Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 20.
Мне снится, что я на лодке, меня мягко качает под светом звёзд, отражающихся в море. Я смотрю на ночное небо, залитое светом полной луны. Мой живот раздут от щенка, а рядом со мной Синклер, рассказывающий истории о оборотнях — все мифы и легенды своего народа. Его голос несёт меня по волнам, пока он не начинает описывать жизнь, которую мы будем вести вместе с нашим ребёнком. Он рисует картину совершенства, счастливой жизни втроём — меня и моего ребёнка балуют и о нас заботятся, пока он правит своей империей, ни в чем не нуждаясь.
Все это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, и только когда я понимаю, что это сон, я осознаю почему. Когда я открываю глаза, я вижу в них слезы. Меня действительно качает, но не на лодке. Синклер несёт меня из машины внутрь и явно изо всех сил старается меня не разбудить.
Должно быть, я уснула. Я ошеломленно это понимаю.
— Тебе не нужно меня носить, — бормочу я, надеясь, что эмоции в моем голосе спишут на сонливость.
— Тише, — нежно говорит он, — Я не против. Просто отдохни.
В другой раз я бы, наверное, возразила, но я так хочу спать, и его объятия так приятны, что я просто прижимаюсь к нему. К моему удивлению, Синклер наклоняет лицо к моим волосам и делает глубокий вдох.
— С каждым днём ты все больше пахнешь волком, — говорит он. — Ребёнок, должно быть, очень здоров.
Эта мысль заставляет меня улыбнуться:
— Скоро ли я почувствую его движения, если беременность такая короткая?
—Через пару месяцев — да», — подтверждает он.
Это все ещё раньше, чем у людей начинают шевелиться дети, но я чувствую такое нетерпение.
— Может быть, но ожидание того стоит, милая Элла.
— Бывают ли… бывают ли осложнения при беременности оборотнями? — спрашиваю я, наконец набравшись смелости высказать это скрытое беспокойство. Эта мысль не давала мне покоя с тех пор, как врач сказал, что ребёнок развивается медленно, но Синклер казался таким уверенным, что я убедила себя, что все в порядке.
— Редко, — отвечает он. — Но такое случается. Поэтому я так осторожен с тобой — я не хочу, чтобы что-то случилось, ради нас обоих.
Я фыркаю, прижимаясь носом к его груди и вдыхая его запах.
— Думаю, тебе просто нравится указывать людям, что делать — с ребёнком или без.
В глазах Синклера мелькает волчий огонёк, но он ухмыляется:
— Продолжай в том же духе, непослушная, и я покажу тебе, что такое настоящая строгость. — Прежде чем я успеваю ответить или обдумать, что это может означать, он врывается в мою спальню, направляясь к моей кровати, словно собираясь уложить меня спать.
— Нет, сначала я хочу принять душ, — возражаю я.
— Ты уверена? Уже очень поздно, — спрашивает Синклер.
— Ненавижу ложиться спать, не чувствуя себя чистой. — После детства, когда я почти всегда чувствовала себя грязной, это стало для меня костылём.
Синклер помогает мне расстегнуть молнию на платье, и через несколько минут я стою под парящим водопадом, всё больше и больше ощущая себя собой, пока смывается всё больше дневной суеты. Я чувствовала себя другим человеком со всем этим макияжем и нарядами, такое облегчение — наконец-то избавиться от всего этого.
Я смываю шампунь с волос, когда слышу странное рычание — резкое и совсем рядом. Это не Синклер, и это не ментальная связь с ребёнком. Я не знаю, как я могу отличить его рычание от чужого, но в глубине души я знаю, что опасность близко. Кто-то зашёл в ванную после меня? Я в панике, пытаясь разглядеть сквозь запотевшее стекло, как им удалось пройти мимо охраны Синклера?!
Снова раздаётся рычание, эхом разносившееся по небольшому помещению, и я вскрикиваю от страха, не в силах сдержать крик. Не прошло и десяти секунд, как дверь распахнулась, и появился Синклер, в его глазах светился волк.
— Элла, ты в порядке? Что случилось?
Он подходит к душевой кабине, открывает стеклянную дверь, чтобы выпустить пар, и находит меня, свернувшуюся калачиком в углу.
— Клянусь, кто-то был здесь со мной, — признаюсь я дрожащим голосом. — Я слышала рычание и свирепость, но не могла разглядеть сквозь пар.
Тело Синклера, и без того напряжённое, ещё больше сжимается, когда он начинает обнюхивать воздух и осматривать комнату.
