Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 35.
— Могу я немного почитать в одиночестве? Если что-нибудь случится, я сразу же вас позову.
— Да, мы будем тоять прямо у двери. Его Светлость наложил заклинания на окна кабинета, так что их нельзя будет открыть — они останутся запечатанными.
В тоне Тии звучало едва уловимое предупреждение, словно она боялась, что Лоуэлл попытается сбежать. Она тихо дала ему понять, чтобы он даже не думал о том, чтобы уйти через окно.
Серьёзно... неужели он наложил заклинания на окна только потому, что я однажды «сбежал» в поисках уединения? Феликс, ты действительно слишком сильно волнуешься.
Лоуэлл достал из книги записку только после того как оба рыцаря вышли. С неохотным выражением лица он развернул её. Честно говоря, содержание было предсказуемым.
Вероятно, он написал что-то о том, что, по его мнению, меня похитили против моей воли и что он хочет мне помочь.
Это предположение оказалось верным, но написанное пошло ещё дальше:
[Его Величество Император также заявил, что если молодому господину Лоуэллу действительно угрожает опасность, он гарантирует, что сможет оказать помощь. Если вы переоденетесь и сопроводите меня в столицу, то...]
Лоуэлл остановился на это месте, его охватило головокружение и он потерял всякое желание продолжать.даже когда он заставлял себя читать дальше, становилось только хуже. В записке даже содержалось сомнение в том, действительно ли Феликс является отцом ребёнка Лоуэлла. Этого было достаточно, чтобы Лоуэлл убедился в том, что это дело рук Императора.
Поэтому Император решил подлить масла в огонь... если не напрямую, то через своё ближайшее окружение.
С самого начала это казалось странным. Несмотря на слухи, для иностранного принца сомневаться в отношениях между ним и Феликсом было неестественно. Было очевидно, что кто-то действовал за кулисами. Это было настолько очевидно, что вызывало смех.
Судя по тому, они пытаются сказать, что, если я поеду в столицу, то они предложат мне какую-то должность или деньги под видом «защиты». Если я брошу Феликса, они этим воспользуются. Если нет, они воспользуются случаем, чтобы проникнуть в мои чувства.
Лоуэлл сделал глубокий вздох. Одна только мысль о том как Зефирос невинно прячет эту записку, совершенно не подозревая о политических последствиях, заставляла его грудь сжиматься. Возможно, его и баловали всю жизнь, но принц должен обладать хоть каким-то политическим чутьём, а этот, судя по всему, состоял из одних мускулов.
Похоже, он умеет только размахивать мечом.
Уставившись ан записку, Лоуэлл размышлял, уничтожить ли её или показать Феликсу и обсудить. Первым побуждением было разорвать её на куски или сжечь дотла, но он понимал ,что сохранить улики может быть полезнее.
Пока что я буду хранить её до возвращения Феликса.
Приняв решение, он начал искать место, куда её положить, когда откуда-то снизу раздался громкий грохот. Раз шум донёсся до кабинета на верхнем этаже, значит что-то явно пошло не так. В спешке Лоуэлл сунул записку обратно в книгу и встал.
— Молодой господин, вы собираетесь спуститься вниз?
Харис, стоявший у двери кабинета, выглядел обеспокоенно, когда Лоуэлл вышел.
— Похоже, среди слуг что-то случилось.
Тиа также деликатно выразила надежду, что Лоуэлл не будет вмешиваться: таким образом она просила его не идти.
— Тем не менее, я думаю, мне следует проверить, что происходит.
Больше его не останавливали. В конце концов, Феликс отдал строгий приказ: пусть Лоуэлл делает что хочет, если только это не случай крайней необходимости. Когда он спускался по лестнице на первый этаж, несколько слуг заметили его и осторожно поклонились.
Один из слуг даже поспешил вниз, чтобы сообщить новость о том, что Лоуэлл и рыцари приближаются.
— Значит теперь вы хотите сказать, что нам нужно просто это терпеть?
— И вы действительно считаете, что такое поведение приемлемо?
Как только эти слова прозвучали, внезапно воцарилась тишина.
Должно быть, до них дошла новость о том, что мы спускаемся. Последний голос... кажется, это был голос дворецкого Гамильтона.
Когда Лоуэлл открыл дверь и вошёл, вокруг царила такая непринуждённая оживлённость, как будто ничего не произошло. Но, проявив немного внимания, можно было заметить лёгкое напряжение.
Слуги, которые обычно держались на расстоянии, теперь стояли все вместе.
В отсутствие Великой Княгини или официальных слуг обязанности в поместье Великого герцога были резко разделены: теми, кто занимался домашними делами и прислуживал непосредственно Феликсу, были слуги, работавшие здесь со времён прежнего Великого герцога или даже дольше, продолжая семейную традицию. Между тем, те, кто выполнял несложные работы, были новичками, принятыми по приказу Феликса. Старожилы были близки с дворецким Гамильтоном. Новички же подчинялись главной экономке и управляющему.
Проще говоря, это разногласие между сторонниками Гамильтона и сторонниками стюардов.
Главная экономка и управляющий когда-то были номинальными фигурами при Великом герцоге, но поскольку Феликс долгое время находился на войне, их влияние возросло. Они захватили власть и голоса, которые изначально им не принадлежали.
