Резонансная похоть. Глава 45. (18+)
Глава 45. Быть заполненным. (18+)
Недавний поцелуй стал толчком, последний барьер рухнул, и течка Аманэ наконец-то разгорелась.
Окутанный высвобожденными феромонами Омеги, Коуки начинает дышать все более прерывисто. Возможно, вступая в «гон», его покрасневшее лицо, смотрящее на Аманэ сверху вниз, выражает голодный, хищный блеск. Легкий блеск пота. Мощная грудь, тяжело вздымающаяся под рубашкой. И характерный бугорок, выпирающий из-под брюк. Отсюда исходит головокружительная концентрация феромонов Альфа, и Аманэ тяжело сглатывает.
Однажды подумав об этом, пути назад уже не будет.
Усиленный последствиями более чем месячного воздержания, его разум был полностью поглощён единственным желанием — ни о чем другом он не мог думать.
Он жаждал быть пронзённым этим толстым, твёрдым предметом, чтобы его внутренности были истерзаны.
Он хотел, чтобы его чувствительное место безжалостно изнасиловали и превратили в кашу.
Неосознанно облизывая губы, он живо представляет себе невиданный ранее экстаз, который ему ещё предстоит испытать.
Быть наполненным до краёв и облитым спермой...
Одна только мысль об этом заставила его глубоко расположенную матку сжаться. Температура его тела поднялась и пот активно выделялся из каждой поры.
Задыхаясь, пытаясь выпустить накопившийся жар, Коуки присел. С безвольно разъехавшихся в стороны ног Аманэ он снял оперные туфли и шелковые носки, небрежно отбросив их в сторону. Затем он снял пиджак от смокинга, развязал галстук-бабочку, ослабил воротник рубашки и снял пояс-кушак. После этого он расстегнул запонки и снял рубашку, а также брюки с подтяжками и нижнее белье.
В это время Аманэ активно помогал ему, приподнимая бедра или поворачивая тело, чтобы облегчить задачу, поскольку пропитанная потом, обтягивающая одежда казалась невыносимо душной и он отчаянно хотел как можно скорее от неё избавиться. С каждой снятой вещью он чувствовал, что возвращает себе себя.
Наконец, сняв всё, он вздохнул с облегчением. Наконец ему было удобно.
Схватив Аманэ за обмякшие руки, Коуки поднял его на ноги. В тот момент, когда он встал, его тут же перевернули.
Взглянув на стекло, Аманэ увидел перед собой пейзаж за окном — прекрасно освещённый сад, где гости прогуливались и болтали, словно в кино. Реальность, которую он забыл, внезапно вернулась.
Это поместье Шутоу и по ту сторону стекла вечеринка всё ещё продолжается, и множество гостей остаются в особняке.
Если кто-нибудь из прогуливающихся по саду случайно поднимет взгляд…
Заметив освещённое окно, он, возможно, заглянет поближе.
Я совершенно голый и беззащитный!
Когда Аманэ попытался отойти от окна, Коуки схватил его за руки и ударил ими о стекло. Электрический ток, прошедший по его сжатым запястьям, заставил его ахнуть. Аманэ замер и Коуки поднёс губы к его левому уху.
— ...Ты прекрасно выглядел в смокинге. Но без одежды ты ещё красивее...
Горячее дыхание на его мочке уха заставляет его вздрогнуть. Теперь влажный язык Коуки касался проколотого уха, облизывая и посасывая его, вызывая дрожь по всей шее.
— Я всегда хотел это сделать...
Даже выплёвывая оскорбление, он понимал, что в его голосе нет настоящей силы. Он сам такой же извращенец, возбуждающийся от того, что ему облизывают проколотое ухо.
Почувствовав покорность Аманэ, Коуки отпускает его запястья и начинает играть с его сосками. Уже затвердевшие соски резко дёргаются, вызывая сдавленный вздох:
Его полуэрегированный пенис подёргивается.
Одновременно лаская два соска разными способами — потягивая, скручивая, надавливая — Коуки также активно водил языком в ушной раковине Аманэ, заставляя его извиваться. Умелое манипулирование его чувствительными точками легко вызывало стоны. Пока он корчится от удовольствия, его заброшенный половой орган полностью встал и на его кончике появились капельки предсеменной жидкости.
В тёмном стекле резко выделяется обнажённое белое тело Аманэ — соски встают дыбом, полные возбуждения гениталии истекают соком. Стыдясь этого униженного, возбуждённого «я», он отвёл взгляд от своего отражения.
