Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 283 (18+).
— Лжец, — шепчу я, бросая на него взгляд через плечо, пока он пристраивается у меня между ног и водит головкой члена вверх-вниз по моей киске, дразня меня. — Ты вовсе не голодал. Ты трахал меня во снах. Разве этого было недостаточно, чтобы утолить голод?
Он тихо усмехается, возвращает член к моей промежности и медленно начинает входить в меня.
— А ты сама скажи, — произносит он, тяжело дыша. — Когда я трахаю тебя во сне, это ощущается так же?
И вдруг я тоже начинаю хватать ртом воздух, когда он входит в меня, а перед глазами плывут искры, я крепко зажмуриваюсь и издаю стон, уткнувшись лицом в подушку. Каждый дюйм его тела растягивает меня, даря ощущение бесконечной наполненности. Я чувствую, как головка его члена раздвигает меня, прокладывая путь остальной части внутрь. Это ощущение захлёстывает меня, словно шторм, а наслаждение заставляет мои бедра подаваться навстречу, подгоняя его, требуя большего.
Синклер тяжело вздрагивает, когда наконец входит в меня до самого конца. Затем он отстраняется, заставляя меня снова застонать, когда он чуть выходит наружу, а потом с силой вонзается обратно. Он прижимается ко мне ещё плотнее: одна его рука находит мою грудь, пока он повторяет движения снова и снова — грубые, дикие толчки, над которыми ни у кого из нас нет власти. Напряжение нарастает: его вторая рука скользит по моему бедру и давит на мой набухший, жаждущий клитор и я вскрикиваю от этого давления, а он ускоряет темп.
— Прости, — цедит он сквозь зубы, совершенно теряя контроль от накала страсти после месяцев желания, воздержания и сдерживания себя. — Черт, Элла, прости... я не могу больше сдерживаться... ты такая...
А затем его тело сотрясает последний спазм, он издаёт стон, и я чувствую, как он изливается в меня — тепло, густо и щедро. Сама мысль об этом, о том, как он выбрасывает горячую сперму глубоко внутрь меня, — заставляет и меня достичь пика; оргазм вынуждает меня с силой податься бёдрами назад, насаживаясь на него глубже, прямо на ту самую заветную точку, от которой меня всю трясёт и пробирает дрожью.
Мы какое-то время лежим неподвижно, обессиленные: я прижата спиной к его груди, мы тихо дышим, пытаясь отдышаться.
— Элла, — шепчет он через мгновение и моё имя едва слышно в его дыхании. — Ты... ты в порядке?
Я киваю с закрытыми глазами, позволяя телу ощутить остаточную дрожь, пробегающую с головы до пят.
— Нет, — говорит он, слегка встряхивая меня за плечо. — Я имею в виду... малыша.
При этих словах я тут же открываю глаза и смотрю на свой живот, быстро оценивая обстановку, но...
— Нет, — стону я, внезапно разочаровавшись. — Нет, никаких изменений, Доминик, — шепчу я, поворачиваясь к нему и обиженно надувая губы. — Он всё ещё... там. И, похоже, твердо решил не появляться на свет.
— Ну что ж, — рычит мой истинный, поворачивая моё лицо к себе и скалясь в хищной улыбке. — Придётся нам продолжать попытки.
Я вздыхаю и улыбаюсь, чувствуя, что Синклер понимает мои эмоции. Так чудесно снова быть с любимым вот так, но если цель всего этого — каким-то образом выманить малыша наружу?..
— Не знаю, Синклер, — говорю я, поглаживая живот. — Я не чувствую никаких признаков родов. Думаю, нам придётся запастись терпением.
Он довольно пожимает плечами, ничуть не расстроившись из-за этого.
— Меня это устраивает, — бормочет он, начиная нежно целовать моё тело, спускаясь всё ниже. — Это даст мне больше времени насладиться твоими сексуальными формами, пока они у тебя ещё есть.
Я тихо смеюсь, переполненная счастьем, пока мой истинный осыпает меня поцелуями. Пожалуй, он прав: даже если нам предстоит ждать ещё несколько недель, мы, по крайней мере, сможем наполнить новым смыслом понятие «постельный режим».
