Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 58.
На четвёртый день фестиваля мы просыпаемся от заголовков о повторном появлении Лидии в Лунной долине. Я только что вышла из ванной после утренней рвоты, когда увидела Синклера, стоящего в дверях и пристально смотрящего на газету. Я слегка вздрогнула, не ожидая увидеть его в своей комнате. Я ушла от него всего полчаса назад и не планировала видеться с ним до завтрака. Не знаю, что написано на первой полосе, но, должно быть, что-то плохое, раз не могло подождать.
Он поднял на меня взгляд, глубоко нахмурившись.
— Я думал, я просил тебя говорить мне, когда тебе плохо.
— Доминик, это происходит так часто, что невозможно говорить тебе каждый раз, да и у меня нет особого предупреждения, когда это начинается, — возразила я, хотя это не вся правда. Как бы ни успокаивало меня его присутствие и нежные руки, мне всё ещё ужасно неловко блевать перед ним и я стараюсь по возможности не сообщать ему об этом.
Синклер прищуривается, но прежде чем он успевает уличить меня в искажении правды, я преодолеваю расстояние между нами.
Он показывает мне газету, на которой красуется большая черно-белая фотография Синклера и Лидии у снежного лабиринта. Заголовки крупными чёрными буквами расположены над изображением. «Проблемы в раю? Бывшая Луна возвращается, чтобы вернуть своего избранника».
Мои глаза расширяются от шока, и я быстро просматриваю статью. Хотя СМИ и не допускали на главный пир, им явно не запрещали посещать остальную часть ярмарки. Хуже того, похоже, они подслушали большую часть или весь разговор Синклера с Лидией.
Хотя Альфа Лунной Долины Доминик Синклер, похоже, выиграл в лотерею со своей второй избранницей, Эллой Коррентин, его внимание на ежегодном рождественском пиру в Старом городе было сосредоточено не на его невесте. Вместо этого будущий король преследовал свою бывшую жену Лидию Дэвис — теперь из стаи Кровавого Убийцы — по всей ярмарке, из-за чего его беременная избранница в знак протеста покинула мероприятие. Очевидцы сообщают, что между ними произошла жаркая дискуссия, в ходе которой Лидия заявила о своём желании помириться с Альфой, утверждая, что всё ещё любит его и что его вторая избранница недостаточно сильна, чтобы возглавить стаю Лунной Долины, не говоря уже о Королевстве. Хотя Синклер отверг её ухаживания, Лидия решительно заявила, что не собирается сдаваться, заставив многих задуматься, смогут ли эти предназначенные друг другу люди восстановить свои отношения.
— Они все такие, — говорит он, в его словах слышится напряжение. — В каждой газете и таблоиде есть что-то подобное. Черт возьми, Лидия, наверное, сама подбросила эту историю, учитывая, как они опустили детали, которые могли бы выставить ее в плохом свете.
Меня охватывает чувство вины, когда я понимаю, как выглядел уход с фестиваля в глазах окружающих, особенно с учётом этой информации.
— Мне так жаль, что я ушла, — бормочу я. — Я не подумала, мне следовало остаться и подождать, пока ты вернёшься.
Синклер хмурится, глядя на меня сверху вниз.
— Это выглядит так, будто я злилась на тебя, и наши отношения на грани, — объясняю я, сердце колотится.
— Элла, ни в чем этом нет твоей вины, — возражает Синклер. — Если кто и виноват, так это я, потому что поссорился с ней на публике, и Лидия, потому что вообще пришла сюда, чтобы устроить скандал.
— Я сказал, что это не твоя вина и я имел в виду именно это. — Синклер прерывает меня, прижимая указательный палец к моим губам.
— Это навредит кампании? — спрашиваю я, хотя мой ответ звучит несколько невнятно, поскольку палец всё ещё прижат к моим губам.
— Это небольшая заминка, — просто заявляет Синклер. — Мы займёмся устранением последствий на фестивале сегодня вечером. Я приглашу нескольких доверенных репортёров и сделаю заявление, опровергающее всё это, но важнее всего — устроить хорошее шоу. Мы будем выглядеть такими счастливыми и влюблёнными, что все забудут, что это когда-либо происходило.
— Хорошо, — киваю я, пытаясь успокоить нервы. — И сегодня вечером будет рождественский пир, верно? Так что всё, что нам нужно сделать, это выпить, попеть рождественские песни и насладиться ярмаркой.
— Жаль, что я не могу по-настоящему выпить, — сетую я. — Мне бы сегодня не помешала немного «жидкой храбрости».
— Тебе не о чем беспокоиться, — напевает Синклер. — Знаю, это тебя нервирует, но на этих мероприятиях ты всегда выглядишь великолепно.
— Когда я остаюсь достаточно долго, чтобы участвовать, ты имеешь в виду? — поправляю я его, всё ещё жалея о своём решении сбежать вчера.
— Ты выращиваешь целую стаю, принцесса, — улыбается Синклер, — тебе всё сходит с рук, когда дело доходит до всех этих общественных обязанностей. На всякий случай, если ты забыла, я голосовал за то, чтобы ты вообще осталась дома, пока ты меня не убедила.