— Не мог бы ты опустить руки чуть ниже? ...и выставить задницу.
И всё же, когда Коуки шепчет ему на ухо, он не может отказать. Словно он находится под гипнозом. Это что, «приказ» Альфы?
Повинуясь, он выпячивает ягодицы, которые Коуки затем обхватывает обеими руками сзади. Поглаживая их некоторое время, он наконец раздвигает их. Под взглядом Коуки всё тело Аманэ краснеет от унижения.
Удивительно покорный, Коуки заменяет свой взгляд пальцами. В следующее мгновение Аманэ чувствует давление, затем его пронзает твёрдый, похожий на стержень предмет, выгибая спину.
— Не напрягайся. Будет больнее. Расслабься.
Успокаивая его спокойным голосом, Коуки постепенно вводит палец, постепенно продвигая его глубже, и начиная двигать.
В этом положении, когда его руки прижаты к стеклу, вскоре становятся слышны непристойные, хлюпающие звуки его расслабляющихся внутренностей.
— Заткнись. Не говори об этом.
Ощущение стекающей по его бёдрам жидкости ужасно. Его мужское тело хотело с готовностью принять желание другого мужчины с целью размножения. Этот физический факт он не может игнорировать.
Проникая глубже через увлажнившуюся слизистую оболочку, Коуки другой рукой схватил мошонку Аманэ, разминая её и перекатывая её содержимое пальцами, Аманэ издаёт приглушённый стон.
Такое внимание, свойственное именно мужчинам, в какой-то степени успокаивает.
Покачивая бёдрами от объединённого удовольствия изнутри и снаружи, Аманэ слышит, как Коуки тяжело сглатывает позади него.
— Она так сильно сжимает мои пальцы, что мне кажется, будто их откусят. Можно я…?
Настойчивый тон заставляет Аманэ выпалить:
Пальцы выскальзывают с едва слышным шорохом и вскоре обжигающее давление усиливается. Тело Аманэ, знакомое с блаженством мужской силы, рефлекторно сокращает ягодицы.
Дёргающееся отверстие раскрывается набухшим членом. Из губ Аманэ вырывается пронзительный крик.
Несмотря на то, что он и так уже довольно большой, после более чем месяца воздержания ощущение плотного наполнения стало ещё сильнее. Коуки тоже, кажется, чувствует сопротивление, бормоча:
— Тесно… — но без колебаний он уверенно продвигается вперёд.
Аманэ испытывал непреодолимое желание немедленно и страстно отдаться Коуки, но внутри него также было и желание отвергнуть вторжение Альфы. Это противоречивое чувство — нежелание сдаться, но и жажда безжалостного насилия.
Пока Аманэ находится в смятении, настойчивость Коуки набрала обороты и одним мощным толчком он ввёл оставшуюся часть своего члена. Плоть столкнулась с плотью с оглушительным шлепком.
Не осталось ни одной незаполненной щели, жёсткий ствол полностью заполнил анус Аманэ.
Ах, вот чего он так долго жаждал.
…Я всегда хотел быть здесь. Этот момент… я отчаянно жаждал его.
Мужчина внутри него шептал голосом, полным глубоких эмоций.
Этот незнакомый ему Коуки лихорадил, а его пульсация стала ощутима более отчётливо.
Смутно размышляя о причине, почему ощущения на этот раз более яркие, Аманэ вскоре понял.
Всё потому, что нет презерватива.
Нет защиты. Но в этот момент пути назад уже нет. Одержимый Коуки, скорее всего, всё равно не остановится.
Не обращая внимания на смятение Аманэ, Коуки начинает двигаться. Почти полностью вытаскивая член, а затем резко вставляя его до упора, он задаёт безжалостный ритм.
Коуки, так долго лишенный физического контакта со своей предназначенной «второй половинкой», находился на пределе самообладания. Как большая собака, выпущенная из клетки, он атаковал безо всяких предисловий, безжалостно проникая. Развратное хлюпанье и тяжёлые шлепки плоти сотрясали их в унисон. Аманэ, без всяких ограничений, прижался к стеклу, его плечи и лоб принимали на себя основной удар.
Но эта интенсивность хороша. Гораздо лучше, чем нежные ласки.
Он хотел, чувствовать мощь от проникновения ещё сильнее.
Словно почувствовав невысказанную мольбу Аманэ, поршнеобразные толчки стали все более лихорадочными.
