Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 93.
Моя первая реакция — боль, жгучая и обжигающая, словно моё тело подвешено над огненной ямой и медленно жарится. Синклер больше не будет нуждаться во мне. Я потеряю его. Несмотря на всё моё сопротивление, я безнадёжно привязалась к Синклеру, и мои чувства к нему гораздо сильнее, чем я хотела бы признать. Мысль о том, что его больше не будет в моей жизни, настолько мучительна, что я даже не могу рассматривать эту возможность в прямом смысле. Я хочу убежать и спрятаться от этого, притвориться, что это нереально, вместо того, чтобы терпеть агонию, которую это вызовет.
Я дышу сквозь мучения, гадая, сколько времени прошло, пока я борюсь с этой новостью. Кажется, прошли часы, но, вероятно, прошло всего несколько мгновений. Как только боль пройдёт, останется только отрицание. Лидия не может быть беременна. Она и Синклер годами пытались зачать ребенка… одна ночь вряд ли могла принести им успех, когда годы попыток закончились лишь разбитыми сердцами и распавшимся браком. Верно?
Конечно, не было бы ничего странного в том, если бы им всё-таки удалось зачать ребёнка после стольких лет. — подсказывает моя совесть, и она права. Сколько историй я слышала за эти годы от доброжелательных друзей, пытавшихся утешить меня в моей борьбе с бесплодием? «Подожди, день, когда ты перестанешь пытаться, — это день, когда ты забеременеешь», — говорили они, или «иногда один только стресс может помешать тебе добиться успеха, в какой-то момент тебе просто нужно отпустить все это».
Они не понимали, насколько это было больно, словно они обвиняли меня в бесплодии из-за моего слишком сильного желания. Они также не понимали, что это может быть правдой для некоторых женщин, но совершенно неверно для многих других. Некоторые женщины никогда бы не забеременели, что бы они ни делали. Тем не менее, возможно, они ошибались, пытаясь меня таким образом успокоить, но это не значит, что такие случаи никогда не случаются. Может быть, случайная связь на одну ночь, оставленная в бессознательном состоянии, стала тем, что Лидия и Синклер наконец-то завели ребёнка.
Я думаю с сомнением. Что, если они с Синклером наконец-то достигли того, что стоило им брака? Может ли ребёнок исправить ущерб в их отношениях? Внезапно я вижу будущее, где у Синклера и его пары есть ребёнок — в то время как мы с моим собственным щенком можем тихо жить в тени — никакой лжи, никакого обмана. Полная безопасность.
Разве это не лучше, чем сейчас? Даже если я убита горем из-за Синклера, разве безопасность моего ребенка не важнее всего? Разве меня не будет постоянно мучить чувство вины, пока я продолжаю этот обман? Разве не правильно, чтобы у стаи была настоящая Луна?
Нет! — Что-то дикое и свирепое внутри меня кричит: Синклер — наш! Она не может его заполучить!
Это эгоистично. Я понимаю это, ненавидя правду, хотя и осознавая её тяжесть. Эгоистично держать его для себя, если это не подходит ему, не подходит стае. Это касается не только меня. Это касается миллионов людей, которым нужен Синклер в качестве лидера.
— А если она беременна? — спрашиваю я, едва выныривая из мыслей, пытающихся меня захлестнуть.
— Нет, — легко отмахивается Синклер, повторяя мои первоначальные мысли. — Мы даже не знаем, спал ли я с ней, и даже если спал, мы пытались годами, но безрезультатно.
— А что, если она беременна? — настаиваю я, желая, чтобы он меня выслушал. — То есть, если она беременна, то у тебя появится ещё один потенциальный наследник, и его матерью будет волчица. Это всё, чего ты ждал. Я думаю, что щенок с двумя родителями-оборотнями будет сильнее, чем щенок с матерью-человеком.
— Мы этого не знаем, — Синклер упёрся и его острый взгляд пронзил меня. — И ты будешь лучшей Луной, чем когда-либо была бы Лидия.
— Мы оба знаем, что это неправда, — мягко поправляю я его, желая выскользнуть из постели, чтобы он не смог использовать свою физическую близость, чтобы подавить мои чувства. — Потому что что бы я ни делала, я никогда не смогу стать настоящей.
— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Синклер, теперь уже глубоко нахмурившись.
— Я имею в виду, что если она беременна, это может быть и неплохо, — вздыхаю я, пытаясь, но безуспешно, покинуть защитный круг его объятий.
— Что? — Синклер рычит, выражая полное недоверие. Меня не удивляет его реакция, потому что я прекрасно понимаю, насколько странно для меня приводить этот аргумент. — Элла, ты же знаешь, какая женщина Лидия — она нарциссична и жаждет власти. В каком-то смысле она так же плоха, как и принц.
