Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 99.
Для рыцарей не было варианта, позволяющего одновременно и защитить Лоуэлла, и захватить графа. Они держались, полагаясь лишь на силу воли, заключённую в их израненных телах, но было ясно одно: если ситуация затянется, неизбежно наступит момент, когда им придётся выбирать между этими двумя вариантами. Рыцари отдали предпочтение первому. Лоуэлл отдал предпочтение второму.
— Оставайтесь рядом со мной! — Тони крикнул предупреждение Лоуэллу как только заметил, что тот сделал два шага назад, полагая, что, если будет слишком близко, то будет только мешать. Тони понимал, что давать врагу пространство, в которое можно проникнуть, ещё опаснее, чем если бы Лоуэлл немного мешал ему.
Я просто хочу защитить себя. По крайней мере, своё тело...
Пальцы Лоуэлла зависли над кинжалом, спрятанным в рукаве. Сейчас он мог только сосредоточиться на том, чтобы не стать лёгкой мишенью.
Кровь Тони, пролитая мечом врага, брызнула на руку Лоуэлла. Горячая жидкость, стекала по его бледной, покрытой мурашками коже и капала на пол. С каждой каплей Лоуэллу казалось, будто проливается его собственная кровь. Для человека, когда-то жившего обычной гражданской жизнью, просто оставаться в сознании на этом поле боя было всепоглощающим.
Среди жуткой какофонии* лязга, скрежета металла о металл и человеческих криков, раздался новый голос. Появившийся на лестнице мужчина выглядел взволнованно — должно быть, он пришёл с важным донесением. Увидев творившийся хаос он был потрясён и на какое-то время забыл для чего спустился в подземелье.
— Что случилось? Разве ты не видишь, что у нас тут драка в самом разгаре?! немедленно тащи наверх свою задницу и немедленно отправь сюда всех оставшихся рыцарей! — размахивая мечом, чтобы защитить свою жизнь, граф Кларк резко обернулся.
Лоуэлл не мог оторвать взгляда от этого нового человека. Что-то подсказывало ему, что сообщение, на которое он так надеялся, нашло своего адресата.
— Да! Уааааааа! — солдат попытался выполнить приказ графа, но Тиа успела схватить его и повалила на пол. Вместо того, чтобы паниковать, граф рванул вперёд, как будто ждал именно этого момента. К сожалению, Тиа оступилась. Её раненная нога подвернулась и она не смогла его перехватить. Как ни странно, граф бросился не к лестнице в поисках пути к отступлению, а побежал вглубь темницы.
Рыцари мгновенно поняли его намерение и двинулись наперерез противнику в идеальной синхронности, но вражеские солдаты отчаянно сражались, преграждая им путь и прикрывая передвижения графа к его цели.
Граф за несколько шагов добрался до того места, где его солдат ранее обнаружил Лоуэлла, и быстро огляделся, выискивая кого-то невысокого и безоружного.
Тони и Кэрис, вступившие в бой с шестью противниками, попытались перехватить удар, но слишком быстро оказались окружены. Граф, вооружённый клинком, окутанным чёрной магией, бросился на Лоуэлла. В этот момент Лоуэлл понял, что его рефлексы не смогут остановить удар.
Он стиснул зубы, пытаясь заставить своё замершее тело пошевелиться, но это было бесполезно. Если не случится чуда, лезвие вонзится прямо ему в живот.
В последнюю секунду, игнорируя нападавших врагов, Тони бросился к Лоуэллу. Мечи пронзили его предплечье и бедро, но он не остановился.
Тони, едва успев дотянуться, оттолкнул его в сторону и взмахнул клинком.
Меч графа рассёк бок Лоуэлла. Мучительная боль пронзила его, словно разрывая мышцы, и его тело инстинктивно подкосилось, но, увидев как Тони рухнул рядом с ним, разум к нему вернулся: если бы Тони не оттолкнул его, лезвие вонзилось бы ему в живот. Это было бы смертельно.
Но теперь в опасности оказался сам Тони.
Граф снова поднял меч, чтобы нанести ещё один удар, но Кэрис подоспела вовремя, повалив его на землю. Лоуэлл, у которого дрожали ноги, опустился рядом с Тони и проверил его состояние. Тяжело раненный он стонал и корчился, истекая кровью.
— Не двигайся, иначе рана откроется сильнее.
Лоуэлл потёр глаза, затуманенные слезами, и разорвал ткань, чтобы остановить кровотечение. Пол под ними был залит вытекающей из раны кровью Тони.
Я протёр глаза, но почему я по-прежнему так плохо вижу?
