Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 59.
В конце концов, меня спасает усталость. Я не понимала, насколько утомительным был этот вечер, но дополнительное давление от подготовки нашего выступления для репортёров, должно быть, сказалось сильнее, чем я ожидала. Я засыпаю почти сразу же, как только моя голова касается подушки, но, как это ни парадоксально, я не могу отделаться от Синклера даже во сне.
Я знаю, что это сон с самого начала. Я всё ещё в постели Синклера, но уже не в его роскошном особняке. Это посреди звёздного леса, окружённого деревьями и дикой природой, насколько хватает глаз. На мне простой белый пеньюар — ещё одно доказательство того, что это нереально, потому что у меня нет ничего подобного. Прохладный ветерок обдувает мою кожу, неся аромат вечнозеленых деревьев и мха, насыщенного янтаря и… Синклера. Я узнаю этот запах где угодно, даже несмотря на то, что пока не вижу его.
Он медленно появляется, приближаясь ко мне сквозь темноту, его зелёные глаза светятся сквозь деревья. На нем только простые чёрные брюки, и впервые я не стесняюсь любоваться его великолепной фигурой. Я всегда отводила взгляд, когда он раздевался передо мной, хотя это и не мешало мне ощущать его мышцы или огромный член между его ног, когда наши тела прижимались друг к другу в постели. Но теперь я наслаждаюсь, окинув взглядом грубые черты его лица и контуры груди. Его высокий рост покрыт мускулами, о которых большинство мужчин могут только мечтать — о некоторых из которых я даже не подозревала.
— Привет, красавица, — хрипло приветствует меня Синклер, приближаясь все ближе с каждым моим прерывистым вздохом, его обнаженный торс блестит в лунном свете. — Разве тебе не хватило меня, когда ты была в сознании?
— Как я могла? — Я надула губы, чувствуя, что мне совершенно не до смеха выразить своё угрюмое настроение. — Ты дразнил меня весь вечер и мне не было никакого облегчения. Это пытка!
— Мне тоже нелегко, — сочувственно пробормотал он, забираясь на большую кровать. Он двигался с такой убийственной грацией, переползая через мягкое одеяло, пока не приблизился достаточно близко, чтобы дотянуться и коснуться меня, что он тут же и сделал. Он лёг на бок, приглашая меня отдохнуть в защитном кругу его объятий. Я не сопротивлялась. Я скользнула в его объятия так же легко, как дышала, чувствуя себя совершенно как дома с этим опасным мужчиной, обнимающим меня. Странно думать, что месяц назад он меня пугал, а теперь он — моё безопасное место.
— Это уже не то же самое, — настаивала я, глядя на него из-под ресниц.
— Почему нет? — спросил Синклер, откидывая волосы с моего лица.
— Ты не представляешь, какое влияние ты на меня оказываешь, — признаюсь я, прижимаясь чуть ближе. Я, может, и сплю, но грудь всё ещё болит, а вагина набухла и истекает желанием. Довольно приятно тереться о Синклера, не боясь смущения или не боясь открыть ящик Пандоры.
— Расскажи, — рычит он глубоким, хриплым голосом. Одна из его огромных рук запутывается в моих волосах, сжимая длинные шелковистые пряди, а другая скользит вниз по ягодицам, приподнимая мои бёдра ближе, пока пульсирующий пучок нервов в верхней части моего тела не оказывается прямо у его твёрдости.
— Даже малейшее прикосновение воспламеняет меня, — жалуюсь я. — Твоя рука кажется мне более интимной и возбуждающей, чем поцелуй другого мужчины.
— А когда я тебя целую? — подсказывает Синклер, побуждая меня двигаться навстречу ему, направляя мои бёдра в ритме его движений.
— Я словно расплавленная лава. Всё моё тело превращается в жидкость — в переносном и буквальном смысле. — Я признаюсь, и знаю, что он меня понимает. Моя влага уже просочилась сквозь трусики на гладкую чёрную ткань его брюк. — Ты обладаешь надо мной такой властью, я никогда ничего подобного не испытывала.
— Ты же не думаешь, что для меня это по-другому, правда? – шепчет Синклер, опуская рот к моей шее и касаясь губами пульсирующей точки.
— Конечно, по-другому, — хнычу я, так расстроенная, что чувствую, будто вот-вот расплачусь.
— Разве ты не чувствуешь, как сильно я возбуждён от тебя, Элла? — грубо спрашивает Синклер, прижимаясь к моей коже и проводя клыками по месту соединения шеи и плеча. — Как сильно я всегда возбуждён от тебя? — Я дрожу от желания, особенно когда его слова смешиваются с ощущением его стального члена на моём клиторе.
