Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 30.
Мука обрушивается на Синклера взрывом белого порошка, покрывая черты его лица плотными крупинками и разлетаясь в воздухе вокруг нас. Низкое рычание раздаётся у него в груди, и страх пронзает меня, когда я думаю, не совершила ли я серьёзную ошибку. Синклер на мгновение открывает глаза после того, как на него попадает мука, но когда он это делает, в его радужках ярко светится его волчий инстинкт, и мои инстинкты берут верх.
Я пытаюсь увернуться от его рук, вырваться из его хватки любым способом. Однако в тот момент, когда я начинаю пытаться сбежать, он наклоняется вперёд, прижимая моё тело между собой и столом. В тот же миг я вспоминаю, насколько Синклер крупнее меня. Иногда меня легко обмануть, когда я одета на каблуках или между нами есть расстояние, но сейчас я чувствую себя совершенно беспомощной рядом с ним. Моя голова едва достаёт до его груди, а рядом с его мышцами мои тонкие конечности кажутся ужасно хрупкими.
Синклер тяжело дышит, и я, руководствуясь здравым смыслом, замираю на месте, пока он пытается взять под контроль своего волка. Подняв на него взгляд, я вижу лишь дикое животное, кипящее под его кожей, и понимаю, насколько опасен этот человек.
Я не уверена, собирается ли он напасть на меня или накричать, и моё сердце бешено колотится. Я инстинктивно вздрагиваю, когда он двигается, но он не поднимает на меня руку. Вместо этого он тянется мимо меня к миске с тестом для шоколадного торта, и в следующее мгновение густая сладкая масса стекает мне по лицу.
Я вздрагиваю от шока, понимая, что Синклер выливает на меня тесто, и пытаюсь отдёрнуть руку.
Мрачный смех прокатывается по большому волку, как гром:
— О, детка, ты сама на это напросилась.
Я поднимаю руки над головой, пытаясь защититься, но когда это не помогает, я тоже тянусь к миске, отвечая горстью теста прямо в дорогую рубашку Синклера. Вскоре мы боремся за миску, пытаясь достать ещё сладких «боеприпасов», чтобы обрызгать друг друга, и я смеюсь так сильно, как давно уже не смеялась.
У меня в ушах слышится уютный смех Синклера, когда я меняю тесто для торта на глазурь, протягиваю две руки и размазываю её по его лицу, пока он игриво покусывает мои пальцы, а затем визжу от восторга, когда тёплый растопленный шоколад льётся на глубокий вырез моего платья, просачиваясь между грудей и в бюстгальтер.
Мы оба абсолютно покрыты различными компонентами торта, кружимся от смеха и все ещё ищем новые способы бороться друг с другом. Миски на столешнице уже пусты, и я, прищурив глаза, смотрю на Синклера, раздумывая, стоит ли ему отправиться в кладовку или холодильник за новыми боеприпасами. Его белоснежные зубы сверкают, и в следующее мгновение он мчится к холодильнику быстрее, чем я могу себе представить.
Я бросаюсь в кладовку, распахивая дверцу, чтобы использовать её как щит, и исчезаю внутри, выбирая бутылку карамельного сиропа, в то время как вижу, как Синклер достаёт из холодильника баллончик со взбитыми сливками. Вскоре мы уже расхаживаем вокруг кухонного острова, пытаясь подобраться достаточно близко, чтобы обрызгать друг друга выбранным средством, и неизбежно смеясь и убегая, когда другой подходит слишком близко.
Я пытаюсь обмануть его, обойдя край столешницы, чтобы он подумал, что я собираюсь двигаться в другом направлении, но в этой игре я уступаю ему во всём. Синклер больше, сильнее и быстрее, и он читает мои намерения гораздо лучше, чем я читаю его.
Он легко меня хватает, обрызгивая холодными взбитыми сливками, пока я не вырываюсь, хотя я знаю, что он меня отпускает. При желании он мог бы легко меня прижать к земле, но мы оба слишком увлеклись нашей игрой.