— В конце концов, мне следовало позволить тебе меня баловать, — вздыхаю я, — мы могли бы всего этого избежать.
Синклер прижимает меня к себе, крепко обнимая.
— Рад видеть, что ты понимаешь, что я всегда прав, — поддразнивает он.
Со стоном я пытаюсь вырваться из его объятий — и это очень помогает.
— Ты же знаешь, я пожалела об этом в тот же миг, как сказал.
— И я не дам тебе забыть об этом, — усмехается Синклер.
Я смеюсь, прекращаю сопротивление и подчиняюсь его ласкам. Я смеюсь, прекращаю сопротивление и подчиняюсь его ласкам.
Когда мы прибываем на фестиваль, представители СМИ набрасываются почти сразу. Камеры вспыхивают ещё до того, как мы выходим из машины. Синклер обнимает меня за плечи, тихо рыча, когда репортёры подходят слишком близко, и в конце концов они отступают, понимая, что, вторгаясь в моё личное пространство, они подвергают опасности не только свою карьеру.
— Альфа, у тебя есть какие-нибудь комментарии по поводу сообщений о твоей бывшей жене? — спрашивает один из репортёров, подталкивая микрофон вперёд.
— Я расскажу тебе то, что сказал Лидии вчера вечером, — спокойно начинает Синклер. — Я счастливее с Эллой, чем когда-либо был с ней, и нет ни малейшего шанса, что я когда-либо верну того, кто бросил свою стаю в самый нужный момент. Между нами нет никакой любви, но я не уважаю Луну, которая пренебрегает своими обязанностями лидера.
Репортёр что-то бормочет и обменивается взглядами, и вдруг микрофон направлен на меня.
— Элла, что ты думаешь об обвинениях Лидии в том, что ты недостаточно сильна, чтобы быть парой Альфы?
Я прижимаюсь к Синклеру, пытаясь черпать в нем уверенность, необходимую мне.
— Я думаю, что Лидия, очевидно, из тех женщин, которые считают, что есть только один способ руководить и только один способ быть сильной. Если она считает, что сострадание и доброта — признаки слабости, то — я думаю, это больше говорит о ней, чем обо мне.
Синклер наклоняется, прижимаясь губами к моему уху.
— Ты слишком скромная, — ласково пробормотал он, заставляя меня покраснеть. — Тебе бы рассказать им, как бесстрашно ты вчера отбивалась от этих змей в ванной.
Я едва сдерживаю смех, улыбаюсь ему и шепчу:
Щеки Синклера расплываются в широкой улыбке, он целует меня в кончик носа, прежде чем снова повернуться к карабкающимся папарацци:
— Поверьте мне, джентльмены, эта девушка противостоит мне каждый день. Она может быть милой, но у неё стальные нервы.
Я снова краснею, но репортёры наслаждаются этим. На их лицах — хищные взгляды, как у голодных шакалов, и я подозреваю, что они в восторге от того, что это запечатлено на плёнке. Я уже могу предсказать, какой резонанс это вызовет — когда Синклер смотрит на меня так, как сейчас, я чувствую себя центром его вселенной, и я знаю, что это всё игра. Для посторонних это будет неубедительно.
— Элла, ты бы что-нибудь сказала Лидии, если бы могла?
— Я бы сказала ей, что если она дорожит своей жизнью, пусть держится подальше от моего партнёра. — Я рычу, удивляясь собственной ярости. Откуда она взялась? — И что в следующий раз, когда она захочет взглянуть на меня, пусть представится сама, а не подкрадывается к женщине, когда та страдает от утренней тошноты.
Это последнее заявление вызывает почти безумие, и Синклер снова рычит. Я наблюдаю, как толпа инстинктивно съёживается, поджимая хвосты.
— Прошлой ночью, — мрачно отвечает Синклер. — А как вы думаете, почему я пошёл за ней или почему Элла ушла? Мы все видели, на что способны ревнивые волчицы даже в лучшие времена, и я не воспринимаю угрозы в адрес своей семьи легкомысленно. — Пока толпа тут же начинает требовать дополнительной информации, Синклер поднимает руку, чтобы остановить их. — А теперь я возьму свою прекрасную спутницу и заблужусь в снежном лабиринте, — объявляет он, обнимая меня за талию. — И не удивляйся, если она увидит звёзды, когда мы выйдем.
Из зала раздаётся громкий смех, и хотя я предположила, что Синклер шутит, я быстро поняла, что всё совсем наоборот. Он проводит остаток вечера, целуя и лаская меня на глазах у всех, и к тому времени, как мы возвращаемся домой, я думаю, что так возбудилась, что сойду с ума, если не получу разрядку. К сожалению, сегодня такой возможности нет, потому что Синклер берёт меня в постель почти сразу же, как только мы переступаем порог. Впервые я всерьёз подумываю о том, чтобы сдаться и просто попросить его заняться со мной сексом, хотя я знаю, что это просто моё либидо. Маленький голосок в моей голове стонет от желания, и я с жадностью наблюдаю за Синклером, когда он забирается в постель рядом со мной.
Я действительно смогу это сделать?