Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 8.
Когда Феликс впервые услышал о пришедшем письме, он предположил, что это отчёт из его имения. Но получив его, он понял, что оно пришло из дома графа Кларка. И, судя по недавним расследованиям, Лоуэлл оказался не кем иным, как седьмым и младшим сыном графа Кларка.
Пишет ли он, чтобы расторгнуть предложенный им контракт?
Феликс не удивился бы, если бы Лоуэлл передумал. В конце концов, какие бы планы он ни строил, трудно было представить, что он действительно хочет вступить в брак с кем-то вроде Феликса.
Может быть, он боится, что проклятие всё-таки на него нависнет.
Феликс усмехнулся, открывая письмо, убеждённый, что утверждение о беременности — ложь. Но содержание оказалось совсем не таким, как он ожидал.
«Великому Герцогу Феликсу, будущему отцу.
Хорошо ли вы спали прошлой ночью?
Я спал беспокойно, думая о нашем будущем.
Если вы не против, я бы хотел выбрать имя для малыша, чтобы использовать его до его рождения.
Среди вариантов: Маленькая Завитушка, Любимый Жучок, Крепыш и Моти.
Если ничего конкретного вам не придёт в голову, я просто выберу одно сам.
Также, прежде чем мы уедем, не могли бы вы рассказать мне побольше о вашем поместье?
Я хотел бы узнать больше о месте, где мы скоро остановимся.»
Феликс несколько раз перечитывал письмо, с выражением лица человека, только что увидевшего нечто совершенно абсурдное. Он даже пытался читать его вертикально, пропуская определённые символы, подозревая, что там может быть какой-то скрытый код. Но в итоге всё оказалось на удивление просто. Никакой тайной закономерности, никакого метафорического подтекста. За исключением нескольких странных букв, в нём не было ничего примечательного.
Почему он относится к этому так, будто мы уже решили, что поедем в поместье вместе?
Феликс даже не ответил на вопрос об их договоре, но Лоуэлл, казалось, воспринимал его согласие как должное. А эти странные «имена», которые он перечислил для ребёнка, только ещё больше озадачили Феликса. Написанные имперским каллиграфическим почерком, слова были разборчивы, но слишком детскими, даже гротескными, чтобы считаться именами. И все же одно слово привлекло его внимание.
Чернила для этого «Любимый Жучок» необычно тёмные. Он определённо пытается мной манипулировать. Какой искусный соблазнитель.
На самом деле чернила лишь слегка растеклись, но Феликс сильно переоценил ситуацию.
Пока он сидел, глядя на письмо и размышляя, отвечать ли ему, ближе к закату пришло ещё одно. Снова от Лоуэлла. Феликс надеялся, что в нем будет содержаться изменение его мнения, но это было просто то же самое.
«Что, черт возьми, ему от меня нужно?»
Каждый раз, когда Феликс пытался всерьёз обдумать идею заключения договора, Лоуэлл присылал очередное сообщение. Содержание не было чем-то особенным, но от одного прочтения по его коже пробегали толпы мурашек. Так безрезультатно прошло десять дней, пока Феликс наконец не поднял белый флаг и не отправился в поместье Кларков. Его план был прост: сказать Лоуэллу, чтобы тот прекратил писать эти абсурдные письма.
Всякий раз, когда Феликс холодно отчитывал людей, они обычно реагировали со страхом или отвращением. Он предполагал, что Лоуэлл поступит так же.
Но, конечно, с Лоуэллом всё было не так просто.
Взгляд Феликса скользнул к Лоуэллу, который спокойно смотрел на только что переданное письмо. Феликс не мог понять, был ли Лоуэлл превосходным актёром или по-настоящему бесстрашным — он выглядел совершенно непринуждённо. На самом деле, он даже казался весёлым, улыбаясь ярко, как подсолнух. Его лучезарное выражение лица идеально вписывалось в залитую солнцем гостиную, и именно эта гармония заставила Феликса отвести взгляд.
Лоуэлл, не желая отпускать его, проследил за взглядом Феликса и заговорил:
— Конечно, я в здравом уме. Я просто каждый день сообщал Вам, Ваше Высочество, новости о Маленькой Завитушке — потому что вы имеете право знать, как поживает малыш.
Феликс посмотрел на него с недоумением, гадая, действительно ли это нормальное поведение. Лоуэлл, как всегда проницательный, воспользовался случаем, чтобы продолжить разговор.
— Я просто делаю то, что сделал бы любой будущий родитель. Это совершенно естественно.
— Тогда почему вы чувствуете необходимость сообщать каждую деталь своего физического состояния? Кажется, вы пытаетесь вызвать у меня чувство вины.
Феликс, похоже, снова почувствовал, что его затягивает в ритм Лоуэлла, поэтому он попытался перевести разговор в другое русло — надеясь оттолкнуть Лоуэлла холодным тоном.
— На ранних сроках беременности, особенно в первые недели, высок риск выкидыша.
При слове «выкидыш» Феликс вздрогнул. Лоуэлл не ожидал, что мужчина, только что переживший свой первый сексуальный опыт, будет знаком с беременностью, поэтому он объяснил медленно, почти как будто учил ребёнка.
— Вот почему будущие мамы должны заботиться о своём здоровье и быть очень осторожными. Когда я говорю Вам о том, как у меня дела, я на самом деле говорю только о ребёнке.
— Выкидыш действительно так распространён?
В его тоне, обычно резком, как лезвие, теперь звучала нотка тепла. Лоуэлл едва сдержал смех.
Что, он чувствует себя виноватым за то, что говорил резкие вещи беременному Омеге, не зная, что так делать нельзя?
Он ласково наклонил голову, находя неуклюжую заботу Феликса странно милой.
— Я просто хотел, чтобы вы поняли такую возможность. Так, если что-то случится, вы не будете слишком разочарованы.
«Как будто я буду разочарован».
Несмотря на его слова, вся агрессивная энергия Феликса испарилась. Он по-прежнему выглядел внушительно благодаря своему росту и благородной осанке, но прежней резкости уже не было.
— Я слышал, что выкидыши вредны и для здоровья матери.
Эта мысль смягчила общую атмосферу в комнате.
Он уже беспокоится о ком-то другом?
Лоуэлл внутренне радовался прогрессу. Будь то отцовский инстинкт или проявление скрытой человечности, в любом случае это была победа для него.
— Поэтому я и начал заниматься спортом — чтобы обеспечить здоровые роды.
Феликс нахмурил брови, немного подумал, прежде чем снова заговорить.
— Ты действительно планируешь рожать?
Хмурое выражение лица Феликса только усилилось.
Если хмурый взгляд делает людей некрасивыми, то этот всё равно будет выглядеть как картина.
Не обращая внимания на смятение в сердце Феликса, Лоуэлл неторопливо любовался его лицом.
— Если вы заботитесь о своём здоровье, лучше не рожать, — сказал Феликс с горечью, вспоминая своё болезненное прошлое.
— Ну, я уже беременный, так что ничего не поделаешь. Лучшее, что я могу сейчас сделать, это оставаться здоровым.
Лоуэлл почувствовал, что Феликс начинает возвращаться к прошлым травмам, и он не собирался позволить ему впасть в этот штопор. Поэтому, более бодрым голосом, он прервал его.
— Если я беременный твоим ребёнком, разве я не должен винить тебя?
Лоуэлл мягко ответил мужчине, который не мог подобрать слов.
— Правда, мы оказались втянуты в нечто, неподвластное нашему контролю. Но это не значит, что мы можем уклоняться от ответственности. Если бы я решил не рожать ребёнка, все было бы иначе, но я сделал свой выбор. И это делает мой выбор моей ответственностью, а не вашей. И вы тогда тоже сделали все, что могли, не так ли?
Хотя все это было совершенно разумно, Феликс выглядел так, словно его ударили по голове. Он прожил жизнь, в которой его всегда обвиняли во всем, что было вне его контроля. Слова Лоуэлла, должно быть, стали для него откровением.
— Нет вины ни в ребёнке, ни в Вашей Светлости, ни во мне.
— Даже если роды могут вас убить, вы все ещё можете в это верить?
Призраки прошлого цеплялись за тело Феликса. Человек, который когда-то был могучей силой на поле боя, перед Лоуэллом съёжился.
— Вы действительно так беспокоитесь обо мне?
Лоуэлл решил, что должен вывести Феликса из его проекции. Поэтому он осторожно коснулся бедра Феликса, одарив его озорной улыбкой. Неожиданное прикосновение вернуло Феликса к реальности, его лицо исказилось от удивления. Но Лоуэлл не стал ждать ответа.
— Тогда вам просто нужно внимательно следить за мной. Убедиться, что я не сделаю ничего подозрительного, и защитить меня, чтобы мне не причинили вреда.
— Каким бы благородным ни был человек, каким бы могущественным ни был его защитник, люди умирают, когда приходит их время.
— Тем не менее, я хочу бороться. Кто-то вроде тебя, Ваше Высочество, может хотя бы раз сразить Смерть.
Лоуэлл похлопал его по бедру. Он почувствовал что-то твёрдое под своим прикосновением, но притворился, что ничего не заметил и вытащил из-за пояса свёрнутый пергамент, протянув его Феликсу.
— Поэтому… пожалуйста, возьмите это.
Феликс открыл свиток с выражением лица, которое говорило: «Ещё одно письмо? Он мог бы просто сказать это». Однако содержание письма совершенно отличалось от всех писем, которые он получал раньше.
Пока Феликс моргал, глядя на документ, Лоуэлл говорил плавно, как вода.
— Подписывайте. Тогда вам останется только защищать меня.
Феликс безучастно смотрел то на Лоуэлла, то на контракт. Он пришёл, чтобы сделать строгое предупреждение, но теперь оказался на пороге подписания сделки.