Беззвучно двигая бёдрами, Коуки с каждым проникновением выделял все более густые альфа-феромоны, окутывая разум Аманэ туманом. Предэякулят непрерывно капал с его эрегированного члена, внутренняя сторона бёдер дрожала от небольших спазмах.
— Предэякулята так много и ты весь мокрый… Ты совсем потерял остатки разума, да?
— Я же говорил тебе заткнуться и не говорить об этом!! Черт… Я сейчас кончу.
Коуки кусает Аманэ за левое ухо, когда тот произносит слова о скором оргазме. Сладкая, жгучая боль пронзает Аманэ и перед глазами всё белеет.
Аманэ, всё ещё частично онемевший, вздрагивает при виде всё ещё набухшего члена мужчины.
По-видимому, поняв, что Аманэ уже кончил первым, Коуки хватает Аманэ за ногу и резко поднимает её. Проникая в раздвинутое отверстие своим всё ещё возбуждённым членом, он снова входит.
Внезапное вторжение вызывает крик Аманэ. Коуки ловит его полуоткрытые губы в глубоком, страстном поцелуе.
Исследуя рты друг друга, Аманэ обнимает Коуки за шею, крепко прижимая их тела друг к другу. Весь мокрый от их смешанной слюны и пота дорогая рубашка и галстук-бабочка Коуки совершенно растрёпаны.
Держа Аманэ за ногу, Коуки мощными толчками поднимает бедра вверх. Сильные удары поднимают другую ногу Аманэ, заставляя его встать на цыпочки. Член, который на мгновение обмяк, быстро снова твердеет.
Он чувствует, как у основания члена Коуки образуется набухающий узел, сигнализирующий о том, что Альфа вступает во вторую фазу своего «гона». Выпуклость, давящая на его внутренние стенки и растирающая простату, посылает электрические разряды по его нервам. Подвергаясь атаке как изнутри, так и изнутри, Аманэ издаёт звериный рык.
Переполненный сильным удовольствием, все остальное становится неважным. Где они находятся, что Коуки — Альфа, что он сам — Беспризорный Омега — все это больше не имеет значения.
Он полностью отдался плотской похоти, преследуя лишь сиюминутное удовлетворение, подобно зверю.
Пусть будет так. Что плохого в том, чтобы быть животным? Что плохого в том, чтобы жить, руководствуясь чистым инстинктом?
Перед его глазами — мужчина, который сейчас полностью погружен в секс с ним.
Влажные от пота волосы. Нахмуренные брови, словно что-то сдерживая. Глаза, блестящие от похоти. Язык, выглядывающий из-под приоткрытых губ. Горячее, прерывистое дыхание.
Именно потому, что он так благороден, выражение лица мужчины в муках страсти — это воплощение эротизма…
Это обжигающее наслаждение он может разделить только с Коуки.
Это так хорошо, так невероятно, словно он тает в блаженстве.
В ответ на это желание, пульсация ускоряется. С каждым столкновением из их единения вырывается густой, вязкий звук. Его внутренние стенки цепляются за мужскую силу, не желая отпускать.
Неустанно и со страстью вбиваясь в Аманэ, Коуки подносит губы к его уху.
— Твои внутренности так сильно жаждут меня, Хондзё-сан…
— Они мокрые, но так крепко сжимают меня… Это невероятно… — пробормотал Коуки похотливым, низким голосом.
Кончик члена Аманэ, истекающий предэякулятом, смешанным с каплями спермы, трётся о штаны Коуки.
Удовольствие от анального секса в сочетании со стимуляцией собственных гениталий — эти два ощущения сливаются в вязкое пятно, желание кончить быстро нарастает.
— Кария... Я... кончаю... Я кончаю, я...
Коуки тоже кричит его имя напряжённым голосом, крепко сжимая ягодицы Аманэ. Сжатый сокращающимися мышцами прямой кишки, он безжалостно пронзается.
Пронзённый до глубины души, Аманэ резко выгибается назад.
Втянутый в оргазмическую тяжесть Аманэ, Коуки содрогается. Его полностью набухший член извергается, разбрызгивая горячую, обильную жидкость. Яркое ощущение семени, проникающего глубоко внутрь, переполняет Аманэ.
Испытав беспрецедентный экстаз своего первого оргазма, Аманэ впивается ногтями в спину мужчины, достигая третьего оргазма.
Даже когда оргазм Аманэ утихает, эякуляция Коуки продолжается. Введение и извержение, введение и извержение...
Бесконечная разрядка наконец заканчивается и Аманэ, измученный, изнемогает, прижавшись к Коуки, принимая всё до конца.