Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 108.
Мы с Синклером допоздна болтали, наслаждаясь этим новым открытием. Я верила, что наше свидание мечты даст нам завершение, но оказалось, что это вовсе не конец — это было начало.
— Неудивительно, что ты чувствуешь себя как не в своей тарелке, — утешает Синклер, проводя пальцами вверх и вниз по моей обнажённой спине.
Когда он начал раздевать меня, я думала, что мы снова займёмся любовью — то, чего я так жаждала испытать за пределами своих снов. К сожалению, он сообщил мне, что его волк не сможет устоять перед желанием пометить меня по-настоящему, поэтому нам лучше подождать, пока мы не убедимся, что это безопасно. Конечно, как только он упомянул о том, что хочет завладеть мной, маленький голосок в моей голове взбесился от волнения.
Я пыталась переубедить его, демонстрируя свои изгибы и осыпая его поцелуями. Однако, когда моя рука скользнула вниз, чтобы обхватить его твёрдый член, он быстро пресёк мои уловки, схватив непослушные конечности и прижав меня к месту. Я ныла и рычала, но он лишь рычал в ответ, несколько раз сильно шлёпнув меня по ягодицам. Теперь я распласталась у него на груди, наказанная и обиженная, а он явно думает, что может утешить меня сочувствием — тиран.
— Дело не только в беременности или стрессе. Ты наконец-то нашла себе подобных, и твой внутренний волк проявляется все сильнее и сильнее.
Я фыркнула, готовясь возразить, но тут его слова дошли до меня. Мой внутренний волк… этот маленький голосок в моей голове… это она в последнее время подталкивает меня к такому странному поведению. Я никогда раньше не слышала от неё таких громких и неразумных слов. Я всегда думала, что это моя совесть, но, оглядываясь назад… разве совесть обычно так непокорна? Обычно у них есть своя собственная индивидуальность, и они одновременно чувствуют себя отдельной частью тебя?
Внезапно я вспоминаю, как тот же внутренний голос изливал свою радость свободы, когда я превратилась во сне. Совесть? — думаю я с сомнением. Ты… ты моя волчица?
Ну, конечно, — сухо отвечает она. — Тебе, конечно, потребовалось много времени, чтобы это понять.
Почему ты мне не сказала! — восклицаю я в ответ, раздражённо.
Я думала, ты знаешь! Ты всегда со мной разговариваешь! — резко парирует она.
Синклер внимательно наблюдает за мной, с понимающим выражением лица.
— Волки порой бывают очень своенравными.
— Я… у меня всегда был этот голос, — тихо говорю я, широко раскрыв глаза, — Я понятия не имела.
— Когда ты растёшь среди волков, твои старейшины учат тебя, что этот голос — это твоё внутреннее животное, поэтому так важно, чтобы оборотни воспитывались в своих стаях.
— Я всё ещё не понимаю, — признаюсь я, чувствуя себя совершенно подавленной. — Если всё это правда, то почему я превратилась в волка, когда была достаточно взрослой, почему она вышла наружу только сейчас?
— Не хочу этого говорить, Элла, — серьёзно начинает Синклер. — Но я думаю, что кто-то, вероятно, сделал это с тобой… что они связали твоего волка, чтобы он не мог вырваться.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, нервно напрягая мышцы.
— Ты должна понимать, что если стая знает о существовании ребёнка и с его родителями что-то случается, то щенка отдадут на воспитание родственнику или семье оборотней, готовой взять его под опеку. Наши дети невероятно важны для нас, и было бы худшим проявлением пренебрежения сознательно позволять им расти среди людей. Это происходит только тогда, когда у родителей нет никаких связей в мире оборотней, обычно это изгои или те, кто находится за пределами своей территории. Каждый случай, о котором я слышала, когда речь идёт о спящем волке, начинается с того, что люди находят ребёнка на месте происшествия, или он бродит без присмотра в дикой местности или в незнакомом городе, — объясняет Синклер, поглаживая мои волосы с сочувствующим выражением лица.
— Хорошо, — киваю я, не понимая, к чему это ведёт. — Значит, мои родители были из другой стаи?
— Дорогая, я проверил твои записи в приюте, когда всё это началось. Тебя нашли не люди… тебя им отдали. Твои родители сдали тебя прямо в приют. В деле не было никаких имён — чего быть не должно, но отчасти поэтому я никогда не допускал мысли, что ты можешь быть волком. Я думал, что если бы ты была в спячке, это проявилось бы много лет назад, и что ни один оборотень никогда бы не отдал своего детёныша людям.
Меня удивляет, насколько сильно эта информация ранит. Я никогда не знала историю своей семьи — я покинула приют, не достигнув совершеннолетия, и политика учреждения не предусматривала разглашение подобных подробностей детям. И всё же я не знаю ни одного сироты, который бы не придумал фантазию о том, что однажды за ним придут родители. Никто не хочет верить, что его просто бросили… что он никому не нужен.
— Потому что я подумала, что всё это уже в прошлом, и что это может только причинить тебе боль. — Синклер хмурится, подушечкой большого пальца вытирая спонтанную слезу. — Но теперь, когда мы знаем правду… это говорит о том, что здесь происходит нечто гораздо большее, Элла. Думаю, твои родители пытались спрятать тебя по какой-то причине и отрезали от твоего волка, чтобы тебя не нашли.
— Так как же нам это точно узнать? — спрашиваю я, не зная, как к этому относиться. Хуже ли просто быть брошенной, или когда те, кто должен любить тебя больше всего, намеренно отрезают тебя от твоей истинной души?
Синклер крепко обнимает меня, видя, как сильно мне нужна его поддержка.
— Для начала мы сделаем тест ДНК, — заявляет он. — А потом будем двигаться шаг за шагом.
На следующее утро я оказываюсь в знакомом кабинете врача, а надо мной возвышаются два очень серьёзных волка. Ближайший, Синклер, выглядит так, будто пытается испепелить врача взглядом, и я подозреваю, что он испытывает особую защитную реакцию после того, как увидел, как тот берёт у меня кровь.
Видимо, его волк не выносит вида моей крови, даже если это всего лишь анализ. Я прижимаюсь к нему, не зная, чтобы успокоить его или себя.
— Что ж, это подтверждено. — Доктор подтверждает, — Ты волк, Элла.
Синклер сжимает мои плечи, и я чувствую, как его губы касаются моих волос.
— Тогда почему я не знала, почему я не могу превращаться? — спрашиваю я, лишь слегка раздражённо.
— Я не знаю, — он с сожалением поджимает губы. — Все, что показывает этот тест, — это то, что у тебя ДНК оборотня. Я могу направить тебя к генетику, чтобы попытаться расшифровать конкретную семейную линию, черты, являешься ли ты альфой или омегой, но если кто-то из твоей семьи не предоставил образцы, мы не будем знать, кто ты и как это произошло. Вероятно, тебе придётся выяснить это самой.
— Ты знаешь, как мы можем полностью пробудить её внутреннего волка? — спрашивает Синклер. — Он явно проявлялся с тех пор, как мы познакомились, особенно с появлением ребёнка, но он всё ещё глубоко запрятан.
— Что ж, плохая новость в том, что тебе, вероятно, придётся подождать, пока родится твой щенок. — Врач сообщает нам, — Как только твоя волчица проснётся, ты, вероятно, впадёшь в свою первую трансформацию. Обычно для волчиц, способных к превращению, это совершенно безопасно, потому что это происходит мгновенно. Но первая трансформация ломает все кости и разрывает мышцы — как ты знаешь, Альфа. Неизвестно, что это сделает с детёнышем.
— Но я превратилась во сне, и это было мгновенно, — напоминаю я Синклеру.
— Это не то же самое, дорогая, — Синклер печально качает головой. — Щенки тоже могут видеть сны в образе своих волков, но первый раз всё равно ужасен.
— Ты имеешь в виду, что мне придётся родить и получить перелом всех костей в ближайшем будущем? — возмущённо спрашиваю я.
Прежде чем Синклер успевает ответить, врач вмешивается:
— Будем надеяться, что это произойдёт не в один и тот же день, Элла.
— Что? — Мы оба резко повернули головы к мужчине, и моё сердце замерло в груди.
— Ну, э-э… вот в чем дело, — уклончиво ответил доктор, настороженно наблюдая за Синклером. В груди Альфы раздавалось низкое рычание, и я подумала, не должно ли это быть мурлыканье, чтобы успокоить меня, только он сам был недостаточно спокоен, чтобы это сделать. — Есть пара вещей, которые могут естественным образом разбудить её волка. Если вы объявите её своей парой или если она родит. Также возможно, что ни то, ни другое не сработает, и вам придётся искать другой способ. — Он поднял руки. — Это всего лишь предположения, заметьте, но тот факт, что её волк проявляется в ответ на вас и ребёнка, указывает на то, что её пара или ребёнок могут быть достаточными, чтобы разорвать то, что связывает её волка. Так что, если роды вызовут это, это может быть… ну, одно за другим.
— Зачем вы сказали ей это с таким бестактным образом? — прорычал Синклер. — Она и так уже испытывает достаточно стресса.
— Прости, Альфа, это неизведанная территория для всех нас, — говорит доктор, поджимая невидимый хвост, который, казалось, незаметно вылез.
— И я полагаю, ты понятия не имеешь, как мы сможем пробудить её волка, если эти методы не сработают? — спрашивает Синклер сквозь стиснутые зубы.
— Нет. Я никогда не видел ничего подобного. Думаю, тебе нужно обратиться к старейшинам, если кто и знает о такой магии, так это они.
Синклер рычит, поднимая меня со стола.
— Тогда мы пойдём к старейшинам.