— Ну, это ничего не значит. Ты в постели с полуобнажённой женщиной, это случилось бы с кем угодно, — жалко рассуждаю я.
— Думаю, ты слишком долго общалась с мужчинами, они сформировали у тебя очень низкое мнение о моем поле. — Наконец он поднимает голову, отрываясь от нежного прикосновения к моему уху. — Поверь мне, это случается не с кем попало, независимо от того, что они делают или насколько они прекрасны.
— Но я ничто, — настаиваю я. — Я всего лишь человек, у меня нет такой силы, как у тебя.
— Ты не ничто, — рычит Синклер, в его низком голосе слышится опасная нотка. — И ты, может быть, и человек, но у тебя есть своя собственная сила. Разве ты не знаешь, как трудно мне быть рядом с тобой, не прикасаясь? Как же невозможно сдержаться, когда ты в моих объятиях, когда все мои инстинкты подталкивают меня сделать тебя своей? С тех пор, как мы познакомились, я чувствую себя наркоманом, и ты — моя единственная доза.
— Наверное, это просто ребёнок, — бормочу я, вздыхая, когда ткань моего пеньюара соскальзывает с груди, наконец позволяя одному напряжённому соску коснуться обнажённой груди Синклера, которую дразнят и щекочут жёсткие чёрные волосы, растрёпанные по его грудным мышцам. — Должно быть. Иначе это не имеет смысла.
— Ты недооцениваешь себя, — отвечает Синклер, его губы всего в нескольких сантиметрах от моих. — И ты даёшь мне слишком много и слишком мало одновременно.
— Что ты имеешь в виду? — Я вслух размышляю, не очень-то желая, чтобы он ответил. Я просто хочу, чтобы он поцеловал меня, снял с меня пеньюар и наконец облегчил ужасную боль, которая, кажется, поглотила всю мою душу.
Думаю, Синклер чувствует моё растущее отчаяние, но почему-то он не даёт мне того, что мне нужно. Он сдерживается, убирает поцелуи и ласковые руки.
— Я тоже не приемлю случайных связей, Элла. — Он хватает меня за бедра, когда я так отвлекаюсь, прижимаясь к нему, что перестаю слушать, слишком увлеченная погоней за удовольствием. Я всхлипываю, когда восхитительное трение, которое я создавала, прекращается, и Синклер сочувственно цокает. И все же он не проявляет ко мне никакой пощады. Вместо этого он приподнимает мой подбородок, чтобы мне пришлось смотреть ему в глаза, — Я не трачу время на людей, к которым у меня нет серьёзных намерений, или на отношения, которые никуда не ведут.
— Я не понимаю, зачем мы вообще об этом говорим.— Я говорю ,— Это же нереально, это просто моё воображение вышло из-под контроля.
Глаза Синклера закрываются, и он прижимает свой лоб к моему.
— Боже, иногда я забываю, как много ты не знаешь о оборотнях, как много ты не можешь знать.
— Пожалуйста, Доминик, — умоляю я, нуждаясь в движении, в том плотском танце, для которого наши тела созданы. — Поцелуй меня, прикоснись ко мне?
— Я бы хотел прикоснуться к тебе, попробовать тебя на вкус и все остальное. — Он неохотно ворчит, и внезапно его сильные руки исчезают с моего тела, а его тёплые конечности отстраняются от моих. — Но мне нужно уйти, прежде чем я сделаю что-то, о чем пожалею, что-то, о чем пожалеешь ты.
— Я не понимаю. — Признаюсь, мой нос сморщился от недоумения.
Синклер задержался лишь на мгновение, наклонился надо мной и провёл кончиком пальца по моему носу, разглаживая морщинки.
— Ты проснёшься, когда проснёшься.
Прежде чем я успела что-либо сказать, Синклер начал удаляться по лесу снов, оставляя меня одну и совершенно неудовлетворённую.
Проснувшись, я обнаружила, что Синклер наблюдает за мной, гладит мои волосы и смотрит на меня сверху вниз с нежным выражением лица.
Я моргнула и потянулась, чувствуя, будто только что заснула.
— Неужели уже утро? — зевнула я.
— Нет, — мягко улыбнулся он. — Тебе только что снился сон.
— Как ты…? — Я не успеваю закончить предложение. Логика подсказывает, что он, должно быть, просто гадает, или что я говорила во сне, или ещё какое-то объяснение. Однако, когда я смотрю в глаза Синклеру, я вижу правду. Он не гадает, он каким-то образом знает, что я видела сон, и с каждой секундой становится всё очевиднее, что он знает, что я видела его во сне. Хуже того, я боюсь, что он сумел расшифровать некоторые детали из этой фантазии.
— Всё в порядке, Элла, — успокаивает он меня, поглаживая, словно я пугливая лошадь.