Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 4.
Первое, что он увидел, — это чью-то широкую грудь. Все ещё не полностью проснувшись и дрейфуя в дрёме, он протянул руку и прижал её к чему-то настолько твёрдому, что даже в будучи ещё в полусне, инстинктивно захотел прикоснуться к этому ещё раз. Он несколько раз потрогал грудь перед собой, затем заметил чёрные, как смоль, волосы и начал мягко их гладить, как будто был с любовником.
Но ни в коем случае... у него никогда не было такой большой и твёрдой груди. Кроме того мы расстались целую вечность назад.
Когда его разум медленно прояснился, Лоуэлл огляделся вокруг. Как только он полностью проснулся, он начал по обрывкам воспоминаний собирать произошедшее воедино.
Ах... только не говорите мне, что я переспал с Феликсом.
Его тело болело, а голос был совершенно охрипшим. В голове всплыли воспоминания о том, как он продолжал стонать, потому что Феликс всю ночь был совершенно безжалостен. Издав лёгких стон, Лоуэлл потянулся к своей пульсирующей голове, когда обрывки воспоминаний о прошлой ночи начали всплывать на поверхность, складываясь в единое целое.
Он не заставил себя долго переживать от отчаяния.
Лоуэлл решил отнестись к произошедшему вчера вечером как к неизбежному несчастному случаю. Его первая течка была гораздо более опасной и ошеломляющей, чем он себе представлял. А Феликс... он оказался перед течной Омегой, бросающейся на него, и не имел возможности отказаться. На самом деле, учитывая путь, по которому должен был пойти Феликс, чтобы стать Королём Демонов, Лоуэлл подумал, что почти похвально, что он не был жестоким или пренебрежительным.
Феликс был настолько красив, что Лоуэлл почувствовал себя виноватым за то, что, находясь с ним в одной постели, подумал о своём бывшем. Пока Лоуэлл продолжал гладить его по волосам, Феликс втянул его в свои объятья. Вместо того, чтобы сопротивляться, Лоуэлл принял объятия с нежной теплотой.
Даже его ворчание во сне довольно мило.
Было странно найти такого большого милого мужчину, но что-то в возрасте Феликса (всего двадцать два года) заставило его казаться моложе, чем он был.
Семилетний возрастной разрыв. Не удивительно, что Лоуэлл чувствовал, что он похож на позднего младшего брата или что-то в этом роде.
Лоуэлл сознательно игнорировал тот факт, что сравнивать человека, с которым он только что занимался сексом, с младшим братом... В будущем Феликсу предстояло пережить ещё множество испытаний. И прошлая ночь была только первым шагом.
Однако, правильным ли был этот шаг, Лоуэлл не был уверен...
Ему нужно было помешать Феликсу стать Королём Демонов и найти способ жить мирной жизнью для себя. Но его не покидало ощущение, что последняя часть теперь ещё больше ускользала из зоны досягаемости.
Лоуэлл был ничем иным, как неисправимым оптимистом. Солнечный свет стал сильнее. Феликс, который выглядел так, будто будет спать вечно, потихоньку открыл глаза. Его зрачки блестели в утреннем свете, как обсидиан.
Феликс недоверчиво перевёл взгляд с Лоуэлла в его объятьях на его собственное обнажённое тело, а затем внезапно сел. Это движение чуть не сбросило Лоуэлла с кровати. Он едва поймал себя, вытянув одну руку. Феликс побледнел от осознания того, что чуть не ранил его.
— Не перебор ли это — толкать кого-то с самого утра, после того как только что провели вместе ночь?
Подперев подбородок, Лоуэлл заговорил игривым тоном. В его словах был подток заботы и попытка успокоить тревогу Феликса. Однако, Феликс, невежественно не распознал его намерение и уставился на разбросанную одежду на полу раскрыв рот от изумления.
Его голос остыл. Даже не сравнимо с нежным тоном, которым он утешал Лоуэлла накануне вечером, его слова звучали так, как будто перед ним сейчас был совершенно другой человек.
— Что, черт возьми, вы со мной сделали?
Вместо того, чтобы озвучить предположение, что пробуждение в одной постели с Омегой должно привести к более ласковой реакции, Лоуэлл просто улыбнулся.
— Я спас вас от отравления и, вероятно, от большой опасности. Чтобы убедить такого подозрительного Великого Князя, как вы, я даже сам выпил отравленное шампанское. Вы не помните?
Это было слишком невежливо для обращения к герцогу, но Феликсу, давно привыкшему к холодному обращению, казалось, было всё равно. На самом деле, это было что-то другое, что задело его не так.
— Это вы подсыпали яд, не так ли? Иначе как бы вы узнали, что мой бокал отравлен?
Это было серьёзное подозрение.
На его месте я бы усомнился и в другом человеке после случившегося.
