Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 44. (18+)
Бледная рука Феликса, на которой отчётливо виднелись синие вены, казалась холодной, но это было не так. Эта горячая рука умело сжала члены обоих, слишком большие даже для двух рук Лоуэлла, и начал быстро поглаживать их вверх-вниз. Вскоре член Лоуэлла, слегка ослабевший после оргазма, снова встал и из него снова потекла жидкость.
Возможно, это было из-за того, что они были пропитаны феромонами, или потому, что Феликс инстинктивно так деликатно регулировал силу своей хватки, но Лоуэлл забыл как дышать, охваченный ощущением, которое охватило его голову.
Феликс тоже был опьянён возбуждением, словно его мозг был пропитан мёдом. Его взгляд давно утратил ясность, устремившись на покрасневшую шею Лоуэлла. В этих тёмных зрачках смешалось звериное желание оставить на своём избраннике след, который никогда не исчезнет, и нежное стремление защитить его ото всякой боли.
Хотя Феликс выбрал более мягкий путь, он не смог полностью подавить желание вжиться в своего партнёра.
— Феликс. Я... с Феликсом. Всегда.
Даже в волнах наслаждения, которые наполняли и покидали его тело, Лоуэлл давал правильный ответ. Пока Лоуэлл задыхался и тяжело дышал, Феликс крепче сжал его и ещё сильнее потёр их скользкие члены.
Красноватый свет лампы мерцал и на мгновенье наступила темнота. В этой темноте две фигуры с отчаянной потребностью прижались друг к другу. Когда их губы соприкоснулись, свет вернулся, словно ждал этого момента. Наблюдая, как Лоуэлл крепко зажмуривает глаза и слегка дрожит, Феликс наконец кончил и кульминация, которую он так долго сдерживал, настигла его.
Спустя мгновение Лоуэлл тоже испытал оргазм. Вцепившись пальцами ног в простыни, он издал высокий прерывистый стон. Его тело напряглось и содрогалось снова и снова. Переполнявшие его ощущения наконец утихли и, поскольку он так сильно сжимал кулаки, усталость настигла его ещё быстрее. Лоуэлл не сопротивлялся этому волнению и просто прислонился к Феликсу. В то же время всё, что Феликс подавлял, начало распутываться, словно наконец-то развязался узел.
— Даже если ты попросишь меня уйти... я всё равно останусь рядом с тобой, так что тебе не о чем беспокоиться.
Голос Лоуэлла стал тише. Его тело, которое и без того в последнее время проявляло признаки усталости, не могло больше терпеть и провалилось в сон. Феликс крепко обнял его и тихо ответил:
— Мгм... Я заподозрил тебя, не спросив сначала, а потом попытался это скрыть.
Он говорил тихо, словно признаваясь, зная, что Лоуэлл его не слышит. Он так и не произнёс слов «мне очень жаль», но чувство вины, пронизывающее его голос, было более чем достаточным, чтобы передать это.
— Но ты не оставил это без внимания.
Когда людям хочется сказать слишком много, они иногда замолкаают. Феликс пытался подобрать слова, вертевшиеся на языке, но не мог составить ни одного предложения. Он закрыл глаза и нежно погладил по спине золотоволосого юношу, который был намного ниже его ростом.
— Такое ощущение, что всё в тебе было создано специально для меня.
Такое сокрушительное счастье, которого он никогда прежде не испытывал, неизбежно сопровождалось страхом. Негатив, порождённый жизнью, полной несчастий, заставлял его постоянно представлять себе потерю Лоуэлла. Он хотел защитить его, но в то же время часть его желала вернуться в прошлое, если бы это означало, что никто другой не сможет его забрать.
— Кто бы ни подарил тебя мне... я никому не позволю забрать тебя. Никогда.
Он осторожно поднял Лоуэлла на руки и отнёс его в ванную. В оставленных им следах сохранилась нежная привязанность.
Лоуэлл проснулся утром с лёгким ощущение, что вчера у него была силовая тренировка. Солнечный свет, льющийся их окна, подсказывал ему, что солнце уже давно над горизонтом.
Его тело, которое прежде было покрыто всевозможными жидкостями, теперь было чистым и одетым в свежую домашнюю одежду. В некоторых метах она казалась немного тесной и вскоре он понял, что воротник был застёгнут до самой верхней пуговицы.
Должно быть, это сделал Феликс.
Всё ещё пребывая в сонном оцепенении, он приподнялся, положив одну руку на пояс, а другой массируя шею. В этот момент матрас мягко прогнулся с другой стороны. Феликс, работавший с документами на диване, подошёл как только услышал движение.
— Да. И я очень хорошо выспался.
Феликс положил свою руку поверх руки Лоуэлла и начал массировать ему шею. По сравнению с давлением, которое прикладывал Лоуэлл, Феликс справлялся с этой задачей намного лучше и его мышцы застонали от облегчения, когда с них спало напряжение.
— С вашим телом всё в порядке?
— Просто такое ощущение, будто я позанимался спортом. Ничего страшного.
Феликс провёл рукой вниз, к предплечью Лоуэлла, и помассировал его до самых кончиков пальцев. В его прикосновениях не было ни следа вчерашней пылкой страсти. Вместо этого все его движения были пронизаны тщательностью человека, внимательно что-то осматривающего.
— Кажется, мышцы немного затекли. Я их разомну. Поясница тоже, похоже, болит... Наверное, вчера мы немного переборщили.
Нахмурившись, Феликс осторожно массировал всё тело Лоуэлла. Его большие, крепкие руки были настолько нежными, что массаж казался, скорее, деликатным, чем грубым. Расслабившись от мягкого и бережного воздействия, Лоуэлл зевнул и махнул рукой.
— Дело не в этом. Просто у меня уже некоторое время болит спина. Боль появилась не от вчерашних движений.
Рука Феликса, которая до этого двигалась размеренно, замерла. Его голос стал зловещим, а атмосфера в комнате мгновенно остыла. Лоуэлл, который говорил непринуждённо, выпрямился. Он не хотел этого говорить. Он держал это в секрете, потому что не хотел его волновать. Его разум был ясен, а тело расслаблено, и потому слова вышли сами собой.
— Когда это началось? И почему вы мне не сказали? Думали ли вы, что я просто проигнорирую это, если вы продолжите молчать?
Вопросы хлынули потоком. Глядя на лицо Феликса, на котором отражалась тревога и гнев, Лоуэлл мысленно вздохнул.
Для человека, который считает ,что его мать умерла от ослабленного здоровья после родов... конечно, было ы трудно поговорить о здоровье. Это была моя ошибка. Если я не собирался это скрывать, мне следовало сказать об этом с самого начала.
Лоуэлл знал, что сам бы расстроился, если бы Феликс что-то скрывал о своём здоровье. Это было больно. В идеале он вообще не должен был ничего говорить, но теперь, когда он потерпел неудачу, честность была лучшим выходом.
— На прошлой неделе это начало немного меня беспокоить. Я просто... не хотел вас волновать. Я знал, что если что-нибудь скажу, вы будете сильно беспокоиться.
— Вы планировали держать это в секрете всю оставшуюся жизнь? Чтобы даже если бы вы страдали и умирали от боли, я бы не узнал об этом только потому, что вы не хотели, меня обременять?
Его слова были довольно резкими, но его тон был тихим и полным печали. Когда Феликс нежно провёл по спине Лоуэлла, тот медленно моргнул.
— Думаю, я ошибся в оценке ситуации. — Лоуэлл смотрел прямо в дрожащие глаза Феликса. — Если то, что я сказал об этом так поздно, лишь только усилило ваше беспокойство, значит мне следовало сказать об этом с самого начала. Верно?
Признав свою ошибку, Лоуэлл почувствовал заметное облегчение.
— С этого момента я буду рассказывать вам даже о мелочах. Но взамен вы должны пообещать мне делать то же самое. Если вас что-то беспокоит или вы что-то подозреваете — просто скажите об этом. Не держите в себе, как делали вчера.
— Если я это пообещаю, вы действительно скажете мне правду, когда вам будет больно?
— Я не лгу вам, Ваша Светлость.
Залитый солнечным светом, Лоуэлл ярко улыбнулся. Феликс, на мгновение заворожённый, почувствовал как напряжение в груди наконец начало рассеиваться.
Эти слова впервые вырвались из уст Феликса. Глаза Лоуэлла расширились, губы приоткрылись, но он не издал ни единого звука. Он просто сидел, разинув рот, а затем разразился заразительным смехом. Никакие слова не могли выразить переполнявшие его эмоции.
— Давайте посмотрим священника осмотреть вашу спину. На всякий случай.
— А затем, если с вами всё в порядке, давайте перекусим чем-нибудь лёгким.
Феликс подхватил Лоуэлла на руки и отнёс его к столу.
Ему всегда было некомфортно, когда мои ноги касались пола. Мне даже и мечтать не позволят прогуляться, пока священник не скажет, что со мной всё в порядке.
Лоуэлл с покорностью принял ложку, которую протянул ему Феликс, думая про себя, что это справедливая месть.
— Это сливочное рагу. Оно подойдёт?
Лоуэлл был непривередлив и с удовольствием ел рагу с морковью, картофелем и говядиной. Однако, больше всего его поразил Феликс. Обячно он плохо переносил сильные запахи еды, но сегодня он выглядел совершенно нормально и даже съел несколько кусочков еды без яблок и мёда.
— Мне просто... показалось, что сегодня я могу немного поесть.
Лоуэлл задумался, не является ли это психосоматическим изменением, или, может быть, последствиями того, что после вчерашней односторонней метки он был полностью пропитал феромонами Феликса. В любом случае он решил позже незаметно спросить об этом священника. Сколько бы книг он ни прочитал, он никак не мог знать всё об этом мире.
Тем не менее, Феликс съел немного. Он поел ещё немного яблочного салата, а затем отложил вилку. Вместо этого он подождал пока Лоуэлл закончит есть, а затем спросил:
— ...Вы хотите покинуть башню?