Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 94.
Даже тогда Лоуэлл продолжал пытаться убедить рыцарей сдаться, но ни один из них не подчинился. Однако, несмотря на их отказ сдаваться, ситуация не улучшалась и никаких неожиданных подкреплений из ниоткуда не появилось. Наблюдая за их отчаянной борьбой, Лоуэлл десятки раз сомневался в своей решимости — стоит ли ему всё-таки связаться с Феликсом?
К тому времени как Феликс узнает и прибудет, всё уже будет кончено. И в этой суматохе он может всё испортить. К тому же враги передо мной ни за что не позволят мне с ним связаться.
Он знал, что это рациональный выбор. И всё же каждый раз, когда он смотрел на окровавленных рыцарей, этот порыв вспыхивал снова и снова. В конце концов, Лоуэлл выбрал успех миссии и безопасность Феликса. Затянувшаяся битва наконец закончилась только после того, когда Тиа, которая, несмотря на ранения, стола, как непоколебимая крепость, наконец рухнула и Тони, который до самого конца держался рядом с Лоуэллом, тоже упал.
— Теперь тебе даже не на что опереться. Если бы ты не был таким совершенно бесполезным, у тебя, возможно, был бы шанс отступить. Какая жалость.
Граф Кларк, потрясённый ожесточённостью сопротивления, теперь неторопливо шёл в сторону Лоуэлла и насмехался, словно ничего не произошло.
Граф Кларк оттолкнул Тони, когда тот, весь в крови, полз по земле, отчаянно пытаясь дотянуться до Лоуэлла, чтобы защитить его. Удар был сильным. Возможно, даже слишком сильным для человека, который уже был сильно ранен. Тони закашлялся, выплюнув много крови. Кровь павших рыцарей окрасила землю под ногами Лоуэлла.
Лоуэлл сжал челюсть, глядя на их павшие тела и стараясь не позволить слезам вырваться наружу. Он не знал было ли это чувство вины из-за того, что он оказался единственным выжившим, или у него снова поднялась температура, но он не мог перестать дрожать. И тем не менее Лоуэлл тихо сказал:
— Это будет последний раз, когда всё пойдёт по-твоему.
Это было не только предупреждение, адресованное Графу Кларку, но и клятва самому себе.
— О, ты ещё можешь говорить? Возьмите его!
Грубые руки повалили слабое тело Лоуэлла на землю, но дух его не был сломлен.
Если я смогу выдержать этот момент, я смогу вернуться к своей жизни.
Эта вера помогла Лоуэллу сохранить внутреннее равновесие.
Подземная тюрьма, неосвещённая, холодная и сырая, ударила в нос смрадным мерзким запахом как только Лоуэлл переступил её порог. Скопившийся за долгие годы запах смерти был настолько сильным, что заглушил запах крови, пропитавшей всё его тело. Казалось, ещё одна смерть, прибавленная к этой груде, ничего не изменит. Лоуэлла бросили в последнюю камеру, находящуюся в самой глубине этой тюрьмы. Глухой звук упавшего на каменный пол тела, разнёсся по коридору.
У него не было сил даже вскрикнуть и он издал слабый стон.
Из-за того, что его температура снова поднялась, а всё тело болело, последствия были не столь ощутимы. Возможно, это было небольшим утешением.
Или, возможно, это просто ещё одна полоса страданий.
Даже в этом самоироничном ключе он цеплялся, чтобы не потерять сознание. По крайней мере, ему нужно было оставаться в здравом уме, пока они не уйдут.
— Ты прожил здесь достаточно долго, но в подземелье, наверное, оказался впервые, да? Пора по-настоящему почувствовать насколько ты жил не по средствам.
Увидев, как Лоуэлл зашевелился и медленно поднялся, лицо графа Кларка исказилось от необъяснимой ненависти. Он явно винил Лоуэлла в провале своих планов.
Твой план провалился потому ,что он был обречён на провал, ублюдок...
Лоуэлл хотел бы ему ответить, но каждое даже незначительное движение давалось ему с большим трудом. Его болезненный вид был очевиден. Граф Кларк цокнул языком.
— Не нужно полностью его лечить. Просто сохраните ему жизнь. А что касается рыцарей, пытайте их, пока не выдадут всё, что знают о Феликсе.
Священник, задыхаясь сбежавший вниз по лестнице, ответил с суровым почтением вместе с солдатами. Это был тот самый священник, который когда-то исцелил запястье Лоуэлла и подтвердил его беременность. Теперь, когда живот Лоуэлла отчётливо округлился и был заметен даже с первого взгляда, священник осторожно оглядел его. Он облизнул губы, помедлил, а затем решительно задал вопрос:
— Что нам делать с ребёнком? Состояние матери тяжёлое — это может быть опасно.
Словно только сейчас вспомнив об этом, граф Кларк недовольно обернулся ,чтобы взглянуть на Лоуэлла. Выражение его лица говорило само за себя — он не испытывал к Лоуэллу никакого искреннего интереса как к личности.
