Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 57.
Я затаила дыхание во второй раз за этот вечер, хотя на этот раз не для того, чтобы уберечься от неприятных запахов или болезней. Теперь я жду, будет ли Синклер честен со мной насчёт своей бывшей жены, или же он снова подведёт меня очередной ложью. По правде говоря, я ожидаю, что он меня разочарует, хотя и не верю, что у него плохие намерения. Наоборот, я думаю, он слишком решительно настроен меня защитить — но он очень ошибается, если думает, что, держа меня в неведении, я буду в большей безопасности. Скорее наоборот, это подвергнет меня ещё большему риску. Я не хочу снова оказаться в неловком положении, и после того, что случилось с Майком, я особенно чувствительна к нечестности — какой бы благонамеренной она ни была.
Он вздыхает и убирает руки с моего лица. Его зелёные глаза впиваются в меня, и на щеке трепещет мышца, выдавая его волнение по поводу событий вечера.
— Роджер был не совсем неправ. Лидия вернулась, потому что хочет, чтобы мы попробовали ещё раз.
На мгновение я так удивилась, что он действительно это признал, что не могу говорить. В то же время моё сердце сжалось и наполнилось нежностью. Мне больно осознавать это, но я тронута и впечатлена тем, что Синклер доверился мне. Он действительно, кажется, пытается стать лучше и больше общаться и я безмерно это ценю. По мере того, как я пытаюсь справиться со своими противоречивыми чувствами, я постепенно осмысливаю его слова.
— Попробовать ещё раз, — повторяю я. — Ради ребёнка или в качестве пары?
— И то, и другое, — просто отвечает Синклер, качая головой. — Но этого не произойдёт.
— Есть причина, по которой я не стал добиваться Лидии, когда она ушла, — рычит Синклер, и на его лице появляется мрачное выражение. — Она могла бы уйти, но к тому времени наш брак уже давно распался.
— Но я думала… — я замолкаю, вспоминая противоречивые заявления Синклера и Роджера о парах. Роджер говорил так, будто у предназначенных судьбой пар любовь глубже любого океана, и никакая избранная связь никогда не сможет с ней сравниться, но Синклер описывал всё иначе. Он сказал, что они с Лидией не подходили друг другу, что некоторые избранные пары счастливее, чем предназначенные судьбой. — Ты предназначен судьбой, — наконец продолжаю я, гадая, спрашиваю ли я это потому, что верю в это, или потому, что боюсь такой возможности. — Разве ты её не любишь?
Уголок его рта изогнулся в печальную улыбку, и на мгновение я представила себе того мальчика, каким он был когда-то. Я представила молодого Синклера, без всякого страха бросающегося в любовь — движимого своей силой и врождённой уверенностью. Теперь он выглядит так, будто усвоил урок на собственном горьком опыте, и хотя некоторая горечь осталась, в нём также присутствует принятие.
— Иногда мне кажется, что Богиня определяет судьбу некоторых пар не потому, что они должны пройти через это испытание, чтобы стать теми, кем им суждено быть, а потому что она хочет, чтобы они оставались вместе навсегда, или даже потому, что они хорошо подходят друг другу, — задумчиво объясняет Синклер. — Иногда их могут посылать, чтобы проверить связь избранной пары или даже разбить вам сердце. Всегда есть более масштабный план, хотя трудно смириться с тем, что болезненные моменты жизни служат какой-либо цели, кроме как мучить вас.
— На самом деле, мне кажется, это утешительная мысль, — отвечаю я, вспоминая свои собственные отношения. — Я никогда раньше не верила в судьбу или предназначение… но я бы гораздо больше предпочла думать, что провела все эти годы с Майком по причине, которую я ещё не понимаю, чем верить, что все это было просто пустой тратой времени — что все было напрасно.
Синклер улыбается, прижимая руку к моему животу.
— Верно. Если бы не он, ты бы никогда не зачала этого ребёнка. — Его глаза сверкают озорством, а улыбка становится поистине собачьей. — Хотя я бы всё ещё хотел, чтобы мой волк его потрогал.
— Ты мне не ответил, знаешь ли, — замечаю я, накрывая его руку своей и желая чувствовать эмоции нашего ребёнка так же, как Синклер. — Ты не сказал, любишь ли ты ещё Лидию.
— Я больше не хочу говорить о Лидии. Я просто хочу быть здесь с тобой и этим малышом.
Я отдергиваю руку, чувствуя, что перешла черту. Меня беспокоит, что он не ответит, но я предпочитаю его молчание лжи или пустым банальностям. Кроме того, он сказал мне, что не собирается возобновлять отношения с Лидией и я не чувствую себя достаточно уверенно, чтобы испытывать его терпение. Я знаю, как выглядит мужчина, который сказал всё, что хотел, на эту тему, и если я буду продолжать настаивать, он только удвоит усилия. Время поговорить о ней подробнее будет позже.
