Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 65.
Мой разум кружится, пока я смотрю в тёмный лес. Несколько недель мне казалось, что мы с Синклером застряли в одном и том же шаблоне: флирт, сдерживание, срывы и слишком глубокое погружение, а затем отступление. Казалось, два шага вперёд и один шаг назад, но на самом деле эти шаги постепенно приближали нас к этой точке. Эта дикая охота кажется поворотным моментом для наших отношений — критическим испытанием, которое решит, станем ли мы любовниками или останемся друзьями — если это можно так назвать.
Я знаю, что решение за мной. Несмотря на всю его привязанность, комплименты и ласковые слова, Синклер пообещал следовать моему примеру, когда дело дойдёт до перехода на следующий уровень. Я ценю его сдержанность, но есть и часть меня, которая хочет, чтобы он принял решение за меня. Это ещё один импульс, который этот щенок мне дал, и я даже не могу его понять. Я никогда в жизни не хотела, чтобы кто-то принимал за меня решения, но вот я мучаюсь от желания к мужчине, которого едва знаю, и мечтаю хоть раз в жизни не нести за него ответственность.
Думаю, в этом и проблема. Искушение настолько сильно, что хочется отбросить всякую осторожность, но я знаю, что это не так. Я знаю гораздо больше. Так почему же я всё ещё раздумываю?
Потому что это Синклер. Он другой. Он принадлежит нам. — Подбадривает меня внутренний голос.
Я не знаю, какие лекарства ты принимаешь, но тебе действительно нужно взять себя в руки. — Возражаю я, чувствуя себя увереннее теперь, когда моя совесть показала, насколько безумной эта беременность делает нас.
Это временно. Это пройдёт, когда я рожу. Я не могу бегать и выписывать чеки, которые моё сердце не сможет обналичить через несколько месяцев. Сосредоточься на щенке, сосредоточься на будущем.
Я оглядываюсь на других участников церемонии: другие волчицы, одетые в платья, похожие на мои, их партнёры, словно липучки, прилипшие к ним в ожидании охоты. Уверена, что ещё несколько мгновений назад мы с Синклером выглядели почти точно так же, но теперь я шагнула вперёд, чтобы начать ритуал. Эфирная музыка наполняет воздух, неподалёку играет оркестр на инструментах, которых я никогда раньше не видела, барабаны и голоса возносятся к полной луне. Мурашки пробегают по моей замёрзшей коже, и впервые с начала этого путешествия я понимаю, что имела в виду Эйлин, когда говорила, что оборотни могут чувствовать магию Богини. Возможно, мне это просто кажется, как человеку, который считает, что принял наркотики, и поэтому ведёт себя как пьяный, но я могу поклясться, что сегодня вечером воздух ощущается по-другому.
Сегодня вечером я чувствую себя по-другому.
Я закрываю глаза и поднимаю лицо к небесам, позволяя странным ощущениям нарастать. Неужели это безумие — думать, что я действительно чувствую луну на своей коже, или что электричество, пульсирующее в моих венах, — это не просто моё собственное возбуждение, а нечто большее?
Я чувствую на себе взгляд Синклера, и я оглядываюсь на него, когда один из слуг протягивает мне пылающий фонарь. Синклер выглядит так, будто едва держится. На нём меховая накидка, как и на мне, но под ней он совершенно без рубашки, только в гладких чёрных брюках и босиком. Его зелёные глаза светятся в темноте, и я вижу его когти и клыки. Его волк, должно быть, уже на поверхности, и я вспоминаю, что он говорил мне о том, что его сила сегодня ночью будет самой сильной.
Я не буду собой. Он предупреждал меня. Я не уверена, полностью ли он потерял себя, но я чувствую, как от него исходит мощная волна силы, по крайней мере, мне кажется. Должно быть, для настоящих оборотней это намного интенсивнее. Я начинаю дрожать и отворачиваться, прежде чем внутренний голос успевает сказать мне, чтобы я украла поцелуй или немедленно убежала. Вместо этого я делаю глубокий вдох и отправляюсь в темноту, медленно набирая скорость по мере нарастания музыки. Сотни парящих фонариков взлетают в небо, когда я исчезаю в лесу, и как только я скрываюсь из виду, я увеличиваю скорость.
Синклер заставил меня пообещать не бежать, как только он меня поймает, но ничего не сказал об этом заранее. Я никогда не была бегуньей, но сегодня нет ничего лучше, чем мчаться сквозь деревья и чувствовать холодный зимний ветер на коже. Глубокий снег затрудняет бег, но золотистый свет моего фонарика отбрасывает тёплое сияние на густые вечнозелёные деревья, и я мчусь вперёд без колебаний.
Я бегу уже около пяти минут, удивляясь, что совсем не задыхаюсь, когда пронзительный вой сотрясает воздух. На одно поразительное мгновение моё тело замерло, дрожа и содрогаясь, когда волк Синклера позвал меня. Этот звук парализовал меня, несомненно, дав ему фору, прежде чем он начал преследование, но как только все закончилось, я смогла продолжить. В этот момент настоящая волчица бросила бы фонарь и одежду, чтобы превратиться, но Синклер пообещал мне, что никто не заметит, что я этого не делаю. Все остальные волки гораздо больше озабочены своей охотой сегодня ночью, и они даже не войдут в лес, пока Синклер не взвоет от радости, когда меня поймают.
Я всё ещё слышу далёкую музыку, и адреналин и восторг захлёстывают меня, пока я продолжаю бежать. Я так широко улыбаюсь, что у меня болят щёки, и я буквально на грани хихиканья. Почему я раньше никогда не бегала в лесу? Я и не подозревала, что упускаю.
Синклер снова воет, и снова я вынуждена остановиться, пока не пройдёт дрожащая потребность, пронизывающая всё моё тело. На этот раз я понимаю, почему я так дрожу и трясусь, потому что один только звук зажёг моё тело. Он словно прикасался ко мне, оживляя все мои забытые нервные окончания так, как может только он. Мне начинают по-настоящему не нравиться его вой. Я не могу позволить ему поймать меня, если он продолжит выть, он меня поймает. Это несправедливо. Голос в моей голове стонет, сбрасывая гнетущую тяжесть его силы, чтобы мы продолжили полёт.
Беги, просто беги. — отвечаю я, не понимая, откуда это берётся. Несколько минут назад я была полна решимости позволить Синклеру догнать меня, но теперь это кажется невозможным. Это даже не вариант. Я не хочу, чтобы меня поймали. Я просто хочу бежать вот так вечно. Я никогда не чувствовала себя такой свободной.
Кто такой Синклер, чтобы нас останавливать? — спрашивает меня совесть. — Он не наш начальник, я никогда не перестану бежать, и мне плевать, что он говорит.
Да. — думаю я, соглашаясь. — Ты права, ты совершенно права. Мы никогда не остановимся.
Ещё один вой разносится в воздухе, и я готовлюсь остановиться и сразиться с этим зовом, но почему-то на этот раз моё тело не реагирует. Как будто третий вой вообще на меня не действует. Неужели я стала невосприимчива? Неужели я так далеко, что он больше не может на меня повлиять? Это не имеет никакого смысла, он в десять раз быстрее меня — он, должно быть, сокращает дистанцию с каждой минутой.
Я всё ещё размышляю над этим, когда слышу отдалённое рычание, и мне приходит в голову, что третий вой был выше первых двух. Должно ли это что-то значить? Он приближается ко мне? Это был победный вой?
Я прислушиваюсь к лесу позади меня, и, конечно же, слышу не только музыку и совиные песни. Я ожидаю размеренного шага гигантского волка, но воздух затуманен слишком большим количеством звуков — отдалёнными рычаниями и странными тресками, скулами и скулежом. Я думал, остальные не начнут охоту, пока не закончат нашу часть? — думаю я, и меня пронзает страх. И это совсем не похоже на секс.
Краем глаза я замечаю вспышку движения, но затем такая же вспышка происходит с другой стороны. Я начинаю дёргать головой из стороны в сторону, пытаясь понять, что увидел. К сожалению, я не могу этого сделать и одновременно следить за тропинкой передо мной. Мне предстоит выбор: искать опасности вокруг или убедиться, что у меня есть путь к отступлению.
Голос в моей голове теперь не просто призывает меня бежать ради забавы, а понимает, что здесь что-то очень не так. Наконец я слышу размеренный стук волчьего следа, его лапы стучат и хрустят в плотном снегу гораздо быстрее, чем мои собственные неуклюжие ноги.
Но когда вдали раздаётся ещё один вой, который нисколько не пробуждает во мне желание бежать, а словно кричит, призывая меня спасаться бегством, я понимаю: волк позади меня — не Синклер, и он не один.