Я уже чувствовал, что между ними есть вражда и, похоже, она наконец-то вылилась в открытый конфликт. Обычно у новых слуг даже не было бы оснований поднимать шум, но, должно быть, дело вышло из-под контроля.
Лоуэлл, легко чувствуя обстановку, сделал вид, что ничего не понимает.
— Во время перемещения тяжёлого предмета раздался громкий шум. Приношу свои извинения за возникший беспорядок.
Стюард говорил, низко поклонившись, но в его тоне звучал невысказанный посыл: «не вмешивайтесь». Гамильтон нахмурил брови. Он был крайне недоволен тем, что стюард заговорил первым.
— А разве это не был какой-то спор? — многозначительно спросил Лоуэлл, провоцируя их. Он не ожидал от них честности, но хотел оценить их реакцию.
Судя по атмосфере это проблема не только между двумя людьми. Должно быть, существует давний конфликт. Недавние массовые увольнения прислуги могли стать тому причиной. Поскольку большинство из них были новыми сотрудниками, группа управляющих, вероятно, почувствовала угрозу.
Сохраняя мягкую улыбку, Лоуэлл обострил свою внимательность.
— Да, с этого момента мы будем более внимательны, так что вам не о чем беспокоиться, юный господин.
Ответ Гамильтона заслужил положительную оценку. Скрывать подобные разногласия было вполне естественно, и он, по крайней мере, проявил минимальную вежливость по отношению к партнёру Феликса.
— Действительно, отныне молодому господину больше не о чем беспокоиться.
Но стюард, вторя ему, был другим.
«Отныне больше не о чем беспокоиться», да? Так он сказал? Он хотел намекнуть ,что я не Великая княгиня и не имею никакого отношения к важным делам, поэтому мне не стоит вмешиваться ни сейчас, ни в будущем. Наверное, он думает, что хорошо скрыл намёк, но это не так.
Лоуэлл мысленно усмехнулся враждебности стюарда.
Больше я ничего не могу сделать. Пока мне нужно следить за тем как ведётся домашнее хозяйство.
Бросив по сторонам ещё один беглый взгляд, Лоуэлл сложил руки на груди и приветливо улыбнулся:
— Нет, нет! Такое случается во время работы. Должно быть, я всё испортил, спустившись сюда.
Пока Феликс отсутствовал в поместье, Лоуэлл подумал, что пора перестраивать отношения с персоналом, и внутренне удовлетворённо улыбнулся.
Первым делом необходимо определить кто есть кто в этой борьбе за власть между двумя сторонами.
Лоуэлл попытался вспомнить кого-нибудь, кто мог бы поговорить с ним откровенно, как с новеньким.
Рыцари могут быть с ним прямолинейными, но, скорее всего, они ничего не знают. Некоторые из них, конечно, умны, но, вероятно, большую часть времени они проводят с Феликсом.
Затем он подумал о Гамильтоне, верном Феликсу.
Такой ответственный человек не станет рассказывать о своих внутренних проблемах тому, кого считает начальником. Если спросит Феликс, он, возможно, подчинится из чувства долга, но если спрошу я, он воспримет это как попытку посеять смуту.
Ему нужен был кто-то, кто был бы менее ответственным и, возможно, испытывал бы к нему чувство вины. С этой мыслью Лоуэлл немедленно позвал Гамильтона.
— Мистер Гамильтон, не могли бы вы прислать для меня кое-кого в кабинет. Девушку с короткими каштановыми волосами и веснушками, примерно вот такого роста. Она как-то приносила мне еду и я хотел бы спросить у неё кое-что о еде.
— Конечно. И, пожалуйста, можете смело называть меня Гамильтоном.
По сравнению с тем когда Лоуэлл прибыл в Никс, Гамильтон заметно смягчился. Теперь, когда он убедился, что Лоуэлл приехал не для того, чтобы предать Феликса, он начал терять бдительность.
— Тогда я буду называть вас мистер Гамильтон.
Лоуэлл ничего не упустил и поэтому был уверен, что с этого момента его план будет реализовываться гораздо лучше.
Вскоре после того как Гамильтон вышел, в дверь кабинета робко постучали.
Девочка дрожала, явно испуганная.
Неудивительно. Она была единственной служанкой, которую не уволили после инцидента с лестницей. Та, кому удалось избежать наказания только потому, что в тот момент её отправили позвать кого-то.
Лоуэлл заметил всё это ещё тогда, когда она впервые принесла ему еду, но решил не упоминать об этом. Он не считал это поводом для увольнения и подозревал, что однажды она может пригодиться.
И вот мы здесь. Это принесло свои плоды.
Испытывая некоторое удовлетворение, Лоуэлл мягко произнёс.
— Да. Я хотел вас кое о чём спросить.
От этих слов служанка побледнела настолько, что, казалось, ещё чуть-чуть и она упадёт в обморок. Страх, который она испытывала каждый день, предвкушая момент разоблачения, был очевидно написан на её лице.
— Нет причин так сильно волноваться.
Её испуганный голос слегка дрогнул.
— Я не собираюсь рассказывать Его светлости о том, что произошло в тот день. Ты первая позвала на помощь, потмоу что беспокоилась обо мне, не так ли?