Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 15.
Поскольку Лоуэллу ещё нужно было время на восстановление, отправиться в деревню сразу же было невозможно. Они договорились пока вернуться в поместье и отдохнуть, а затем вместе спуститься в деревню в последний день фестиваля.
Даже узнав о ранении Лоуэлла, граф дома Кларков никак не отреагировал и уж тем более не предпринял никаких действий. Граф заранее заставил слуг замолчать, полагая, что это воля императора. Даже Таня не спросила, всё ли с ним в порядке: она лишь взглянула на его плечо, чтобы проверить рану. Лоуэлл не мог не думать: «Наверное, первоначальный владелец этого тела был ужасно одинок».
Окружённый людьми, которые на самом деле не были на его стороне, Лоуэлл с ещё большим нетерпением ждал прогулки с Феликсом.
Время тянулось медленно. Большую часть этих долгих дней Лоуэлл проводил во сне. Таня, уверяя его, что это естественно из-за беременности, приносила ему еду в комнату, но аппетита у него почти не было. Тем не менее, он заставлял себя проглотить хоть несколько кусочков ради ребёнка и ради себя самого.
В конце концов, долгое ожидание подошло к концу. Настал обещанный день.
Феликс появился в той же карете, что и раньше, одетый в наряд, который, хотя и не сильно отличался от обычного, выглядел так, будто он приложил больше усилий. Без той устрашающей ауры, которую он излучал, его легко можно было принять за молодого человека, готовящегося к первому свиданию.
Лоуэлл, предвидя именно такой сценарий, вручил Феликсу сменную одежду.
Значит, он действительно собирался расхаживать в этой шикарной карете и в этом наряде, буквально кричащем: «Я дворянин!». Должно быть, он никогда не ступал ногой в деревню за пределами своего поместья.
Феликс посмотрел на одежду с пустым выражением лица, словно спрашивая, что это такое, но Лоуэлл твердо сказал:
— Ваше Высочество, пожалуйста, переоденьтесь в этот наряд внутри кареты.
Карета была достаточно широкой, чтобы комфортно переодеться, а окна не позволяли ничего увидеть снаружи. Тем не менее, внезапная просьба явно застала Феликса врасплох.
— Если мы собираемся в деревню, нам следует насладиться ею как обычные люди.
— Да. Если вы так оденетесь, все сразу поймут, что приехал дворянин и это только привлечёт внимание. Будет трудно свободно передвигаться, а я хочу слиться с толпой и насладиться фестивалем втайне.
Феликс поднял бровь, но не стал спорить — он не был из тех, кто упрямится в вопросах, в которых не разбирается. Он послушно вернулся в карету и переоделся. Хотя одежда простолюдина была ему немного коротковата — особенно брюки, которые неловко заканчивались на икрах, — он все равно выглядел элегантно благодаря своей привлекательной внешности и крепкому телосложению.
Даже в таком виде это казалось бессмысленно: он все ещё выглядит как дворянин, пытающийся притвориться простолюдином.
Наконец Лоуэлл протянул ему плащ. Феликс не взял его и просто молча смотрел на него, прежде чем заговорить.
— Плащ лучше было бы надеть вам.
— Да. У вас… довольно приметное лицо. Слишком.
Феликс редко обрывал слова. Лоуэлл знал, что его тело прекрасно, но не думал, что оно может сравниться с телом Феликса. Он едва сдержал смех.
Это то, что называют розовыми очками?
Вместо того чтобы указать на это, Лоуэлл повернулся к Тане, которая тревожно ёрзала вдали, и попросил её принести ещё один плащ. Феликс, казалось, остался доволен только после того, как Лоуэлл тоже был полностью одет. Он даже инстинктивно натянул капюшон низко на золотистые волосы Лоуэлла, чтобы прикрыть их получше. Тем временем он небрежно накинул свой собственный плащ на плечи.
— Мы оставим карету недалеко за деревней.
Поскольку идти пешком от поместья было непрактично, Лоуэлл согласился. Карета, возможно, и была помпезной, но ехала плавно — тут никаких нареканий.
До деревни было совсем недалеко. Пройдя около двадцати минут от места высадки, они оказались у оживлённого входа, наполненного праздничной суматохой. Казалось, все вышли на улицы в последний день празднования. Феликс замер на краю толпы, ошеломлённый атмосферой, и колебался, словно не зная, стоит ли ему входить.
Прежде чем это колебание успело затянуться, Лоуэлл крепко толкнул его в спину.
Ты ведь не собираешься всерьёз повернуть назад после всего этого пути, правда?
Сомнения Феликса исчезли в тот же миг, как он увидел лучезарную улыбку Лоуэлла. Как ни в чем не бывало, он уверенно шагнул в деревню. Лоуэлл поспешил не отставать, но их физические различия сильно затрудняли это. Расстояние между ними постепенно увеличивалось, и Лоуэлл чередовал быструю ходьбу с лёгкой пробежкой всякий раз, когда фигура Феликса, облачённая в чёрное, уходила от него слишком далеко. После нескольких таких рывков его хрупкое тело запыхалось, а дыхание стало неровным и поверхностным.