Тем временем Синклер разглядывает кучу постельного белья, сваленного вокруг меня.
— Сейчас всего восемь часов, — напоминает он мне, его брови нахмуриваются от беспокойства, когда он понимает, что я всё ещё в праздничном платье. — Ты слишком устала, чтобы переодеться?
— Нет, мне просто было очень холодно после фестиваля. Я не чувствовала пальцев рук и ног.
Он цокает языком, проводя костяшками пальцев по моей щеке.
— Бедняжка, тебе теперь лучше?
— Мне стало лучше, — отвечаю я, приподнимая подбородок и бросая на него обвиняющий взгляд. — Пока ты не пришёл и не вытащил меня.
Его волчья улыбка вернулась, та самая, от которой мне хочется запереться за дверью, прежде чем он, пыхтя и снося мой дом, сожрёт меня. Внезапно мурашки по моим рукам перестали быть связаны с холодным воздухом и стали связаны с хищником передо мной.
— Тогда давай согреемся, — мурлычет Синклер, прежде чем броситься в атаку.
Я вскрикиваю и вскрикиваю, когда он присоединяется ко мне под одеялом, и хотя я не понимаю почему, я тут же пытаюсь вырваться. Я знаю, что он просто хочет прижаться ко мне, но внутренний голос подталкивает меня к погоне, и моим человеческим инстинктам не нужно никаких побуждений, чтобы убежать от большого злого волка. Конечно, Синклер легко меня ловит, щекочет и игриво борется со мной, пока я не начинаю безудержно хихикать.
Я почти не замечаю, когда он снимает с меня платье, и не жалуюсь, когда он снимает свою одежду. Вскоре мы оба оказываемся в нижнем белье, и всё моё тело со всех сторон окружает Синклер.
Одеяла накрывают нас с головами, и всё, что я вижу, — это тусклый блеск его зелёных глаз.
— Я думала, идея была в том, чтобы согреться, — говорю я, смех всё ещё наполняет мой голос.
— Для того, чтобы тепло тела работало, необходим контакт кожа к коже, — ухмыляется он. Я не вижу этого, но слышу это в его голосе так же ясно, как колокольчик. — Разве вас, людей, ничему не учат в школе?
— Не знаю, — подозрительно размышляю я. — Думаю, тебе просто нравится, когда я голая. Может быть, мне стоит пойти и залезть в горячую ванну, вместо того чтобы позволять тебе этим пользоваться.
Синклер издаёт низкий, ворчащий звук, от которого по моей спине пробегают приятные мурашки.
— Во-первых, ты ещё не голая — возражает он, его слова звучат как соблазнительное обещание. — Во-вторых, ванны — опасное дело, думаю, тебе нужен присмотр.
— Опасное? — фыркнула я, всё ещё хихикая.
— Мгм, — серьёзно подтвердил он. — Поскользнуться и упасть, утонуть, змеи в ванной — тебе определённо нужен спасатель.
У меня щёки болят от улыбки, но я не могу перестать.
— О да, у нас здесь целые нашествия этих змей, они ужасно ядовиты, — ответил Синклер, всё ещё мрачно и серьёзно.
Мне нравится эта его игривая сторона, хотя всё это начинает слишком приближаться к романтической территории, в которую я отчаянно пытаюсь не входить. Единственная причина, по которой я могу это выдержать, — это темнота и то, что он ведёт себя хорошо. Если мне придётся увидеть его раздетым — почувствовать жар его взгляда на своём теле или, не дай бог, если он решит помочь мне умыться и начнёт меня трогать — мне конец. Идея невероятно заманчива, но я должна оставаться сильной, я не могу влюбиться в этого мужчину.
— Но если ты играешь роль спасателя, кто меня накормит ужином? Ты же знаешь, что я ушла с банкета, не поев?
Синклер замер, и я поняла, что мои слова возымели эффект. Возможно, ему нравится флиртовать, но я знаю, что его инстинкты не позволят ему оставить меня без еды. Я поняла, что он считает своим долгом как альфа-самец и отец моего ребёнка убедиться, что у меня и у малыша достаточно еды, и единственный способ, которым я могу пропустить приём пищи, — это если я заболею. — И я потеряла свой полдник на пиру, — напомнила я ему.
— Ты хитрая маленькая проказница, ты знаешь это?
— Ты уже пару раз об этом упоминал, — пробормотала я, гадая, видит ли он мой румянец.
— Хорошо, иди прими ванную — Он вздыхает, его чудесное тепло покидает меня, когда он распутывает наши тела и поднимается с кровати. — Когда ты согреешься и умоешься, я приготовлю ужин, только будь осторожна. Он целует меня в висок и выходит из комнаты. — Остерегайся змей.
Как только он уходит, я плюхаюсь на кровать и глубоко выдыхаю.