Резонансная жара. Глава 37.
Помолившись о душе Шоу, Аманэ поклонился и открыл глаза. Взглянув в сторону, он увидел, что Коуки всё ещё молится.
С любопытством разглядывая профиль Коуки, он заметил кое-что. Его ресницы, обрамляющие закрытые глаза, были неожиданно длинными. Прямой, высокий нос. Изгиб от верхней губы до подбородка и кадыка был красивым, а линия от подбородка до челюсти — острой.
Теперь, когда я присмотрелся, даже его уши идеально сформированы…
Аманэ, неосознанно разглядывая профиль Коуки, вздрогнул, когда капля дождя упала ему на лоб. Коуки тоже резко открыл глаза.
— Да, и довольно крупными каплями.
Пока они обменивались этими словами, небо быстро потемнело. Подул холодный ветер. Вдали загремел гром.
— Наверное, нам стоит вернуться на парковку.
Они побежали к парковке, но сильный дождь пошёл очень быстро и в мгновение ока начался настоящий ливень.
Дождь лил как из ведра, заслоняя им обзор, а сильный ветер заглушал все звуки. К тому времени, как они добрались до парковки и сели в машину, они промокли до нитки, даже нижнее бельё было насквозь мокрым.
— Чёрт… мои ботинки совсем промокли.
Коуки протянул ему платок, но этого было явно недостаточно. Тонкая ткань быстро впитала воду и стала бесполезной.
Ощущение мокрой одежды, прилипшей к коже, было невыносимым, поэтому Аманэ приказал:
Удивлённо спросил Коуки, вытиравший воду с волос руками.
— Конечно. Это ближайший дом. И у меня есть душ. И мы можем высушить мокрую одежду.
На мгновение Коуки, казалось, хотел что-то сказать. Но в конце концов он просто ответил:
— Понял, — и выехал с платной парковки.
Сквозь стену дождя, барабанящую по лобовому стеклу, они добрались до дома Аманэ примерно за пять минут, припарковались на стоянке жильцов и быстро забежали в подъезд. Он был всего в десяти метрах. Но они снова насквозь промокли.
Поднявшись на лифте на третий этаж, Аманэ достал ключ от двери квартиры. Капли воды непрерывно капали с их волос и одежды, пропитывая бетон у их ног.
Открыв дверь, Аманэ открыл её и жестом пригласил Коуки войти.
Аманэ, вошедший в комнату вслед за Коуки, снял свою промокшую насквозь куртку на коврике у входа, снял кроссовки и встал босиком. Пропитанные водой кроссовки были неприятны на ощупь, поэтому он почувствовал некоторое облегчение. Их он отнесёт в прачечную вместе с одеждой.
— Тебе тоже следует снять свою.
Поддавшись на подсказку, Коуки немного поколебался. Но поскольку мокрая одежда была невыносима, он начал ослаблять галстук. Он снял пиджак и жилет, оставшись в рубашке и брюках.
Мокрая рубашка плотно облегала его тело. Сквозь неё просвечивал цвет его кожи. Детали его мускулистой груди, плавный переход от плеч к предплечьям и хорошо очерченные мышцы живота были отчетливо видны.
Обычно Коуки, вероятно, сознательно или бессознательно подавлял свои альфа-феромоны, поскольку они мешали бы его повседневной жизни. Однако из-за внезапного дождя его бдительность, похоже, ослабла, и незащищенные альфа-феромоны начали выходить наружу.
Возможно, из-за этого Аманэ нашёл его влажное тело странно эротичным и не смог удержаться от того, чтобы отвести взгляд. Он мысленно упрекнул себя за эту реакцию.
Я уже достаточно насмотрелся на тело этого мужчины.
Но Коуки явно отличался от Аманэ. Хотя они оба были мужчинами, их физические данные различались.
Были ли это индивидуальные различия или разница между альфой и омегой?
Аманэ не мог понять. Неприятное чувство только усиливалось. Все еще отводя взгляд, он приказал Коуки:
— Нет, я пойду позже. Иди ты первым.
Аманэ повысил голос и Коуки неохотно сказал:
— Тогда извините. — дверь в ванную вскоре открылась и закрылась.
Аманэ, в мокрой футболке и штанах, шлёпая босыми ногами по полу, прошёл к полке из нержавеющей стали, взял полотенце и вытер голову, садясь на диван.
Он не понимал, почему так легко раздражается на Коуки. Тот не был помехой. На самом деле, он был вполне способен, преуспевая в тех областях, в которых Аманэ испытывал трудности. Так что их партнёрство было неплохим.
Поначалу Коуки тоже недолюбливал Аманэ, часто злился и устраивал ему разборки. Но постепенно это прошло. Он мог быть дерзким и безрассудным, но по сути оставался джентльменом и поддерживал Аманэ, когда это было важно.
Даже случайный «инцидент» он держал в секрете, как ему и было велено, ведь для альфы было бы стыдно переспать с беспризорным омегой.
Тем не менее, Аманэ иногда сильно раздражался и был суров с ним.
Может быть, из-за его беззаботного отношения?
«— Ты не должен так недооценивать себя!
— Ну и что, если ты беспризорныйомега?
— Я хочу… — Я хочу, чтобы ты больше ценил себя.»
Слова Коуки, который относился к омеге как к равному, несмотря на то, что он сам был альфой, пробудили в Аманэ подавленное чувство неполноценности.
Но это было невозможно. Альфы и омеги не равны — первые были правителями, вторые — подчиненными. Им суждено было навсегда оставаться параллельными линиями, а не пересекаться.
Сейчас их волны могут совпадать. Но это не продлится долго. Будучи напарниками, это просто не соответствовало их природе.
В этот момент дверь ванной внезапно открылась.
— Спасибо за душ. И извините, я одолжил банное полотенце.
Обернувшись, он увидел Коуки, стоящего лишь с полотенцем, обмотанным вокруг пояса, и держащего в руках снятую мокрую одежду.
Аманэ чуть не подавился от возникшего на пороше ванной полуобнажённого мужчины, быстро сглотнув.
Успокойся. Это всего лишь голое тело мужчины, не стоит волноваться.
После этого животного секса, подпитываемого наркотиками, это должно быть пустяком, верно?
Но правда заключалась в том, что в тот момент он был под кайфом, поэтому не помнил деталей. Он помнил только, как это было приятно…
— Повесь мокрую одежду на сушилку.
Подавив внутреннее смятение, Аманэ спокойным тоном произнёс это указание, вставая с дивана, а затем прошел мимо Коуки и вошел в ванную.
Закрыв за собой дверь, он вздохнул:
Что-то было не так с ним сегодня.
Теперь, когда он подумал об этом, он понял, что почти не спал. А когда бодрствовал, бегал туда-сюда, пытаясь найти зацепку в этом деле.
Это дело теперь раскрыто. Сделав это, он больше не мог избегать вопроса, который откладывал на потом.
Продолжать ли быть напарником Коуки, альфы, несмотря на то, что сам является беспризорным омегой?
Пять дней назад он бы ответил без колебаний. Но теперь... он не мог ответить сразу.