Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 98.
Лицо Зефироса помрачнело, его охватило чувство беспомощности.
— Тем не менее, разве не лучше было бы тебе сбежать, пока есть возможность?
— Как только я окажусь в другом месте, они поймут, что что-то не так. Если это произойдёт, ваше предательство будет раскрыто — это лишь вопрос времени.
Зефирос тревожно смотрел на лестницу, явно находясь в напряжении. Он высматривал любые признаки смены караула, появления нового солдата или, что ещё хуже, рыцаря или самого графа, которые могли появиться здесь в любой момент.
— Мы не можем просто сидеть, сложа руки, и ждать! Граф Кларк вот-вот доложит Его Величеству о том, что он захватил вас. Император потребовал прядь волос и палец в качестве доказательства, чтобы угрожать герцогу!
— Да! Он сказал, что, увидев, как герцог был очарован вами на банкете, он понял, что сможет использовать это, если всё пойдёт не по плану.
Лоуэлл с трудом сдерживал тошноту, вспоминая как он получил ранение кинжалом, а император не отрывая глаз, наблюдал за Феликсом.
— Тогда, пожалуйста, сначала освободите пленённых рыцарей. Сможем ли мы оказать им хотя бы какую-то элементарную помощь? Все они тяжело ранены.
— Среди привезённых мною стражников есть один, обладающий слабой божественной силой. Я оставил его у двери. Пойду схожу за ним.
— Да. И... если у вас есть перо и бумага, я бы тоже с удовольствием их взял.
Зефирос даже не спросил зачем. Он действовал быстро. Ему проще было выполнять приказы, чем думать самостоятельно.
— Мы постараемся оказать максимально возможное сопротивление изнутри тюрьмы. Пожалуйста, передайте это письмо Феликсу.
Зефирос был глубоко обеспокоен мыслью о том, чтобы оставить Лоуэлла в таком месте. Но у него не было лучшего варианта. Планирование никогда не было его сильной стороной.
— Как только я закончу письмо, возьмите его и сразу же уходите. Вам нужно будет убедительно обмануть графа и избежать подозрений.
— В последнее время я стал лучше лгать... так что я постараюсь.
Лоуэлл хотел сказать, что дело не в старании, а в том, чтобы всё это увенчалось успехом, но промолчал.
Похоже, он не из тех людей, которые способны выдержать давление, поэтому не стоит его провоцировать.
Убедившись в том, что в соседней камере началось лечение, Лоуэлл взял перо и бумагу. Он точно знал, что нужно написать и, что писать нужно быстро, но рука отказывалась двигаться.
Начало мало чем отличалось от того, что он писал обычно, но, возможно, из-за других эмоций, которые сейчас говорили в нём, перо казалось намного тяжелее, чем обычно.
[Я подумал, что ты будешь шокирован, узнав, что меян захватил граф Кларк, поэтому я попросил кое-кого немедленно доставить это письмо...]
Весь первый абзац был ложью. Даже если это было необходимо, он не мог не чувствовать себя виноватым.
Прошу прощения за обман. Это будет в последний раз.
Лоуэлл заставил свою дрожащую руку шевелитсья. Он должен был передать не просто слова, а частичку своего искреннего сердца.
[Помнишь, как я болел и лежал в постели, а ты рассказывал мне сказку?]
Письмо заканчивалось твёрдым решением Лоуэлла. Опасаясь, что Феликс всё ещё будет сомневаться, он добавил рисунок. Мелкие детали, известные только им двоим — вещи, которые нельзя было имитировать или подделать, чтобы Феликс никогда не усомнился в его подлинности.
— Меня спасли. Но не говорите Феликсу, что мы ещё в плену, пока он не завершит свою миссию.
— Что? Разве на м не следует доставить его сюда как можно быстрее?
Зефирос изумлённо смотрел на него, пытаясь отговорить, но Лоуэлл оставался непреклонен.
— Если он бросится сюда, прежде чем всё закончится, это может подвергнуть нас ещё большей опасности. Сначала нужно разобраться с Императором и кругом призыва.
Хотя Зефирос и замолчал, он по-прежнему не выглядел убеждённым.
Опасаясь, что личное мнение может вызвать у Зефироса панику или привести к ошибке, Лоуэлл добавил спокойное объяснение, которое, скорее, укрепило бы его уверенность, чем оказало давление:
— Если он узнает правду слишком рано, он может потерять контроль над собой и попасть в ловушку Императора. Подумайте об этом так: наша безопасность сейчас зависит от вас.
— Д-да! Я сделаю всё возможное, чтобы всё прошло по плану!
И вот так всё получилось. Зефирос ответил с новой решимостью и энергией. Когда Лоуэлл передал ему письмо, их руки соприкоснулись и Зефирос сильно вздрогнул. Лоуэлл проигнорировал его покрасневшее лицо, а Зефирос быстро сбежал из тюрьмы, полный уверенности и стремления выполнить это важное поручение.
