Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 30.
Рыцари, стоявшие рядом с Лоуэллом, были так же потрясены. В конце концов, было немыслимо, чтобы этот Великий Герцог получил серьёзные ранения.
— Не стоит волноваться. Мы пока не знаем степени ранения, и это всего лишь пустые разговоры болтунов, не так ли?
Это было сказано, чтобы успокоить Лоуэлла, но, похоже, не помогло. Что и неудивительно — выражение лица Лоуэлла изменилось, а руки заметно дрожали. Любой мог понять, что он в шоке, и если даже рыцари проявляли признаки беспокойства, это только усиливало его тревогу.
— Но правда в том, что храмовые жрецы были отправлены. — Лоуэлл, давно отказавшись от прежнего игривого настроения, пробормотал с напряжением. Он понимал, что слишком боится, но не мог успокоиться. Его руки продолжали слегка дрожать.
Ещё не поздно оценить ситуацию и затем испытать шок. Он знает, что я здесь, поэтому, если бы всё было серьёзно, кто-нибудь бы…
Даже пытаясь мыслить рационально, он постоянно видел перед глазами Феликса, залитого кровью.
— Мой господин. — Тиа, которая находилась рядом с Лоуэллом, говорила твёрдым тоном. — Храмовых жрецов всегда вызывают после завершения битвы с магическими зверями. Если усмирение затягивается, они обычно сопровождают войска. Поэтому присутствие жрецов нельзя считать доказательством того, что с Его Светлостью что-то случилось.
Услышав её спокойные, взвешенные слова, Лоуэлл постепенно начал дышать.
Его голос, сильно дрожавший, наконец-то обрёл некоторую стабильность, хотя тело оставалось застывшим от напряжения.
— Давайте вернёмся в вашу комнату. Лучше поешьте, когда вы немного придёте в себя.
Кивнув в сторону других рыцарей, Тиа подошла, чтобы поддержать Лоуэлла. Он уже собирался отказаться, но когда ноги подкосились, он сдался и позволил ей помочь. Пока что он изо всех сил старался игнорировать неприятные образы, которые постоянно всплывали в его памяти.
— Похоже, само порабощение закончилось, так что я уверен, скоро придут новости. Если ничего серьёзного, он быстро вернётся, — мягко добавил Фил. Лоуэлл понимал, как ужасно он, должно быть, выглядит, но все ещё не мог заставить себя сказать, что с ним все в порядке. У него не было сил притворяться.
Когда солнце село и начала подниматься луна с красным оттенком, Лоуэлл беспокойно стоял у окна, словно переживая целую вечность. Один рыцарь, заметив его тревогу, принёс стул. Лоуэлл посидел десять секунд, затем снова вскочил, повторяя цикл.
Слишком сильный стресс вреден для ребёнка.
Не так давно он поклялся заботиться о ребёнке в своей утробе, что заставляло его чувствовать себя ещё более виноватым. Но его дрожь только усиливалась.
Почему я так волнуюсь? Так боюсь?
Лоуэлл царапал ногти, боясь, что видения, порождённые его тревогой, могут стать реальностью.
— Возможно, вам стоит хотя бы укрыться одеялом.
Фил, увидев, как Лоуэлл дрожит, подумал, что это из-за холода, и принёс ему одеяло. Не отрывая глаз от окна, Лоуэлл небрежно натянул его на себя.
Рыцари, казалось, поняли, что ничто из сказанного ими больше не успокоит его, и замолчали. Сколько ещё прошло времени? Из темноты вдали появилась группа. Лоуэлл тут же вскочил на ноги и распахнул дверь. Рыцари не остановили его — они побежали вместе с ним, держась рядом.
Наконец, когда они достигли главных ворот гостиницы, появилось лицо, которого он ждал весь день.
— Феликс! — позвал его Лоуэлл по имени, а не по титулу. Феликс расширил глаза от недоверия, увидев, как Лоуэлл спотыкаясь идёт к нему. Однако, опасаясь упасть, он быстро спешился и бросился вперёд, чтобы поймать его.
— Здесь ужасно холодно, а ты даже нормально не одет!
Феликс начал его ругать, но остановился, как только почувствовал, что Лоуэлл дрожит у него на руках.
— Почему ты так дрожишь? Тебе холодно?
Спросил он, пытаясь сгладить голос, но Лоуэлл просто покачал головой, прижавшись к его груди. Феликс, с трудом сдерживая удовлетворение от того, что спокойно держит своего возлюбленного на руках, осторожно притянул Лоуэлла к себе, чтобы тот посмотрел на него.
Только тогда Лоуэлл понял, что слёзы наворачиваются ему на глаза. Страх, охвативший всё его тело, выплеснулся каплями на землю.
