Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 7.
Феликс надолго замер в молчании, ошеломлённый сенсационным заявлением Лоуэлла. Воспользовавшись тишиной, Лоуэлл продолжил:
— Я верю, что вы будете хорошим отцом, Ваше Высочество.
Даже если Феликс не собирался им быть, Лоуэлл планировал сделать так, чтобы это произошло. Если Феликс обретёт семью, которая сможет его принять, за этим последует чувство ответственности — не оставив ему места для превращения в Короля Демонов. Таков был расчёт Лоуэлла.
— Вы хотите воспитывать ребёнка вместе со мной?
Взгляд Феликса пронзил живот Лоуэлла, когда он задал этот вопрос. Было ещё слишком рано для каких-либо видимых изменений — имплантация только что произошла, — но Феликс смотрел так, будто мог что-то увидеть, если будет смотреть достаточно долго.
— Конечно. Или вы хотите сказать, что намерены безответственно бросить ребёнка?
Услышав дерзкий ответ Лоуэлла, Феликс дёрнулся. После короткого разговора Феликс, успокоившись, откинул волосы назад и наконец заговорил.
— И как вы можете быть так уверены, что это мой ребёнок?
— Вы единственный, с кем я провёл ночь, Ваше Высочество.
Феликс фыркнул и повернул голову в сторону. Заходящее солнце окрасило его острый профиль багровым светом. Лоуэлл заметил, как Феликс изо всех сил пытается сохранить самообладание, и решил продолжить.
В оригинальной истории Лоуэлл никогда не беременел. Это значит, что нет никакой возможности, чтобы этот ребёнок не был ребёнком Феликса.
— Судя по вашей реакции в прошлый раз, вы вели довольно распутную жизнь. Почему я должен вам верить?
— Верите вы мне или нет, это не изменит правду. Храм, должно быть, уже знает об этом.
Лицо Феликса исказилось при упоминании храма. Лоуэлл, совершенно невозмутимый, размышлял про себя, что даже в гневе лицо Феликса оставалось неизменно спокойным и невозмутимым.
— Уверен, священник, подтвердивший мою беременность, уже сообщил об этом. Поскольку это произошло вскоре после того, как спустился оракул Каэля, они, естественно, предположат, что ребёнок твой.
Брови Феликса нахмурились ещё сильнее, он не мог опровергнуть логику Лоуэлла.
— Пожалуйста, не делайте нашего ребенка бастардом*.
В тот момент, когда прозвучало слово «бастард», зрачки Феликса задрожали. Он слишком хорошо знал, какой позор и презрение испытывают незаконнорождённые дети в аристократическом обществе — и особенно в императорской семье. Сам он не был бастардом, но вырос, подвергаясь подобному обращению. Он никак не мог не знать об этом.
Лоуэлл понял, что решимость Феликса ослабевает.
— Если это всего лишь уловка, чтобы приблизиться ко мне, то ничего не получится. Если вы вступили в сговор с храмом, лучше прекратите сейчас же. Вы слышали слухи — мой меч не знает пощады.
Тон его был твёрдым, но он даже не мог встретиться взглядом с Лоуэллом. Лоуэлл раскусил его — Феликс защищался, потому что все ещё испытывал сомнения. Но даже если бы Феликс сейчас вытащил меч, Лоуэлл бы не испугался.
— Тогда не хотите ли вы заключить со мной договор? — Тон Лоуэлла был смелым. Феликс слегка приподнял подбородок, давая ему знак продолжать. — Держите меня рядом. Убедитесь самостоятельно, можно ли мне доверять. И если я сделаю что-нибудь подозрительное, вы можете меня убить. Разве это не удобнее, чем оттолкнуть меня сейчас, чтобы потом разбираться с последствиями?
На самом деле Лоуэлл имел в виду: «Если ты меня проигнорируешь, я создам проблемы». Феликс понял намёк и тяжело вздохнул.
— Вам, судя по всему, наплевать на свою жизнь, — пробормотал Феликс себе под нос. Но Лоуэлл просто ответил:
— Почему я должен бояться за свою жизнь, если у меня нет намерения делать что-то подозрительное? — Затем он спокойно продолжил своё предложение. — А если вы всё ещё сомневаетесь, вы можешь подтвердить отцовство ребёнка после его рождения. Тогда мы и заключим брак.
Лицо Феликса исказилось от недоверия. Он даже не думал о таком будущем, где если они будут воспитывать ребёнка вместе, свадьба, естественно, последует, как само собой разумеющееся.
— Мы становимся семьёй. Конечно, у нас должна быть свадьба.
Лоуэлл подчеркнул слово «семья» — самую большую слабость Феликса. И, как и ожидалось, это попало в цель. Молчание Феликса углубилось.
— Вы вернётесь в своё поместье после окончания празднования Месяца Благословения, не так ли? Возьмите меня с собой.
Феликс приехал в столицу отчасти для того, чтобы получить похвалу за свою роль в войне, но в первую очередь на Месяц Благословения. Его преподносили как праздник процветания, но на самом деле он служил демонстрацией силы короны перед знатными семьями — предупреждением о том, что восстания никто не потерпит.
За исключением смертного одра, каждый лорд или наследник должен был присутствовать. У Феликса не было наследника, поэтому ему пришлось явиться самому.
— Я не могу взять вас в своё имение без какого-либо оправдания.
— Тогда объявите о беременности или нашей помолвке. Я не знаю, как долго храм будет молчать, но невозможно хранить это в секрете вечно.
Для всё ещё раздираемого противоречиями Феликса слова Лоуэлла прозвучали мучительно рационально.
— Пожалуйста, используйте добрые и мягкие слова, Ваше Высочество. Ребёнок всё слышит!
Лоуэлл закрыл уши и заговорил бессмыслицей.
Вероятно, как раз сейчас происходит деление клеток.
Даже ему это заявление показалось нелепым, но, похоже, на Феликса оно подействовало. Мужчина прикусил губу, словно сожалея о своей предыдущей вспышке гнева.
— Я не могу принять решение прямо сейчас.
Голос Феликса был тихим и напряжённым. И все же Лоуэлл чувствовал, что преодолел значительную преграду.
Я выбрал именно те слова, которые пронзили Феликса. Теперь мне нужно отступить и дать ему пространство для размышлений.
— Конечно. Я просто рад, что вы серьёзно относитесь к нашему ребёнку.
Даже произнося это, он позаботился о том, чтобы подчеркнуть важность нашего ребёнка — мягко снимая напряжение, но не позволяя Феликсу забыть о главном.
— Я не думаю всерьёз о ребёнке…! — Феликс начал кричать, но его взгляд инстинктивно опустился на живот Лоуэлла. Словно опасаясь, что ребёнок может подслушать, он остановился. Глубоко вздохнув, он заговорил тише. — Хорошо. Я приму решение до конца Благословенного месяца.
— Понял, — мягко ответил Лоуэлл.
«Но это слишком долго. Я не могу дать ему столько времени на размышление».
Внутри него были совсем другие мысли.
Десять дней спустя Феликс посетил поместье Лоуэллов.
Он продержался дольше, чем я ожидал.
Лоуэлл неспешно прошёлся по коридору после того, как Таня сообщила ему, что Феликс ждёт его в гостиной. Таня выглядела так, как будто вот-вот упадёт в обморок от шока, а остальные слуги были в напряжении. Единственным, кто оставался спокойным, был Лоуэлл.
— Добрый день, Ваше Высочество.
Лоуэлл поприветствовал его бодрым, учтивым голосом, как только вошёл в комнату.
— Я хотел бы поговорить наедине. — Феликс окинул взглядом персонал, стоявший в комнате, словно часовые.
— Конечно. Не могли бы вы нас извинить?
Слуги, явно стремясь избежать встречи с печально известным Великим Герцогом, быстро вышли.
— Вы здесь, чтобы официально оформить наш договор? — Как только они остались одни, смело спросил Лоуэлл. Феликс выглядел так, будто собирался швырнуть письма в Лоуэлла, но вместо этого сделал вдох и передал их, его лицо помрачнело.
— Что это, черт возьми? — стиснув зуб, процедил Феликс ледяным тоном. Но Лоуэлл не испугался, взглянув на письма.
«Отцу Маленькой Завитушки, Великиому Герцогу Феликсу.
Сегодня тёплое солнце. Интересно, Ваше Высочество снова посещало тот холм в эти выходные? Погода прекрасная, так что, думаю, ваша прогулка была приятной.
Может быть, это из-за ребёнка, но я чувствую себя непостоянным, как весенний ветерок. Или, может быть, это просто моё воображение, но у меня слегка болит живот. Я свяжусь с вами снова, если будут какие-либо изменения.»
В коротком письме содержались обновления о физическом состоянии Лоуэлла.
— Вас расстраивает прозвище ребёнка? Я просто подумал, что было бы неплохо иметь имя, которым можно называть ребёнка, пока он ещё в утробе. Это всего лишь временно, поэтому, пожалуйста, не волнуйтесь.
Лоуэлл избегал прямого объяснения, поскольку концепция прозвищ плода в этом мире не существовала. Феликс выглядел так, будто вот-вот взорвется.
— Вы отправляете такие письма каждый день — утром и вечером. Вы что, с ума сошли?
ПП: *Бастард/ублюдок — это внебрачный или незаконнорождённый ребёнок, термин, исторически обозначающий человека, рождённого вне законного брака, часто от родителей разного социального положения, например, дворянина и простолюдинки. В средневековой Европе бастарды знати имели ограничения в правах, не могли наследовать титулы и использовали особые геральдические знаки. Слово «ублюдок», как правило, используется в отношении обозначения помеси животных при вязках животного с хорошей родословной с беспородными животными. В отношении людей это слово используется вместо слова «бастард» с одной лишь целью — оскорбить, указав на низкое происхождение.