После этого последовало удушающее ожидание.
Священник, явно обессилевший, пошатываясь, сделал неловкий шаг назад, тяжело дыша. Рыцари, несмотря на ушибы и другие множественные ранения, поднялись на ноги лишь благодаря несгибаемой воле.
Лоуэлл пожалел о своём вопросе в тот же миг, как слова сорвались с его губ. Даже после лечения они не могли быть в порядке. Среди наиболее пострадавших оказались Тиа и Тони, так как они были известны тем, что были ближе всех к Феликсу, в потому они подвергались самым жестоким пыткам больше других.
— Благодаря лечению и заживлению ран мы всё ещё можем двигаться. Мы привыкли сражаться, даже будучи раненными. Не беспокойтесь о нас.
Лоуэлл понимал, что они просто хотели его успокоить, но ничем не мог помочь, а потому просто кивнул.
— Пожалуйста, наденьте это. Возможно, это позволит вам продержаться немного дольше.
Тони помог Лоуэллу надеть рыцарскую форму, обмотав его золотистые волосы и лицо тканью, чтобы скрыть его личность.
— Все накройте головы и лица любой тканью, какую найдёте.
Любой внимательный наблюдатель мог бы среди них безошибочно узнать Лоуэлла, так как его телосложение сильно отличалось от остальных рыцарей, но даже это мимолётное замешательство могло быть достаточным, чтобы сыграть решающую роль.
— Можно мне... кинжал? Если он у вас есть.
Лоуэлл осторожно спросил не потому, что хотел сражаться, а потому, что не хотел остаться совершенно беззащитным. Меч был бы слишком тяжёлым, но он подумал, что мог бы справиться с небольшим клинком.
Кэрис обыскала захваченных стражников и издала тихое ликование, когда вытащила у одного из них короткий кинжал.
— Это будет немного непривычно, но должно сработать. Только не размахивайте им. Если кто-то попытается вас схватить — цельтесь ему в живот. Нанести удар в ближнем бою — самый лучший и простой вариант. — Тиа, явно испытывая неловкость, как будто ей пришлось дать оружие ребёнку, коротко объяснила как им пользоваться. Лоуэлл встал позади неё, молча снова и снова отрабатывая показанное движение.
— Тони и Селин останутся рядом с лордом Лоуэллом. Я возьму остальных и спрячусь в камере, которая находится ближе к лестнице.
Нападение возле лестницы, позволило бы им заманить врагов в ловушку в узком коридоре и отрезало бы графу пути к отступлению. Если бы он сбежал, предательство Зефироса было бы тотчас раскрыто.
Как сказала Тиа, лучше подождать пока граф войдёт в камеру, прежде чем начать атаку. По крайней мере нам не придётся столкнуться со всеми его людьми сразу в таком тесном пространстве.
Вскоре после завершения всех приготовлений на лестнице раздались торопливые шаги. Судя по звуку, спускалось около двадцати человек.
— Что-то не так. Давайте проверим.
— Где солдат, который должен был доложить?
Почувствовав неладное, рыцари первыми двинулись вперёд. Увидев пустые камеры, они, должно быть, подумали, что заключённые сбежали, потому что сразу бросились внутрь, чтобы выяснить, что случилось.
Спустя несколько мгновений в подвал спустился граф и остановился у лестницы в ожидании доклада. В этот момент из камеры выскочила Тиа, двигаясь так быстро, что никто не успел её остановить, и преградила ему путь к отступлению.
— Как? Мы же... забрали всё ваше оружие!
На мгновение граф предположил, что рыцари вырвались на свободу и устроили засаду, но довольно быстро он изменил своё мнение.
— Там предатель. Священник? Или этот идиот-принц?
Он очень быстро пришёл к верному выводу и его губы изогнулись в презрительной усмешке. Лоуэлл, слышавший его слова издалека, почувствовал как кровь застыла у него в жилах.
— Вот вам и промывание мозгов! Мне следовало меньше доверять Его Величеству, когда он сказал, что из него получится хороший свидетель.
Его тон был абсолютно неуважительным. Он с нескрываемым презрением отзывался об Императоре. Какова бы ни была его внешняя преданность, граф явно не питал никакого уважения к императорской власти.
— Захватите их всех! И приведите ко мне Лоуэлла на коленях!
В одно мгновение подземная тюрьма превратилась в поле боя. Рыцари понимали, что чем дольше будет продолжаться бой, тем больше их будут подавлять, поэтому они нацелились на их главу: на графа. Но враг так же искал Лоуэлла, поэтому они не могли сосредоточить все свои силы на наступлении.
— Как долго вы собираетесь бороться с этими недобитыми людьми?
Граф взревел от досады и рыцари удвоили свои усилия.
Один из солдат прорвался сквозь линию обороны и крикнул, заметив Лоуэлла. Тони сразу же обезвредил его, но было уже поздно — их местоположение было раскрыто и враг теперь двинулся прямо на них.