— Я ничего не чувствую, — говорит он мне спустя мгновение, — но я всё равно прикажу охранникам обыскать территорию, на всякий случай. Он выбегает из комнаты лишь на мгновение, чтобы отдать несколько приказов охранникам, веля им начать обыск территории. Пока его нет, я обматываю полотенцем своё обнажённое тело, пытаясь успокоить дрожь.
Как только Синклер возвращается, он обнимает меня.
— Всё в порядке, Элла, ты в безопасности, — обещает он.
— Прости, я не знаю, что со мной не так, — извиняюсь я.
— Всё в порядке, наверное, это просто накопился стресс» — объясняет он. — Но если ты не чувствуешь себя в безопасности, можешь переночевать сегодня в моей комнате.
Я киваю ему в грудь, впервые понимая, что она обнажена. Должно быть, он сам готовился ко сну.
Мои нервы настолько расшатаны, что я даже не возражаю, когда он поднимает меня на руки, и не думаю о том, чтобы остановиться и взять пижаму, я просто позволяю Синклеру отнести меня в его комнату. Когда он меня укладывает, я понимаю, что на мне нет никакой одежды, чтобы в ней спать. Я замираю, пытаясь решить, вернуться ли мне или попросить что-нибудь одолжить, когда голос Синклера прерывает мои мысли.
— Что, что случилось? — тревожно спрашиваю я, оборачиваясь и выискивая угрозу.
Однако внимание Синклера сосредоточено на мне, и внезапно я болезненно осознаю, что на мне только полотенце.
— Ты смыла мой запах, — хмурится он, приближаясь.
— И что? — бормочу я, — Я просто хочу спать. Никто не будет меня чувствовать.
— Я… какой риск? — бормочу я, чувствуя, как кровь закипает в ответ.
— Ну, если мне придётся рано вставать и идти в офис, у меня не будет времени тебя пометить, прежде чем я уйду, — рассуждает Синклер. — Боюсь, мой волк довольно настойчив. Сегодня вечером это необходимо.
— Это для защиты ребёнка, он не даст нам покоя, пока это не будет сделано.
Он теперь возвышается надо мной, и я уже чувствую, как моё тело возбуждается. Последние пару раз, когда он оставлял на мне метки, были почти опасно возбуждающими.
— Но я голая, — прошептала я, словно это какой-то секрет.
Его зелёные глаза сверкнули, и по моей спине пробежал озноб.
— Хочешь, я принесу тебе нижнее белье?
Я прикусила нижнюю губу. Я не хочу, чтобы он уходил и мысль о том, чтобы быть совершенно голой с этим мужчиной, невероятно интригует. К тому же, я знаю, что для него это ничего не значит. Обнажённость для оборотней — это совершенно нормально, и он может считать меня красивой или хорошо целующейся, но в конце концов, я все ещё человек. Он никогда не захочет меня такой.
Через мгновение я качаю головой, надеясь, что не опозорюсь окончательно. Синклер одобрительно кивает и тянется за моим полотенцем. Я инстинктивно прижимаю ткань к коже, отступая подальше от него. Он поднимает бровь:
— Нет, — вызывающе отвечаю я, разворачивая махровое полотенце и полностью обнажая себя перед ним.
Его тёмный взгляд скользит по каждому сантиметру моей обнажённой кожи и вскоре у меня по коже пробегают мурашки. Синклер снимает свою одежду, и мне приходится прилагать все усилия, чтобы не смотреть ниже его пояса. Он прижимает меня к кровати, и когда мои бедра касаются матраса, я забираюсь на него, все ещё отступая подальше от него, но слишком боясь повернуться спиной к такому известному хищнику. Я знаю, он никогда не причинит мне вреда, но сейчас его волк управляет мной и я чувствую его силу глубоко в своих костях.
Я отступаю назад к подушкам, и вдруг Синклер оказывается со мной на кровати. Он стоит на четвереньках, преследуя меня с убийственной грацией, пока я не оказываюсь прижатой к нему, чувствуя себя более уязвимой, чем когда-либо в жизни. В его груди раздаётся тихое мурлыканье, его зелёные глаза впиваются в мои и каким-то образом я чувствую успокоение, даже когда он опускает лицо к изгибу моей шеи и вдыхает мой воздух. Его грудь касается моей, и мне стыдно осознавать, что мои соски уже затвердели.
— Тебе холодно? — шепчет он мне на ухо.
Я киваю, не чувствуя себя достаточно смелой, чтобы признаться, насколько я возбуждена.
— Ммм, давай посмотрим, что мы можем с этим сделать, — предлагает он, прижимаясь своими конечностями к моим. В следующее мгновение его тело извивается, прижимаясь к моему, а его руки ласкают каждый сантиметр моего тела. Это похоже на те разы, когда он оставлял на мне свои следы, только ещё более интимно, чем раньше.