Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 19.
Элла медленно высвободилась из тела Синклера, когда он опустил её ноги на землю, чувствуя себя ужасно неуверенно. Публика всё ещё шумела, но внушительный Альфа изучал её, словно она была какой-то любопытной аномалией — чем-то, что он отчаянно пытался разгадать. Её щёки были ярко-красными, но она следовала его примеру. Синклер не отводил от неё взгляда, чтобы поприветствовать зрителей — поэтому и она не отводила.
Элла и представить не могла, насколько более значимым был для Синклера такой взгляд, а не улыбка. Оборотни — существа, полные необузданной страсти и сильных чувств, конечно, были и беззаботные моменты, но взгляд успешно спарившихся Альфы и Луны не был похож на те влюблённые выражения, которые так часто демонстрируют люди в отношениях. Для окружающих сосредоточенное внимание Синклера на маленькой девочке выглядело как преданный любовник, жаждущий своей избранницы, а её тревожная энергия лишь подтверждала это — волчица, которая только что публично спровоцировала похоть своего избранника и теперь должна будет столкнуться с последствиями, вернувшись домой.
Эта картина лишь усилила их аплодисменты, и это немного успокоило Эллу. Синклер, возможно, и не был ею доволен, но толпа, безусловно, была. Это ведь не могло быть полной ошибкой, не так ли?
— Как мило, но это не совсем суть игры. — Протяжная критика принца наконец разрушила чары, отвлекая внимание Эллы и Синклера друг от друга.
— Разве не так? — невинно спросила Элла, чувствуя себя менее запуганной принцем, чем волком, всё ещё держащим её в железной хватке. — Он велел мне поцеловать его — я должна была отказаться?
Зрители рассмеялись и зааплодировали, а Синклер обратил на них свои сияющие глаза.
— Без сомнения, вы простите нам наше прощание, — дерзко заявил он, вызвав новую волну свиста. — Моей паре нужно немного внимания.
Элла моргнула, гадая, действительно ли он имел в виду то, что она подозревала. Неужели волки так открыто говорят о сексе? Прежде чем она успела об этом подумать, Король встал и произнёс тост:
Синклер провёл Эллу сквозь поток поздравлений и добрых пожеланий, мимо медийной шумихи, обратно в безопасное место своего лимузина.
Она скользнула в дальний конец машины, прячась от вспышек фотокамер за затемненными окнами. Когда Синклер сел чуть позже, он сразу же обратил внимание на Эллу. Уголок его рта приподнялся, когда он увидел, что она сидит как можно дальше.
— Есть ли причина, по которой ты так далеко?
— Ты злишься? — пробормотала Элла в ответ, обнимая себя за талию. Она мучительно осознавала, что если она сильно ошибётся, это может стоить ей ребёнка.
— Как я могу злиться? — воскликнул Синклер, по-настоящему потрясённый. — Элла, ты спасла положение. Это было блестяще. Теперь никто из Альф в совете не будет меня допрашивать. Ты даже Королю понравилась. Моя кампания в безопасности благодаря твоей сообразительности.
— О, — она немного расслабилась, чувствуя себя глупо. — Ты выглядел таким суровым после поцелуя, я просто… я думала, что все испортила.
— Вовсе нет, — объявил Синклер, когда машина медленно тронулась. — Но мне любопытно, что побудило тебя поцеловать меня.
Элла уставилась на свои колени.
— Это первое, что пришло мне в голову. Я знала, что мы потерпим неудачу, если нам действительно придётся играть в эту игру.
— Но почему поцелуй? — настаивал он. — Ты и так чувствовала себя плохо, могла бы легко оправдаться утренней тошнотой. Никто бы тебя не осудил.
— Не знаю, — пожала она плечами, нервно теребя себя.
— Тебе понравилось? — настаивал он, его низкий голос был словно обёрнутая бархатом сталь.
— Что?! — прощебетала Элла, её золотистые глаза расширились. — Конечно, нет, это было просто для показухи. К тому же, я всё равно не умею хорошо целоваться.
— Почему, чёрт возьми, ты так думаешь? — спросил он.
— Майк мне говорил, не раз... — призналась она, её голос был едва слышен.
Синклер поднялся со своего места, услышав более чем достаточно. Он подошёл к Элле, опустился на колени на пол машины, чтобы посмотреть ей в глаза. «Он собирается меня коснуться?» — с тревогой подумала Элла. «Почему я так сильно хочу почувствовать его руки на себе?» Ответ она получила мгновение спустя, когда он взял её подбородок между большим и указательным пальцами и наклонил её лицо к своему.
— Твой бывший был чёртовым идиотом, — пробормотал он. — По многим причинам.