— Знаю, и я не говорю, что она не ужасна, просто тебе нужна настоящая Луна, — замечаю я, слабо пожимая плечами. — И с тобой рядом, чтобы держать её под контролем, её худшие черты никогда не выйдут из-под контроля.
— Кто сказал, что мне нужна настоящая Луна? — ворчит Синклер, звуча так же мелочно и бунтарски, как, должно быть, и я раньше.
— Это ты говоришь! — восклицаю я, смеясь. — С самого первого дня, Доминик! Ты говорил мне, что наши отношения временные и будут обязательными только до тех пор, пока ты не найдёшь настоящую пару, с самого момента нашей встречи.
— Может, я передумал, — предполагает он, прижимаясь к моей шее и сжимая меня чуть крепче, словно боясь, что меня могут у него отнять. — Может, я ошибался.
Моё сердце замирает, и в животе порхают бабочки. Неужели вся эта нежность предназначена только мне? Неужели он реагирует на малыша? Как так получилось, что между нами возникла такая сильная близость, и мы никогда не делали ничего, кроме поцелуев?
— Думаю, Рейф сбивает тебя с толку, Доминик. Сейчас тебе легко так говорить, но как только он будет с нами, я вернусь к обычной человеческой жизни, понимаешь?
Проверить его, да? — вмешивается тихий голосок в моей голове. — Похоже, ты просто придумываешь отговорки, чтобы держать его на расстоянии.
Неудивительно, что Синклер рычит на меня, заставляя меня дрожать и прижиматься к нему в поисках утешения, хотя именно он вызывает у меня беспокойство. Теперь, когда я не хочу расставаться с ним, конечно же, он считает нужным немного отдалиться от меня. Он поворачивает меня лицом к себе на больничной койке, расставив ноги по обе стороны каталки и пристально глядя на меня с суровым неодобрением.
— Это неправда. Я знаю разницу, Элла. Вы с Рейфом теперь одно целое, но я хочу тебя в качестве своей Луны не из-за него, а из-за тебя самой.
— Но ты не ошибся, — настаиваю я, стараясь не воспринимать его комплименты. Ему приятно, что он так говорит, но мои чувства не меняют ситуации, в которой мы оказались. — Одно дело обманывать стаю и совет Альф ради общего блага — потому что другого варианта нет. Но беременность Лидии даст тебе другой вариант. Честный вариант, Доминик, — уточняю я, желая, чтобы он понял.
— Это то, чего ты хочешь? — грубо спрашивает он.
— Я хочу, чтобы мой ребёнок был в безопасности. Я не хочу жить во лжи, — честно отвечаю я. — И тебе не стоит продолжать такое мошенничество, если в этом нет необходимости, — многозначительно добавляю я.
— Значит, ты думаешь, я должен принять её обратно после всего, что она сделала? — резко отвечает Синклер, теперь уже в ярости.
— Если она беременна, если есть волчица, которая может занять это место, не обманывая людей, ты должен выбрать её, — настаиваю я. — Продолжать этот обман неправильно, независимо от того, что мы чувствуем.
— Ты до сих пор не сказала мне, что чувствуешь, ты же знаешь? — замечает Синклер, его сильные руки массируют мою талию, незаметно удерживая меня на месте на случай, если я решу сбежать.
— Какое это имеет значение? — спрашиваю я, не встречая его взгляда. — Вчерашняя ночь, возможно, уже всё изменила для нас. Я знаю, что это не твоя вина, — извиняясь, говорю я. — Но и так всё достаточно сложно, зачем добавлять к этому ещё и чувства?
— Возможно, это и правда, но чувства есть, хотим мы этого или нет, — отвечает Синклер, наклоняя голову, чтобы поймать мой взгляд.
— Я хочу, чтобы у нашего сына были любящие родители, которые могли бы сосредоточить всё своё внимание на нём, а не на своих проблемах, — возражаю я, всё ещё уклоняясь от честного ответа, но чувствуя головокружение, находясь так далеко от него.
— Почему наши чувства должны мешать нам сосредоточиться на ребёнке? — спрашивает Синклер, его лицо выглядит странно размытым.
— Потому что это уже отвлекает нас! Мы говорим о чувствах, а не о настоящей проблеме — а именно, что Лидия, возможно, уже вынашивает для тебя ещё одного наследника. Как это должно работать? — спрашиваю я, протягивая руку к одной из его мускулистых рук, чтобы опереться. — Пожалуйста, перестань двигаться!
В моём поле зрения появляются странные пятна, я пытаюсь их скрыть морганием, но они не исчезают.
— Элла? — раздаётся очень отдалённый голос Синклера. — Ты в порядке?
Последнее, что я слышу перед тем, как всё погружается во тьму, — это его отчаянный крик: