Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 3.
Я повторяю эти слова про себя, идя по улице, всё ещё озабоченная возможной беременностью, даже готовясь заступиться за свою сестру. В каком-то смысле это защитный механизм: я собираюсь умолять Доминика Синклера спасти работу Коры, и мне нужна утешительная мысль, чтобы пережить это.
Его телохранители видят меня раньше и я вижу, как они шевелят губами, наблюдая за моим приближением, несомненно, давая ему понять, что я здесь. Нервно приближаясь сзади к Доминику, я в сотый раз задаюсь вопросом, не ошибка ли это. Кто я такая, чтобы просить об одолжении одного из самых влиятельных людей на планете? Встряхнувшись, я мысленно говорю себе: заткнись — это ради Коры. Я, может быть, и не буду храброй ради себя, но я могу быть храброй ради неё.
— Господин Синклер? — Я неуверенно спрашиваю, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Он оборачивается и властно смотрит на меня сверху вниз.
— Я Элла Рейна, я работаю няней у Джейка и Милли Грейвс, — начинаю я, покусывая нижнюю губу.
Его тёмные глаза встречаются с моими губами, и внезапно я чувствую себя испуганным кроликом перед голодным волком.
— Я знаю, кто ты, Элла. — Звук моего имени на его губах вызывает дрожь по спине. Он произносит знакомые слоги с такой целеустремлённостью, словно они действительно что-то значат для него.
— О… ну, я не хочу показаться дерзкой, но я дружу с доктором Корой Дэниелс…
Как только я произношу её имя, его выражение лица меняется, и в глазах вспыхивает какая-то неопознанная эмоция.
— Она сказала мне, что у нее проблемы на работе, и я знаю, что вы один из доноров банка. — Я импровизирую. — Я не знаю, в чём обвиняют Кору, но уверена, что она невиновна. Она невероятно серьёзно относится к своей работе и никогда бы не стала рисковать своей карьерой.
— И чего ты ожидаешь от меня? — зловеще спрашивает Доминик. Я понимаю, что он не верит моей слабой истории, его язык тела полностью изменился, и я чувствую, как в воздухе вокруг нас вибрирует его нарастающий гнев.
— Я просто подумала… я надеялась, что если у вас есть хоть какое-то влияние, вы сможете замолвить за неё словечко, — заканчиваю я, чувствуя, как румянец заливает мои щёки. Мне одновременно стыдно за такую жалкую попытку, но я не знаю, как ещё поступить с такой деликатной темой. Меньше всего мне хочется ещё больше усугубить и без того сложную ситуацию для Коры.
Челюсть Доминика дёргается, когда он смотрит на меня, и голос в глубине души подталкивает меня к бегству.
— Насколько я понимаю, ваша подруга совершила очень серьёзную ошибку, и последствия более чем заслужены. Лучшее, что она может сделать сейчас, — это взять на себя ответственность за свои ошибки, а не посылать вас делать за неё грязную работу.
— Я… она этого не делала, она даже не знает, что я здесь! Клянусь! — умоляю я.
— Я сказал всё, что хотел сказать по этому поводу, — заявляет Доминик, отворачиваясь от меня и направляясь в свой дом. Дверь захлопывается за ним, и я остаюсь наедине с его телохранителями.
— Вам нужно уйти сейчас же, мисс, — резко объявляет один из мужчин.
— Я не могу, — стону я, — он должен понять, она потеряет всё!
— Мы больше не будем вас уговаривать, — рычит второй охранник, в его словах звучит явная угроза.
— Пожалуйста, она невиновна. — Я пытаюсь умолять, взывая к пониманию, — Вы должны… — прежде чем я успеваю сказать что-либо ещё, мужчины хватают меня за руки и пытаются увести с территории. Чувствуя себя в полном отчаянии, я упираюсь ногами, решив, что моё достоинство стоит всего будущего Коры. — Умоляю вас, если бы я могла поговорить с мистером Синклером…
— Вы уже поговорили с ним, — ворчит первый охранник, — и, честно говоря, вам повезло, что он был так великодушен к вам. Ваша подруга явно сказала вам то, чего не следовало говорить.
В следующее мгновение меня с такой силой сбрасывают с территории на тротуар, что я теряю равновесие и падаю на землю, а слёзы вспыхивают у меня на глазах. Железные ворота захлопываются за мной, и у меня нет другого выбора, кроме как ускользнуть, прежде чем я смогу ещё больше опозориться.
Конечно, это было только начало моих несчастий. Когда я пришла на работу на следующий день, обнаружила, что мои ключи больше не подходят к замкам на входной двери. Я постучала, охваченная недоумением, и через несколько минут дверь распахнулась, я увидела разъярённую мать Джейка и Милли.
— Мои ключи не подходят, — говорю я ей, удивляясь, почему она так свирепо на меня смотрит.
— Они и не должны подходить, — холодно отвечает она. — Со вчерашнего дня ваши услуги больше не требуются.
— Я… вы меня увольняете? — пискнула я, не веря своим ушам. — Почему?
— Нам позвонили соседи, — высокомерно объясняет она. — Видимо, вы позволили Джейку выбежать на дорогу на днях, где его чуть не сбила машина! А вчера вас видели, как вы выставили себя дурой у дома Доминика Синклера — сказали, что его телохранителям пришлось вытаскивать вас оттуда, как какого-то преступника.
— Это несправедливо, этого не было! — умоляюще говорю я. — Джейк бросил свою игрушку на дорогу и побежал за ней, я этого не допустила, а то, что случилось с мистером Синклером, было недоразумением.
— Я не хочу это слышать, — шипит она. — Уходи, пока я не вызвала полицию.
— Пожалуйста, можно мне хотя бы попрощаться с детьми? — прошу я, молясь, чтобы она проявила ко мне эту милость.
— Я набираю номер, — просто отвечает она, доставая телефон из кармана.
— Нет! — я поднимаю сложенные вместе ладони, как в молитве, — Все в порядке, я уйду.
Уже во второй раз на этой неделе я с чувством стыда бреду по этому роскошному району со слезами на глазах. Ещё больнее, чем потеря работы, то, что я не смогла объяснить ситуацию Джейку и Милли или увидеть их в последний раз. Я уверена, что их мать расскажет им ужасные вещи обо мне, несмотря на то, что я с любовью воспитывала их последние два года.
Я знаю, что в этом виноват Доминик Синклер. Я ни на секунду не верю рассказу моего бывшего босса о соседях. Он явно хотел наказать меня, так же, как наказывает Кору. Меня охватывает ярость, и вдруг мне хочется как-нибудь наказать его. Мне несвойственно быть такой мстительной, но сейчас мне действительно кажется, что вся моя жизнь рушится, и отчасти это его вина.
Я потратила все свои деньги на искусственное оплодотворение,