Чтобы остановить кровотечение, ему приходилось сильно давить на рану, но перед глазами всё плыло и он не мог сфокусироваться. Он думал, что это просто слёзы и продолжал тереть глаза рукавом, но ткань так и не намокла.
— Лорд Лоуэлл, вам нужно остановить кровотечение! — неподалёку в панике крикнула Кэрис. Она хотела оказать помощь Лоуэллу, но даже после того как граф был обезврежен, враги были слишком обезумевшими, чтобы иметь возможность немедленно разбираться с ранами.
Моё состояние... настолько плохое?
Сначала, когда меч ранил его, ему показалось, что всё тело скручивает от боли, но, когда боль утихла, он подумал, что его состояние стабилизировалось. Когда он осторожно поднёс свою дрожащую руку к боку, она окрасилась кровью.
Его мысли стали заторможенными, дыхание частым и поверхностным. Его зрение задрожало, а затем медленно потемнело и угасло, оставив его в полной темноте. Лоуэлл изо всех сил пытался оставаться в сознании, но все его чувства угасли. Он ощущал себя так, как будто проваливается в пустоту.
Оставшись в этой тёмной пустоте в одиночестве, Лоуэлл называл единственное имя, которое приходило ему в голову. Он наугад протягивал руку, невнятно бормоча, будто только Феликс мог вынести его к свету.
Его голос затих, словно в молитве. Бывали времена, когда смерть не казалась ему такой страшной. Но не сейчас. Сейчас он отчаянно хотел жить.
Затем до него донёсся запах — резкая, но мягкая горечь, похожая на аромат Феликса.
Он подумал, не галлюцинация ли это, вызванная сильным желанием увидеть Феликса? Но запах только усиливался. А потом — тепло. Его тело, которое, как ему казалось, было в одиночестве в пустоте, внезапно окутало теплом. Таким жарким, что это почти причиняло боль. Дрожь утихла.
В его ушах раздался дрожащий голос. Завеса над его глазами спала. Хаос тюрьмы сменился тишиной.
Это было первое, что он хотел сказать, если бы они ещё когда-нибудь встретились. Он не думал, что одно-единственное извинение сможет стереть то чувство предательства, которое, должно быть, испытывал Феликс, но хотел показать, что говорил искренне.
— Всё в порядке. Всё хорошо. Больше не болит. — Феликс невнятно бормотал, уткнувшись Лоуэллу в шею. Это было щекотно и Лоуэлл чуть не рассмеялся, но сдержался.
— Тони... он пытался меня спасти...
— Я знаю. Он проходит лечение. Просто сосредоточься на себе.
Феликс вылил целебное зелье на рану Лоуэлла и жидкость, проникая между разорванными участками плоти, постепенно сращивала их. Эффект был не таким мощным, как при божественном исцелении, но достаточно эффективный для оказания первой помощи.
— Меня... теперь точно запрут в башне? Я не люблю тесные помещения...
Голос Лоуэлла затихал. Хотя рана заживала, сила, пытавшаяся отнять его у Феликса, становилась всё сильнее. Слёзы навернулись на глаза Феликса и, смешиваясь с зельем, проникали в кожу Лоуэлла.
— Как только ты откроешь глаза, ты получишь всё, что только захочешь. Так что не волнуйся.
Феликс говорил с отчаянной теплотой, опасаясь, что если Лоуэлл подумает, что его посадят под замок, то он может и не вернуться. Он схватился за остывшее сердце и заставил себя говорить мягким голосом.
Почувствовав облегчение, Лоуэлл продержался в сознании ровно столько, сколько было надо, чтобы произнести то, что волновало и тяготило его больше всего.
— Спасибо... Я... волнуюсь за ребёнка... Завитушка... он пришёл ко мне, и я заставил его страдать...
Феликкс крепко зажмурил глаза. Ему ужасно захотелось кричать, что ему всё равно, что случится с ребёнком, что для него важно только чтобы Лоуэлл остался жив, но он подавил в себе эти слова.
— Всё будет хорошо. Поэтому, пожалуйста... больше не разговаривай.
Он нежно коснулся щеки Лоуэлла и в тот же миг его глаза закрылись, погрузив Лоуэлла в бессознательное состояние, словно он просто заснул.
— Лоуэлл... Лоуэлл? Ещё рано... ещё нельзя спать.
Феликс плакал, как священник, только что ставший свидетелем смерти своего бога.
ПП: *Какофония (от греч. kakos (дурной) и phone (звук), буквально означая «плохой звук») — режущие слух хаотичные, беспорядочные, бессмысленные звуки, характеризующиеся отсутствием гармонии (для примера можно представить как оркестранты перед концертом все одновременно настраивают свои музыкальные инструменты — получается шумно ни ничего не понятно).