Её сердце сжалось. Она не могла не заметить, сколько людей в тот вечер восхищались её красотой и как гордился Синклер, держа её под руку.
— Ты великолепна, Элла, и так считаю не только я. Он идиот, потому что не смог разглядеть за всем этим скрывающуюся силу природы.
— Я не сила природы, — возразила Элла. — Я бедная, слабая и…
— Ты такая, какой я тебя называю. — Элла вздрогнула под его интимным прикосновением и властным поведением. Ей хотелось бросить ему вызов, настоять на своём.
Она знала себя лучше, чем он. С большим усилием она держала рот на замке, потому что понимала, что в этом споре ей не победить. Одобрительно кивнув, Синклер продолжил:
— А я говорю, что ты смелая, умная, такая милая, что я не могу это вынести, и... ты намного сильнее, чем ты думаешь. — Он одарил её волчьей ухмылкой, а затем добавил, — Не говоря уже о том, что ты целуешься лучше всех, кого мне довелось попробовать на вкус.
Элла покраснела, а Синклер усмехнулся и сел рядом с ней. Он обнял её за плечи, предлагая прижаться к его теплу.
— Спасибо, — пробормотала Элла, погружаясь в его объятия.
— Я сказал это не для того, чтобы угодить тебе, — просто заметил Синклер, отмахнувшись от её благодарности. — Я сказал это, потому что это правда.
— Властный волк, — пробормотала Элла, вызвав у него ещё один громогласный смех.
Вскоре её веки стали очень тяжёлыми, и усталость от напряжённого вечера грозила полностью её поглотить. Она пыталась не заснуть до возвращения домой, но внутренний голос твердил ей: «Не глупи». Синклер позаботится о том, чтобы она проснулась, когда придёт время.
Синклер наблюдал, как Элла медленно погружается в сон, чувствуя укол вины за то, что заставил её пережить такой стресс, когда ей так нужен был отдых. Он не мог удержаться и поцеловал её в волосы, снова вспоминая их поцелуй. Несмотря на все её недостатки, он думал, что с Лидией он был на седьмом небе от счастья в плане секса, ведь Богиня сводит пары вместе на основе сексуальной совместимости. Она была лучшей любовницей, которая у него когда-либо была, но поцелуй с ней был совсем не сравним с поцелуем с Эллой.
Она так свободно отдалась процессу, без всяких стеснений и колебаний. Элла, несомненно, была невероятно ласковой женщиной и его ещё больше злило то, что мир столько лет лишал её той любви, которую она заслуживала. Он с нетерпением ждал, когда Майк наконец окажется перед ним. Он преподаст этому бестолковому человеку урок, который тот никогда не забудет.
Синклер вдохнул запах хрупкого человека, успокаивая свой гнев чарующим ароматом Эллы. Его волк одобрительно замурлыкал, его голос поднимался в затылке Синклера. Она пахнет всё лучше и лучше, с каждым днём. Она особенная.
«Наверное, это просто ребёнок», — рассуждал Синклер, точно зная, о чём говорит его волк. Чем больше проходило времени, тем больше Элла пахла как волчица. Честно говоря, это сводило его с ума, заставляло его метить её запахом гораздо чаще и интимнее, чем это было необходимо, играя со своими чувствами на каждом шагу. Он даже не знал, как описать её аромат — в один момент он был похож на свежий дождь и дикие орхидеи, в следующий — на знойные летние ночи и сладкий мёд.
Совершенно иной, чем у щенка, — заметил его волк. — Ты же знаешь, что это не тот же запах.
Это правда, но нет другой причины, по которой её запах мог бы меняться. Ты забываешь, что такого раньше никогда не случалось, мы не знаем, что происходит с людьми, вынашивающими щенков-оборотней. Уверен, что причина в ребёнке.
Волк Синклера закатил глаза. Ладно, прячь голову в песок, если ты такой упрямец. Альфа не знал, что и думать об этом — обо всём этом. Почему его волк так капризничает, спорит и упрямится просто ради упрямства? Такого раньше никогда не случалось. Его волк был с ним с рождения, и они никогда так не ссорились.
Что это вообще значит? И почему именно Элла пробуждает в нём эту звериную сторону? Прав ли его волк? Было ли в ней что-то особенное? Или дело было лишь в том, что она носила его ребёнка, исполняя его мечты, когда никто другой не смог этого сделать? Делало ли это само по себе её особенной? Синклер не привык к неуверенности, и ему это совсем не нравилось. В то же время он не мог заставить себя винить Эллу в том, что она заставила его чувствовать себя так, хотя она, безусловно, была причиной.
Вместо этого он обнаружил, что всю оставшуюся дорогу домой наблюдает за её сном, совершенно заворожённый и совершенно довольный тем, что она ничего не делает.