Но это не означало, что в логике не было дыр.
— Что бы я вообще выиграл от этого?
— Нет недостатка в людях, которые с удовольствием узнают мою слабость. Наверное, вы чья-то пешка.
Голос Феликса поднялся, когда он нахмурился. Он слишком компенсировал это, пытаясь отрицать даже то кратковременное влечение, которое он испытывал к Лоуэллу.
— И где именно это нас оставило?
Пытаясь придумать, как обращаться с этим колючим подозрительным человеком, Лоуэлл решил заговорить.
Первый шаг - установление доверия.
А у таких людей, как Феликс, эмоциональные призывы никогда не работали. Рациональное обсуждение пошло бы гораздо дальше.
— Я выпил отравленный напиток вместо вас. И вместо того, чтобы дать мне противоядие, чтобы остановить течку, вы перепали со мной.
Он сделал паузу, чтобы оценить выражение Феликса и заметил там что-то странное: разочарование.
Он винит себя в том, что все испортил? Сожалеет, что не сдержал данное обещание?
Лоуэлл быстро вмешался, прежде чем мысли Феликса зашли слишком далеко.
— Я не обвиняю вас и не держу обиду, так что перестаньте делать такое лицо. Какая трата, иметь такое красивое лицо и так портить его этим выражением.
— Моё лицо всегда выглядит так.
Феликс огрызнулся тупым тоном, но нежный ответ Лоуэлла явно обезоружил его.
— Вчера вечером вы так не выглядели. Вы были милым и нежным.
При упоминании событий накануне вечером Феликс снова поджал губы.
Мне действительно не должно так нравиться его дразнить...
Лоуэлл не видел в нем угрозы. Зная, насколько тяжёлым было его детство, Лоуэлл не мог позволить себе плохо думать о Феликсе.
— В любом случае мы оба проиграли феромонам. Но сейчас действительно нет проблем, не так ли?
— Конечно нет. Никакого скандала не разгорелось, никто не пострадал. Во всяком случае, я бы сказал, что все разрешилось довольно чисто.
Застёгивая свою рубашку, которая была почти разорвана на части, Лоуэлл добавил:
— О нас двоих могут пойти сплетни... а если серьёзно, то сколько вообще людей вместе заходят в комнаты и не выходят до утра? Если переживаете, просто скажите, что вам стало плохо и ничего не случилось. Короче говоря, никакой реальный ущерб вашей репутации нанесён не был.
Его доводы были безупречны. До сих пор не произошло ничего такого, что могло бы по-настоящему навредить Феликсу. И все же выражение его лица не выдавало ни малейшего признака смягчения.
— Так это действительно ничего не значило для вас, не так ли?
В голосе Феликса не было перегиба, но его слова были так холодны, что даже воздух мгновенно остыл. Лоуэлл никогда не спал с тем, кто не был его любовником. Так что в каком-то смысле да: то, что произошло, имело большое значение и для него. Но по сравнению с тем, что он трансмигрировал в книгу, не было ощущения, что из-за чего-то стоит поднимать шум.
Феликс нахмурил лоб краткому молчанию Лоуэлла.
Оскорбление оказалось резким и горьким. Феликс одевался, действуя грубо, его движения были вялыми от раздражения. Наблюдая за ним, Лоуэлл слабо вздохнул.
Рука Феликса замерла в середине движения. Иногда молчание открывало больше, чем слова. Лоуэлл внезапно вспомнил, что в романе ни разу не описывалось, как Феликс встречался или спал с кем-либо.
Я думал, что автор просто проскочил, потому что это не важно... но, может быть, у него действительно никого не было.
На него обрушилась волна вины. Даже если бы случившееся было по обоюдному согласию, то, что его первое время так разворачивается, было бы не приятно.
— ...Мне очень жаль. Я не подумал об этом.
Полностью одевшись, Феликс взглянул на него, а затем немедленно снова прикрыл лицо. Прежде чем Лоуэлл успел потянуться к нему, он повернулся к двери.
— Надеюсь, мы никогда больше не встретимся.
Дверь захлопнулась за ним, проведя между ними жёсткую грань.
Лоуэлл уставился на это, бормоча про себя.
Если Феликс станет Королём Демонов после того, как мы так разойдёмся, я буду тем, кто окажется мёртвым, не так ли?
Лежа в постели, Лоуэлл начал думать о том, как снова приблизиться к Феликсу.
Долго думать ему не пришлось. Три дня спустя Лоуэлл и Феликс оказались сидящими напротив друг друга за официальной трапезой.
— Ешьте столько, сколько захотите.
В тот момент, когда их глаза встретились, Феликс рефлекторно нахмурился. Но вместо того, чтобы скорчить такую же гримасу, Лоуэлл встретил его с весёлой улыбкой.