— Я слышал… ты ранен, и я испугался, поэтому…
Он не смог закончить фразу, задыхаясь от переполнявших его эмоций. Феликс цокнул языком и поднял руку, до этого скрытую под плащом.
— Это всего лишь царапина. Мне сразу же оказали помощь. Не знаю, откуда вы это слышали, но ничего страшного не произошло.
На его руке был виден длинный шрам, но он уже заживал, края были едва заметны. Любой мог заметить, что он исчезнет через несколько дней. Лоуэлл провёл пальцем по заживающей ране.
— Ты обещал, что не пострадаешь.
Слова вырвались у него из уст, под влиянием давней тревоги. Но Феликс не стал его ругать. Вместо этого он выпустил волну феромонов, чтобы успокоить его.
— Один из них пролетел недалеко от деревни. Он собирался напасть на ребёнка, и прежде чем я успел что-либо понять, моё тело просто само собой переместилось.
Взгляд Феликса опустился на живот Лоуэлла. Было легко понять, почему он так бурно отреагировал на ребёнка в опасности — он думал о том, что растёт внутри Лоуэлла.
— Тем не менее, я прошу прощения за то, что не сдержал своего обещания.
Он полностью расправил свой плащ и обернул им Лоуэлла. Плащ, сшитый по фигуре Феликса, покрывал Лоуэлла с головы до ног. Подняв его на руки, Феликс без колебаний вошёл в гостиницу.
Хозяин гостиницы, наконец поняв, кто этот посетитель, в панике запнулся.
— Я останусь на одну ночь. Просто занимайтесь своими делами, как обычно.
Феликс произнёс это как простой приказ.
Это было практически невозможно, но и отказаться он не мог. Хозяин гостиницы послушно ответил, надеясь, что никаких проблем не возникнет. Феликс прошёл сквозь любопытные взгляды и вошёл в комнату, которую использовал Лоуэлл.
Лоуэлл осторожно лёг на кровать и кивнул. Только убедившись, что у Феликса нет других травм, кроме руки, он почувствовал облегчение и смущение.
— Простите, что я потерял самообладание. Я впервые вижу, как кто-то, кто мне дорог, возвращается с поля боя. Думаю, меня переполнили эмоции.
Даже произнося это, Лоуэлл понимал, что это перебор. Он не тот, кто шёл в бой.
Феликс прислонился к кровати и посадил Лоуэлла себе на колени. Лоуэлл без возражений устроился поудобнее, и Феликс начал массировать его конечности, уткнувшись носом в изгиб его шеи, словно не желая пропустить ни малейшего следа феромонов.
— Я тоже волновался, — наконец признался Феликс после долгого молчания. После одностороннего импринтинга он не мог перестать думать о своей избраннице, оставшейся на незнакомой территории. Опасаясь, что что-то может случиться, он закончил подчинение быстрее обычного и поспешил обратно.
— Ты поел? — спросил Феликс, словно вычёркивая пункты из списка.
Лоуэлл предпочёл честность лжи. Феликс взглядом указал на Тию.
— Когда он ел, он услышал о том, что Ваше Высочество ранено, и испугался. Думаю, ему лучше поесть позже.
Феликс сдержал неодобрительный вздох. Лоуэлл выглядел немного подавленным.
— Мы скоро вместе поедим что-нибудь лёгкое.
В объятиях Феликса Лоуэлл постепенно начал успокаиваться. Тёмная туча, сковывавшая его сердце, рассеялась, сменившись внезапной волной смущения.
— Я хозяин этой земли. Я не могу обещать, что никогда не пойду в бой, но клянусь, что всегда вернусь целым и невредимым. В ответ, Лоуэлл, я хочу, чтобы ты поклялся сделать всё возможное, чтобы остаться в безопасности.
Голос Феликса был твёрдым. Даже оставив Лоуэлла в самом безопасном месте, было ясно, что он все равно будет волноваться.
Волнение имеет и другое название — это привязанность.
Лоуэлла осенило, словно молния.
Почему Феликс заставил меня вспомнить моих покойных родителей?
Причина была очевидна. Он боялся снова потерять кого-то дорогого. И если сказать немного иначе — Феликс уже стал для Лоуэлла дорогим человеком.
Даже когда он пытался отрицать свои чувства, преследуемый прошлыми ранами, его сердце тихо продолжало расти.
Лоуэлл наконец осознал, что он полностью пропитан постоянной, струящейся нежностью Феликса. И теперь, не в силах полностью принять это, но и не в силах делать вид, что он этого не замечает, он ещё глубже погрузился в объятия Феликса.