Через несколько часов мы ложимся спать довольные и умиротворённые после долгого дня, проведённого в тесных объятиях друг друга. Не всё время уходит на секс, хотя, конечно, без него не обходится. Но большую часть времени мы просто прижимаемся друг к другу, позволяя телам вернуться к привычному ритму, а дыханию и сердцебиению синхронизироваться так, как это было невозможно на протяжении многих недель. Я погружаюсь в мир сновидений, чувствуя себя совершенно спокойно и мне не нужно звать Синклера к себе сегодня ночью, ведь я знаю: он будет ждать меня, когда я проснусь. Дело не в том, что я не хочу видеть его рядом — просто сейчас наступил момент умиротворения: он видит свои сны, а я — свои; мы словно порознь, но в то же время вместе. Тело расслаблено, и я с готовностью проваливаюсь в сон, предвкушая первую за долгое время ночь по-настоящему глубокого отдыха.
Поэтому я удивляюсь, когда спустя несколько часов просыпаюсь от сильной ноющей боли в пояснице. Я тихонько стону от дискомфорта и пытаюсь размять ноющие мышцы, но боль лишь усиливается и уходит глубже. Я судорожно вдыхаю, когда тело пронзает острая боль: она начинается где-то в середине живота, а затем разливается по всему организму. Хмурясь, я смотрю на живот и провожу по нему руками, пытаясь понять, что происходит. Может, я что-то не то съела?..
Потому что ощущения такие, словно... ну, словно у меня сильное вздутие живота? Или начинаются месячные?
Впрочем, боль отступает, и я снова ненадолго засыпаю.
Меня рывком приподнимает и я почти сажусь, когда минут через десять боль возвращается:+. На этот раз она глубокая и отдаётся во всех мышцах. Я тихо вскрикиваю, чувствуя, как боль разливается по спине и спускается по внутренней стороне бёдер.
Синклер просыпается рядом, садится и кладёт руку мне на плечо.
— Элла? — обеспокоенно спрашивает он.
— Я в порядке, — бормочу я, оглядываясь через плечо и поглаживая живот. — Просто думаю, что...
— Что? — встревоженно переспрашивает он.
— Ну... — говорю я, поворачиваясь и улыбаясь ему. — Может, мы всё-таки не зря провели этот день.
Я широко улыбаюсь и позволяю ему прижать ладони к моему животу.
— Правда? — выдыхает он, заворожённо глядя на мой живот. Затем переводит взгляд на меня с любопытством, — Ты спрашивала малыша?
Я тихо смеюсь и качаю головой: боль и давление внизу живота немного утихают.
— Нет, — говорю я, — мне и в голову не пришло». Затем я закрываю глаза и мысленно тянусь к ребёнку. Я сразу чувствую, что ему некомфортно и он жаждет перемен. Не в плохом смысле, просто...
— Ого, — произношу я, широко открывая глаза и видя серьёзное лицо Синклера. Его глаза закрыты — он тоже тянется к Рэйфу, пытаясь понять его состояние. Затем Синклер открывает глаза и широко улыбается мне.
— Думаю, ты права, — шепчет мой истинный. — Думаю, он готов.
На моем лице расцветает широкая, полная восторга улыбка. Я жду, что он улыбнётся в ответ, но он вдруг вскакивает с кровати и бросается к шкафу.
— Куда ты? — растерянно спрашиваю я.
— Достаю сумку для роддома! — кричит он мне. — Нам пора ехать!
Я тихо смеюсь, глядя на его панику.
— Синклер, — зову я, протягивая ему руку, когда он выходит из гардеробной с сумкой в руках и паникой на лице. — У нас есть время: схватки пока идут с большими интервалами.
— Насколько большими? — подозрительно спрашивает он.
— Не знаю, — отвечаю я, глядя на свой живот. — Но они только начались, и пока не слишком болезненные. У некоторых женщин это занимает часы...
— Ты не человек, Элла, — говорит Синклер, подходя ко мне. — У волков всё иначе.
— Всё происходит быстрее? — спрашиваю я, глядя на него снизу вверх и меня внезапно охватывает тревога: я жалею, что не догадалась спросить об этом Хэнка.
Синклер проводит рукой по волосам, тревожно поглядывая на дверь.
— Не знаю, — отвечает он. Я наклоняюсь, беру его за руку и тяну на себя, возвращая его внимание к себе.
— Давай засечем время, — предлагаю я с лёгким волнением. — И напишем Коре и Хэнку. В конце концов, если роды затянутся на целый день, я бы предпочла остаться здесь, в своей удобной постели.
— Пожалуйста, Доминик, — говорю я, улыбаясь ему. — Нужно всего несколько минут, чтобы засечь схватку. Что самое страшное может случиться?