Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 97.
Ну, думаю, на этом всё, — размышляю я, глядя на изображение, занимающее весь узкий экран моего смартфона. Конечно, его прислала женщина, которую я сохранила в контактах как «Любовница Сатаны», и оно расположено прямо под фотографией Лидии и Синклера в постели, но положительный результат теста на беременность не вызывает сомнений.
Я делала достаточно домашних тестов в своей жизни, чтобы понимать, что означают две розовые полоски в маленьком окошке результатов — это то, о чём я мечтала тысячу раз, но так и не увидела.
Я стараюсь скрыть боль и разочарование в голосе, чтобы Синклер не узнал, как я расстроена, хотя не понимаю, зачем я это делаю. Кажется, он читает меня как открытую книгу, даже в лучшие времена.
Чувствует он это или нет, но я опустошена известием о беременности Лидии, о том, что её план сработал. Хотя это и решает некоторые наши проблемы, мне неприятно думать, что она получает вознаграждение за свою двуличность, и я презираю саму мысль о том, что Синклер заведёт семью с кем-либо ещё — даже если это в интересах моего ребёнка.
— Пока нет, — отвечает Синклер, всё ещё обнимая меня в нашей постели. — Пока не убежусь, что тест настоящий, и даже тогда — это может быть не мой щенок. На данном этапе я бы не удивился, если бы это была Лидия.
— Значит, тебе нужно к ней пойти? — думаю я, борясь со странным, но всё более знакомым желанием зарычать.
— Да, — подтверждает он, не выражая большего энтузиазма, чем я. Он прижимает моё тело к себе, опираясь на локти. — Я заеду к ней в отель во время обеденного перерыва.
— Ты уверен, что это хорошая идея? — спрашиваю я, проводя руками по его мускулистой груди. — А вдруг она снова попытается тебя подсыпать наркотики или провернуть какую-нибудь другую аферу?
— В прошлый раз ей это удалось, потому что она подкупила официантку, чтобы та подсыпала что-то мне в напиток, — напоминает он, рассказывая подробности, которые мы узнали после того, как его охранники проверили персонал бара, который он посетил в ту роковую ночь. — Я не знал, что она где-то поблизости, иначе был бы гораздо осторожнее. Я не собираюсь терять бдительность с ней.
— Хорошо, — фыркаю я, — но если она до тебя дотронется, я ей голову оторву, — замечаю я, уже представляя себе, как это сделаю.
— А, понятно, — отвечает Синклер с насмешливой ноткой в голосе. — Значит, ты можешь отрывать людям головы, а я нет?
— Да, — отвечаю я чопорно, — потому что в моем случае это всего лишь фантазия, а в твоём — вполне реальная возможность.
Синклер усмехается, нежно целует мою шею и останавливается, чтобы покусать место, где она соединяется с моим плечом.
— Спорю, ты могла бы оторвать кому-нибудь голову, если бы очень захотела, — говорит он, и кажется, эта мысль его очень радует. — Ты бы видела, как пыталась бы преследовать водителя, который меня сбил.
— Ну, думаю, мы уже никогда этого не узнаем, потому что ты не позволил мне отомстить за тебя, — угрюмо ворчу я.
— Бедная, измученная Элла, — мурлычет Синклер, опуская язык в ложбинку моей ключицы. — Нельзя вставать с постели, нельзя убивать врагов. Чем ты заслужила такое издевательство?
— Скажи мне, это ты держишь ключи от моей камеры, — бросаю я вызов, выгибая грудь в явной попытке заставить его опуститься. К сожалению — или к счастью, наверное, у него хватает самообладания, чтобы сопротивляться.
— Обещаю, я отвезу тебя куда угодно, как только врач даст разрешение, дорогая, — обещает Синклер, поднимая голову с моего тела.
— Что вообще случилось с тем водителем? — спрашиваю я, понимая, что так отвлеклась на своё состояние здоровья и коварные планы Лидии, что чуть не забыла о нашем потенциальном убийце.
— Об этом поговорим позже, — объявляет Синклер. — У меня есть ещё несколько новостей, но сейчас нет времени.
Я подтягиваю колени, чтобы переплести наши ноги. Я знаю, что он собирается пометить меня своим запахом, а это значит, что он также собирается уйти. Однако, из-за необходимости соблюдать строгий режим сна, я стала немного привязчивой, так как не вижу Синклера, кроме тех случаев, когда он дома.
Когда он чувствует, как мои ноги обвиваются вокруг его собственных, Синклер мрачно усмехается, оставляя одну руку, чтобы погладить мою ногу.
— Ты пытаешься помешать мне уйти, детка? — спрашивает он, делая паузу, чтобы помассировать мышцы моей икры.
— Конечно, нет, — лгу я, принимая невинное выражение лица. — Мне просто нравится чувствовать себя рядом с тобой.
— Ммм, мне тоже нравится быть рядом с тобой, — тепло признаётся Синклер, целуя мою пульсирующую точку. — А теперь будь хорошей девочкой и позволь мне пометить тебя своим запахом.
Желая задержать его, чтобы он навсегда остался со мной в постели, я спрашиваю:
— Доминик, если я на постельном режиме, зачем тебе меня метить? Я ни с кем не собираюсь встречаться.
Его глаза вспыхивают изумрудным светом, и я понимаю, что его волк принял мой вызов.
— Мы не можем знать это наверняка, а вдруг какой-нибудь другой волк начнёт обнюхивать поместье?
— Как они пройдут мимо всех твоих охранников? — спрашиваю я, подозрительно прищурив глаза.
— Ммм, волкам никогда нельзя доверять, — заявляет он, его клыки вытягиваются в хищной ухмылке.