Это превращается в настоящий беспорядок, но я не помню, когда в последний раз мне было так весело. Синклер тоже меня совершенно удивил — я никогда не ожидала, что у него будет игривая сторона, и это так отличается от мужчин, которых я знала раньше. Мы с Майком точно никогда ничего подобного не делали, и я сомневаюсь, что у моего бывшего было бы желание или уверенность позволить женщине так ему противостоять. Синклер же, напротив, не сомневается в своей мужественности. Он может спокойно позволять мне дразнить его и бросать ему вызов, не чувствуя угрозы, потому что знает, что в конце концов его доминирование будет полным.
Слишком поздно я понимаю, что думаю о Синклере в сравнении со своими прошлыми возлюбленными, хотя знаю, что он совсем не видит меня такой. И всё же я ничего не могу поделать, чем больше проходит времени, тем увереннее я чувствую, что Синклера тянет ко мне. Я знаю, что это только физическое влечение, и что я никогда не смогу быть для него ничем, кроме игрушки, но приятно чувствовать себя желанной — пусть даже и поверхностным.
Когда бутылка карамели опустела, я пытаюсь вернуться в кладовку, но у Синклера были другие планы.
— Иди сюда, — мурлычет он, хватая меня. — Какая плохая девочка. — Его пальцы впиваются мне в бока, безжалостно щекочут меня, заставляя меня безудержно хихикать и визжать. Я пытаюсь бороться с ним.
Я борюсь за доминирование, но знаю, что это безнадёжное дело.
Мы вместе падаем на пол, боремся и извиваемся друг против друга, всё больше пачкаясь с каждой минутой. Синклер позволяет мне прижать его к кафельному полу, садясь ему на живот и зажимая его руки над головой.
— Ха! — триумфально восклицаю я, втайне нуждаясь в том, чтобы он доказал ложность моей победы, взял контроль над ситуацией и заставил меня забыть собственное имя.
— О, ты думаешь, что победила? — дразнит он, ухмыляясь мне.
— Знаешь, не такой уж ты и страшный, — отвечаю я, широко улыбаясь. — Что бы сказали все эти большие, сильные волки, если бы узнали, что их вожак позволяет слабому маленькому человеку бросать ему еду в лицо?
В следующее мгновение я оказываюсь на спине, а Синклер нависает надо мной. Воздух вырывается из моих лёгких с громким свистом — я даже не видела, как он меня перевернул, но внезапно наши ситуации полностью поменялись местами. Я все ещё сижу верхом на Синклере, мои ноги раздвинуты по обе стороны его тела, так что его эрекция прижимается к моей самой чувствительной коже сквозь одежду.
— Они бы сказали, «тебе повезло, Альфа», – самодовольно отвечает он, глядя на меня сверху вниз с нескрываемым голодом.
Тихий голосок в моей голове заставляет меня метафорически извиваться, мне нужно извиниться по причинам, которые я не понимаю. Как будто я чувствую себя обязанной подчиниться теперь, когда Синклер физически победил меня, но почему это должно быть так? Я пытаюсь сдержать слова, но не могу остановить их, как бы ни старалась.
— Прости, что я сбежала, — признаюсь я, выглядывая на него из-под ресниц.
— Ты прощена. — мягко произносит Синклер, — Только пообещай больше так не делать.
Мои метафорические ёрзания теперь становятся вполне буквальными, хотя я почти мгновенно замираю, когда понимаю, как мои нервные движения трутся моим чувствительным половым органом о его. Смягчившись, я соглашаюсь:
Я не понимаю, что со мной происходит. Во мне бурлят странные эмоции. Это всё просто беременность, щенок заставляет меня чувствовать и вести себя больше как волк, или что-то большее?
— Вот это моя девочка, — хвалит Синклер, глядя на меня с явной гордостью.
— Что ты со мной делаешь? — бормочу я, прежде чем успеваю себя остановить.
— Что ты имеешь в виду? — Он спрашивает, слегка нахмурившись.
— Не знаю, — фыркаю я, — просто чувствую себя другим человеком с тех пор, как мы познакомились.
— Может быть, ты просто становишься тем человеком, которым тебе всегда суждено было быть?