Феликс, который шёл прямо перед ним, наконец заметил прерывистое дыхание Лоуэлла и обернулся. В этот короткий миг Лоуэлл был поглощён толпой и теперь изо всех сил пытался пробиться обратно к нему. Феликсу в голову вдруг пришло осознание, что он совсем не подстраивается под Лоуэлла. Раньше рядом с ним никто не ходил, кроме его подчинённых, поэтому ему это и в голову не приходило.
Лоуэлл едва выдавил из себя эти слова, когда, спотыкаясь, догнал Феликса, все ещё тяжело дыша. Темп ходьбы нельзя было менять, если только не пытаешься сделать это сознательно. На этот раз он быстро догнал его, но в таком многолюдном месте это был лишь вопрос времени, когда они снова разлучатся. Хотя за ними скрытно следовали охранники, в конечном итоге они были там ради Феликса, а не ради Лоуэлла.
Феликс небрежно произнёс эти слова, а затем добавил объяснение.
— Если мы разлучимся, это будет сплошная морока. Если ты заблудишься, мне, возможно, придётся остановить весь фестиваль, чтобы тебя найти. Это всё испортит.
Он быстро перечислил причины, словно давая понять, что это ничего не значит. Однако его мочки ушей горели алым. Лоуэлл не смог отказать слегка дрожащей руке, протянутой к нему, и осторожно вложил свою в неё. Феликс крепко сжал её, отвернулся и снова пошёл — на этот раз гораздо медленнее.
Они прибыли в центр деревни, похожей на сказочное место с лавками, уличными артистами, кукольными представлениями и шатрами для пьес и цирков. Это было такое место, где можно провести целый день, просто решая, с чего начать. Никогда прежде не сталкиваясь ни с чем подобным, Феликс уступил место Лоуэллу.
Ну, во-первых, когда ты на фестивале, ты должен съесть что-нибудь вкусное.
Лоуэлл уже присмотрел себе кое-что.
— Давай возьмём что-нибудь из курицы.
На этот раз Лоуэлл взял инициативу в свои руки, потянув Феликса к продавцу. Блюдо — курица, запечённая на мягком волшебном пламени — жутко напомнило ему курицу-гриль из мира Юно. Один только запах вызвал у него слюнотечение. Трудно было поверить, что он потерял аппетит ещё в поместье графа.
Даже если я могу есть почти всё, тридцать лет корейской еды оставляют след.
Приправы были другими, придавая аромату уникальный оттенок, но это всё равно было самым близким к корейской еде, что он пробовал до сих пор.
Феликс потянулся за своим кошельком, но Лоуэлл остановил его.
— У тебя же только золотые монеты, верно?
Феликс не ответил — потому что это было правдой.
— Это половина годовой зарплаты простолюдина. Отдашь это и всё быстро выйдет из-под контроля.
Лоуэлл, заранее изучив цены на фестивале, достал подходящие медные монеты.
— Два шашлыка из курицы, пожалуйста. Пяти медных монет достаточно?
Пока Лоуэлл сиял от радости, Феликс понял, что уже допустил ошибку на первом шаге. Он привёл Лоуэлла сюда, чтобы сделать его счастливым, но до сих пор всё, от одежды до еды, требовало помощи Лоуэлла. Он начал сомневаться, правильно ли он всё делает.
Но, увидев яркую, похожую на подсолнух улыбку Лоуэлла, эти сомнения рассеялись. Феликс с привычной грацией принял курицу и без колебаний откусил кусочек. Глаза Лоуэлла расширились от удивления. Он ожидал гримасы или укоризненного замечания типа «Ты что, думаешь, я это съем?», но вместо этого Феликс с аппетитом принялся за еду.
— Не ожидал, что ты так легко это съешь.
— На войне, если нужно, ешь даже землю.
Представление о Феликсе, поедающем землю, было настолько абсурдным, что его было трудно представить.
Я думал, он скажет: «Лучше умру с голоду», как какой-нибудь элегантный аристократ, но, видимо, в экстремальных ситуациях все одинаковы.
Думая об этих бесполезных вещах, Лоуэлл откусил кусочек курицы. Пикантный, жирный вкус наполнил его рот. Хотя вкус больше напоминал курицу, запечённую в духовке, чем ту, что он помнил, он все равно был приятно знаком.
Похоже, у меня всё-таки нет утренней тошноты.
Лоуэлл с почти фанатичным удовольствием съел свою порцию, вместе с костями. Он задавался вопросом, не ел ли он слишком быстро, но не жалел об этом. Это был самый вкусный обед за долгое время.