— Так говорит голодный волк в моей постели. — Я смеюсь, стараясь не ёрзать, пока он проводит своими клыками по моей мочке уха.
— Что случилось, человечек? Боишься, что я тебя проглочу? — дразнит Синклер, его голос звучит низким рычанием, от которого у меня внутри всё сжимается.
— Просто интересно, зачем мне пахнуть тобой, чтобы весь день валяться в постели? — отвечаю я, стараясь выглядеть безразличной.
— Потому что тебе всегда нужно пахнуть мной, — настаивает Синклер, с удовольствием оглядывая моё тело своим тёмным взглядом. — Ты моя, где бы ты ни была.
Я буквально дрожу, когда он заявляет на меня свои права, и хотя моя внутренняя феминистка хочет возмутиться, я не могу отрицать, насколько приятно чувствовать себя желанной — особенно от такого мужчины, как Синклер.
— Почему мне кажется, что я сейчас разговариваю с твоим волком, а не с тобой? — шучу я, прекрасно понимая, что это именно так. С того момента, как я спросила его о метках запахом, его внутренний зверь вырвался наружу, оттеснив того логичного мужчину, которого я так люблю, на задний план.
— Детка, мы с моим волком — одно целое, — рассуждает Синклер, даже снимая с меня ночную рубашку и начиная тереться своим телом о моё.
— Может быть, но это очень очевидно, когда он контролирует ситуацию. Ты начинаешь вести себя как одержимый сокровищами дракон, который принял меня за какую-то блестящую безделушку.
Синклер протестующе рычит, останавливаясь и глядя на меня с зловещим выражением лица.
— Как ты смеешь, ты гораздо больше, чем просто безделушка или трофей, Элла.
— Ты понимаешь, о чем я, — смеюсь я, закатывая глаза.
— Понимаю, — признает он, глаза его блестят. — Но главный вопрос в том, почему ты откладываешь то, что тебе нужно так же сильно, как и мне.
Самое ужасное, что он прав. Я пытаюсь отсрочить мечение запахом, потому что знаю, что он уйдёт, как только всё закончится, но мне нужно, чтобы он меня пометил. Мне нужно почувствовать его право на меня, почувствовать доказательство того, что я принадлежу Доминику Синклеру.
Чем больше растёт малыш, тем острее становятся мои чувства. Теперь я чувствую запах Синклера так, как это может делать только оборотень. Это не похоже на запахи людей, чьи ароматы — это сочетание запахов тела, мыла и одеколона, которые долго остаются на коже. Запахи волков гораздо глубже; мощные эссенции, которые исходят из пор и несут в себе странную и таинственную магию. Запах Синклера — это бальзам и тёплый, пряный мёд, плюс пьянящий, мужественный мускус, свойственный только ему.
Я чувствую, когда сила его запаха исчезает с моего тела после долгой разлуки, и это заставляет меня чувствовать себя странно неполноценной — словно мне вдруг не хватает частички себя. Есть ещё и первобытная часть меня, которая хочет убедиться, что он не пойдёт к своей паре — волчице, которая носит ещё одного его детёныша — не заявив сначала обо мне.
Меня уже охватывает сильная ревность при мысли о том, что она носит его ребёнка. Я хочу уничтожить её, я хочу окутать его своим запахом, прежде чем он пойдёт к ней, заявить о своих правах на него, чтобы Лидия знала, что он мой, что бы она ни делала.
Внезапно я обнаруживаю, что именно это и делаю. Как только эта мысль приходит мне в голову, я начинаю тереться всем телом о его, агрессивно извиваясь, полная решимости покрыть каждый сантиметр его кожи своей собственной сущностью. Конечно, мне это даётся гораздо сложнее, чем Синклеру.
Он такой большой, что легко может обвиться вокруг меня и покрыть всё моё тело. Мне же, наоборот, приходится проявлять особую осторожность, чтобы ничего не пропустить. Я не понимаю, что со мной происходит, словно во меня вселился какой-то дикий дух, который не успокоится, пока этот мужчина не получит мою метку — хотя, с другой стороны, большая часть беременности ощущается именно так. В последнее время я совершенно не контролирую своё тело.
Синклер одновременно мурлычет и посмеивается, довольный и забавляющийся моим волчьим поведением. Я замираю, бросая на него подозрительный взгляд:
— Мне нравится видеть тебя такой. Такая собственническая — столько свирепости в таком крошечном теле. — Его руки поглаживают мои бока, исследуя изгибы моего обнажённого тела в чувственном танце, который разжигает пламя, уже поглощающее меня. — Это очаровательно и невероятно сексуально.
Я чувствую, как краснею. Я также чувствую, как в животе разливается очень знакомое и опасное чувство жара. Если мы будем продолжать в том же духе, мы начнём целоваться, а если начнём целоваться… ну, я не уверена, как долго мы оба сможем сдерживаться. Эта мысль наконец-то охлаждает мою разгорячённую кровь — мы договорились быть друзьями, а не усложнять всё.
Я снова опускаюсь на кровать, закрывая глаза рукой, чтобы не видеть красивое лицо Синклера и его подтянутое тело.
— Тебе следует уйти, — вздыхаю я, пытаясь держаться. — Это выходит из-под контроля.
Наступает долгая пауза, но когда Синклер снова заговорил, я поняла, что он, должно быть, сдержал свои желания, осознавая, по какой скользкой дорожке мы движемся.
— Прости, Элла. — Он отстраняется от кровати, и я чувствую, как его мягкие губы касаются моих. — Я позвоню тебе, после того как встречусь с Лидией. А если ты пообещаешь постараться быть менее неотразимой, я пообещаю не рассказывать тебе, как сильно ты меня возбуждаешь. Договорились?
Я не могу сдержать смех, отодвигаю руку, чтобы увидеть его томную улыбку: