Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 109.
— Что значит, она не волк? — Старейшина, к которому меня привёл Синклер, кажется мне смутно знакомым, и я уверена, что встречала его на каком-то мероприятии. Тем не менее, я в таком оцепенении от всей этой новой информации, что едва успеваю за всем. Мне кажется, мой мозг перестал нормально работать. Я чувствую себя медленной и глупой, но Синклер рядом со мной на каждом шагу, терпеливый и любящий, хмурясь каждый раз, когда я намекаю на какие-то проблемы с моим разумом.
Теперь этот старейшина смотрит на нас с едва сдерживаемым ужасом, и я могу лишь ещё глубже зарыться в объятия Синклера. Я снова у него на коленях, хотя «снова» — не совсем правильно, поскольку он ни разу меня не отпустил. Технически я всё ещё на постельном режиме, но я не жалуюсь. Я чувствую себя в безопасности в его объятиях, и сейчас мне эта безопасность нужна как никогда.
— Она оборотень, но волк дремлет. Мы только что узнали. — Синклер вздыхает, проводя рукой по лицу. Он медленно рассказывает пожилому мужчине нашу историю с самого начала.
С каждым словом, слетающим с губ Синклера, старик бледнеет всё больше. Когда он наконец догоняет его, он сердито смотрит на него.
— Вам следовало обратиться ко мне, как только она забеременела. Я мог бы сказать вам, что ни один человек не может родить ребёнка-оборотня. Вы, щенки, — он раздражённо качает головой. Вы думаете, что всё знаете!
— Я далеко не щенок, — сухо отвечает Синклер, хотя, похоже, его это не особо беспокоит.
Старейшина смотрит на него свысока.
— К тому времени, как ты родился, я уже сто лет скитался по этому миру. У меня может и нет твоей силы, но я обладаю мудростью, о которой ты мог только мечтать. — Мои глаза расширяются, когда я слышу, как он называет свой возраст. Я знала, что оборотни живут дольше людей, но не представляла, насколько долго. Мужчина передо мной выглядит всего на семьдесят.
— Вот почему мы здесь сейчас, Адольфо, — спокойно отвечает Синклер. — Я не приходил раньше, потому что считал, что хранить секрет слишком важно. — Его рука скользит к моему животу, кладясь на небольшой животик нашего щенка. — Я просто хотел, чтобы они были в безопасности.
Адольфо слегка смягчается, наблюдая за нашей близостью.
— Да, я понимаю. Размножение — это эмоциональный период как для матерей, так и для отцов. — Он грозит пальцем, — Тебя можно простить за защиту своей пары, но обман — это совсем другое дело. — Он встаёт и начинает расхаживать взад-вперед, снова демонстрируя свою удивительную бодрость для 135-летнего мужчины. — Ты хоть представляешь, чем рискуешь? Если это всплывёт наружу, твоя кампания закончится. Стая обожает Эллу, они одержимы твоим романом, и если они подумают, что все это ложь, — это будет предательством самого ужасного рода.
— Моя кампания и так собиралась закончиться ещё до появления Эллы. Единственная причина, по которой я побеждаю, — это она, — яростно отвечает Синклер. — Я тоже не люблю лгать стае, но я оказался между молотом и наковальней самого ужасного рода.
— Совет Альф не дураки. Если бы действительно казалось, что принц победит, они бы пришли тебе на помощь, — устало замечает Адольфо.
— Ни народ, ни совет не собирались сажать на трон холостяка — особенно того, кого они считали бесплодным, — настаивает Синклер. — Мы оказались в этой ситуации, потому что король Ксавье умер, не оставив наследника — они хотят стабильности для короны… и они правы.
— Тем не менее, мы могли бы найти другой выход, — настаивает Адольфо, и в его голосе слышится смирение. Как и Генри, он, кажется, мечтает о решении, которого не существует — о другом способе справиться с ситуацией, хотя других вариантов не представляется.
— Если хочешь кого-то обвинить, можешь обвинить меня, — вмешиваюсь я. — Это была моя идея. Я думала, что смогу помочь Доминику победить, и боялась за своего ребенка, если бы он не победил… Я боялась за всех.
— Ты защищала стаю ещё до того, как это осознала, — хвалит меня Синклер, целуя в щеку. — И, как я вижу, именно этого и хотела Богиня. Тот факт, что Элла появилась и зачала моего ребёнка именно тогда, когда она мне была нужна больше всего? Что этот ребёнок может спасти объединённые стаи от жестокого, кровожадного тирана? Если это не судьба, то я не знаю, что это.
— Возможно. — Признаёт мою правоту старейшина, — Или, может быть, это был чей-то замысел. Вы сами говорили, что кто-то влиятельный был замешан в подмене образцов спермы, и теперь, когда у вас есть этот кусочек головоломки? — догадывается он, указывая на меня. — Кто бы это ни был, он, должно быть, знал, что Элла на самом деле не человек. И тот факт, что ее отправили в этот банк, как раз когда вы внесли свой депозит…
— Что вы имеете в виду, отправили? — перебиваю я. — Я пошла туда, потому что моя сестра — учёный в лаборатории. Мой парень…
— Дорогая, причина, по которой ты не могла забеременеть от своего парня, в том, что он человек, а ты нет, — отвечает старейшина, словно прочитав мои мысли. — Это также означает, что человеческие лекарства вряд ли как-либо повредили твоему организму.
— Но врач сказал мне… — начинаю я возражать, но замолкаю, вспоминая ужасный разговор, с которого все началось, который заставил меня бежать домой и обнаружить обман Майка. Врач, который сказал мне, что я должна забеременеть немедленно — в тот же день — хотя я и так знаю, что в такое верить не стоит. Я была так потрясена и напугана, что даже не стала сомневаться, но разве что-то бывает настолько однозначным, когда дело касается фертильности? — О, Боже мой, я была такой глупой.
Адольфо слегка кивнул, наблюдая за моим выражением лица.
— Позвольте угадать, вы впервые обращались к этому специалисту?
— Да, — я сглотнула, — мой лечащий врач заболел, поэтому его заменил другой.
— А ваша сестра… она вас осматривала? — настаивает он.
— Нет. — Я покачала головой, чувствуя головокружение. — Она просто посмотрела отчёт.
— Подождите, — перебил Синклер таким тоном, что у меня перехватило дыхание. О, Боже, что он придумал? Думаю, я больше не выдержу никаких сюрпризов. — Если её тело не было повреждено… вы хотите сказать, что Элла сможет иметь ещё детей?
Я замираю на месте, глядя на пожилого мужчину с чувством, смешанным со страхом и надеждой. Всё меняется так быстро, я не уверена, сколько ещё сюрпризов я смогу пережить — хороших или плохих.
— Её, конечно, должен осмотреть врач-оборотень, но я не вижу причин, почему бы и нет, — замечает пожилой мужчина.
Я едва могу дышать. Синклер обнимает и целует меня, а затем его руки касаются моего лица, вытирая слёзы, которые я, сама того не осознавая, пролила.
— Не могу поверить, — шепчу я, глядя на него снизу вверх, нуждаясь в его силах. — Это слишком.
— Я знаю, — успокаивает он меня, тихо мурлыкая. — Всё в порядке, нам не нужно сейчас об этом говорить.
— Но нужно! Нам нужно найти этого врача, — внезапно осознаю я. — Если ты предполагаешь, что они знали, кто я на самом деле, и что они отправили меня к Коре, зная, что образец Доминика находится в её лаборатории… то есть, это всё слишком невероятно, чтобы быть правдой. Кто мог знать так много, предсказывать так много?
— Я подозреваю, что Доминик отчасти прав — Богиня действительно приложила к этому руку. Но она сделала это не одна. — Адольфо соглашается. — Что ещё важнее, Элла, если люди, ответственные за это, знали, что ты волк, значит, они знают, кто ты на самом деле.
— Тогда ты понятия не имеешь, кто она на самом деле? — спрашивает Синклер, внимательно наблюдая за старейшиной.
Адольфо протягивает мне руку, и я сползаю с колен Синклера и встаю перед старым волком. Его взгляд скользит по мне, задерживаясь на моих золотистых радужках и клубнично-светлых волосах.
— Каким был её мех, во сне? — спрашивает он.
— Того же цвета, что и её шерсть, за исключением белого пятна на кончике хвоста и на животе, — отвечает Синклер, с благоговением описывая моего волка.
Адольфо обнюхивает меня, и я стараюсь не двигаться и не ёрзать. Он сдавленно качает головой.
— Там что-то есть… это знакомо, но я не могу понять, что именно. Редкий запах для волка в этих краях. Думаю, будет легче определить, когда твой волк полностью проснётся.
— Ты знаешь, как это сделать? — с тревогой спрашиваю я, — кроме того, чтобы Доминик меня признал или чтобы я родила?
Когда он возвращается через несколько минут, он несёт небольшую керамическую шкатулку, расписанную загадочными узорами, которые я не узнаю, но которые кажутся мне странно знакомыми. Он открывает крышку, и перед ним оказывается коллекция засушенных цветов.
— Наши люди веками использовали эти травы в ритуалах, посвящённых Богине. Они призваны инициировать трансцендентное путешествие, способ установить связь со своим сокровенным духом. Если что-то и сможет воссоединить вас с вашим волком, так это именно они — но я думаю, доктор был прав, посоветовав вам подождать, пока родится щенок. — Я осторожно беру коробку, и Адольфо продолжает, — Потребуется всего несколько штук. Подождите, но держите их под рукой… они могут понадобиться в экстренной ситуации, независимо от того, готов ли ваш ребёнок родиться или нет.