— Нет необходимости защищать ребёнка заложника. Он всё равно вырастет ещё одним демоном, вроде этого Феликса, или идиотов, вроде этого дурака.
Он погладил свой подбородок и злобно ухмыльнулся. Хотя именно он призывал зло в этот мир, с помощью чёрной магии, он говорил так, будто именно Феликс был настоящим демоном. Это был классический случай проецирования собственного зла на другого человека для оправдания своих действий, как праведных. От такого образа мышления тошнота подкатила к горлу Лоуэлла.
— И этот идиот всё равно умрёт, когда перестанет приносить пользу. Так что... умрёт ли эта вещь в его живот сейчас или позже — не имеет значения. Не беспокойся об этом.
Острая боль пронзила живот Лоуэлла. Чем сильнее была физическая боль, тем сильнее начинало трещать по швам его сознание. Сомнения, которые бурлили под его поверхностью, теперь вырвались наружу, словно бушующие волны.
Смогу ли я действительно дожить до конца? Как долго они смогут скрывать это от Феликса? Мне нужно сбежать прежде, чем они используют меня в качестве разменной монеты...
Он не мог понять, где произошла ошибка или какое решение могло бы предотвратить это. Его взгляд скользнул в пустоту и граф Кларк, почувствовав, что Лоуэлл больше не в состоянии говорить, повернулся и покинул темницу со своими людьми.
Под бдительным присмотром охранника священник вошёл в камеру. Лоуэлл, напряжённо свернувшись калачиком, замкнулся в себе.
Его голос был хриплым и пустым. Под воздействием горячего дыхания даже одно это слово, растворяясь в воздухе, было способно вызвать сочувствие у любого, кто обладал хоть каплей жалости.
— У вас закончились силы. Пожалуйста, оставайтесь неподвижным.
Священник, заметив, о чём хочет спросить Лоуэлл, не ответил. С тяжёлым выражением лица, он начал ритуал исцеления. Вопреки приказу графа Кларка оставить Лоуэлла полуживым, священник выполнил свою работу на удивление тщательно. Свет наполнил опустошённое тело Лоуэлла, словно рябь на мелководье. Он не вернул ему прежних сил, как по волшебству в сказке, но прерывистое поверхностное дыхание, которое, казалось, было на грани смерти, начало стабилизироваться.
В тот момент, когда Лоуэлл почувствовал достаточно сил ,чтобы сказать хоть слово, он сказал:
— Ты же священник... так почему ты на стороне тех, кто оскверняет землю чёрной магией?
Его слова резали как нож. Они не были полными, но осуждение было несомненным. Священник опустил взгляд и прошептал:
— Это не имеет никакого отношения к храму.
Значит причина личная. Либо он в долгах, либо его шантажируют.
Лоуэлл инстинктивно проанализировал ситуацию и закрыл глаза. Теперь гадать об этом было бессмысленно. Как бы это ни было маловероятно, единственный выход — найти способ разорвать заклинание слежения и сбежать. Священник механически отстранённо ухаживая за ним, переместил руки на живот Лоуэлла. В тот же миг, Лоуэлл собрал последние силы, чтобы оттолкнуть его. Его острый взгляд безошибочно задавал вопрос: «Что, чёрт возьми, вы собираетесь делать?»
— Священник может только исцелять и защищать. Больше ничего. Можете быть уверены.
Бросив взгляд на охранника, он тонко намекнул, что хотел лишь проверить ребёнка. Этот проблеск совести, казалось, был единственным, что осталось от божественного призвания этого человека. Понимая, что священник не желает зла, Лоуэлл позволил ему продолжить.
— Серьёзных проблем нет. Похоже, вы с ребёнком поддерживаете друг друга и придаёте друг другу сил.
Священник бормотал что-то странное. Лоуэлл не понял всего, но было ясно, что ребёнок в безопасности. По крайней мере пока. И это была первая обнадёживающая новость, которую он услышал в этом аду.
— Если вы закончили, уходите сейчас же. — охранник, явно недовольный тем, что священник так долго оставался на месте, вынес предупреждение, — Всё. С меня хватит.
Священник без колебаний поднялся, словно его роль подошла к концу. Лоуэлл, ничего больше не ожидая, прислонился к стене. Там было сыро и холодно, но для его измученного лихорадкой тела это было на удивление приятно.
Несмотря на изнеможение, сон не приходил. Сквозь стены доносились звуки пыток. Рыцари Феликса не издавали ни звука: не было слышно даже стонов, но звуки кнутов и звук разрывающейся плоти, игнорировать было невозможно.
Лишь с наступлением глубокой ночи эти ужасные звуки прекратились. В этом запечатанном, лишённом естественного света месте, невозможно было точно отследить время, но тишина, помогала ему оценить течение времени.
Лоуэлл лежал без сна, слушая как с потолка капает вода, и вдруг заметил, что к звуку воды добавился ещё один звук. Шаги. Как ни странно, охранники, которые должны были быть начеку, дремали, опустив головы.
Почуяв неладное, Лоуэлл прищурился, вглядываясь в тень, приближавшуюся по коридору.
Неожиданно его поприветствовал робкий и тихий голос.