Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 52.
В самый последний момент Элла, кажется, осознала, что делает, и начала отстраняться. К несчастью для неё, запах её возбуждения наполнял небольшое пространство, в котором мы находились, а желание в её глазах было настолько сильным, что я не мог остановиться. Я схватил её за затылок, прежде чем она успела отстраниться, и одним быстрым движением поцеловал её в губы.
Элла издала жалобный стон, затем охотно опустилась в мои объятия, обняв меня за шею и прижав своё мягкое тело к моему. Я зарычал в ответ, мой волк усмехнулся про себя, когда она заметно вздрогнула. Она была так прекрасна в своей отзывчивости, каждое моё прикосновение вызывало волны жара по её маленькому телу. Было слишком заманчиво продолжать прикасаться к ней и ласкать её по-новому, просто чтобы посмотреть, как она отреагирует.
Несмотря на её нежелание или отсутствие интереса к общению со мной, Элла теперь не проявляет никаких колебаний. Подозреваю, что наш жаркий разговор помог ей преодолеть свои комплексы или опасения. Она слишком возбуждена, чтобы ясно мыслить, и хотя я знаю, что не должен этим пользоваться, я не святой. Я не знаю ни одного мужчины или волка, который мог бы отказать в таком сладком предложении — а она, Боже, какая она сладкая.
Элла отвечает на мои поцелуи с открытым пылом, раздвигая губы для моего любознательного языка и двигаясь, пока не оказывается у меня на коленях. Вскоре её набухшее лоно прижимается к моему члену, разделённое лишь моими брюками и её платьем. Я хочу сорвать с неё одежду, обнажить каждый сантиметр её нежной кожи и наконец воплотить в жизнь свои эротические фантазии о ней. В последнее время я так сильно напряжён, что составляю в голове списки, отмечая всё, что хотел бы сделать с этой прекрасной девушкой, если она когда-нибудь решит впустить меня в свою постель.
Практически пытка сдерживать себя, не развивая наши отношения, зная, как близко я к воплощению этих мечтаний в реальность, и в то же время я безмерно рад просто держать Эллу в своих объятиях. Её губы невероятно притягательны, и я с удовольствием мог бы часами наслаждаться её вкусом. Элла же, напротив, кажется более нетерпеливой. Она постепенно отводит губы от моих и проводит ими по моей челюсти и шее, её ловкие пальцы заняты расстегиванием пуговиц на моей рубашке.
Когда я понимаю, что она задумала, я хватаю ее за тонкие запястья.
— Полегче, красавица, — советую я, опасаясь, что она пожалеет, если я позволю этому продолжаться. — Мы еще даже не дома.
Элла безмолвно ворчит, продолжая лизать и покусывать моё тело, даже когда я держу её руки в плену. В следующее мгновение её маленькие зубки впиваются в мою грудную мышцу — не покусывание, а настоящий укус. Похоже, моей милой особе было всё равно, что ей отказали, и она реагирует, как любая волчица, чей партнёр не даёт ей того, что ей нужно. Я вцепляюсь одной из своих больших рук в шелковистые пряди её волос, оттаскивая её от себя, прежде чем окончательно потеряю контроль. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не бросить её на сиденье и не заявить на неё свои права раз и навсегда, но каким-то образом я справляюсь.
— Чёрт, ты не можешь этого сделать, Элла, — выдавливаю я из себя.
— Почему нет? — я смотрю на неё сверху вниз, замечая такую очаровательную обиженную гримасу, что мне хочется поцеловать её ещё раз.
— Потому что только партнёры кусают друг друга, — вздыхаю я, когда мы расстаёмся. — Это невероятно интимно, это несёт в себе смысл, который ты не понимаешь.
— Так объясни, — возражает она, нахмурив брови от недоумения.
Фыркнув от смеха, я ослабляю хватку на её длинных волосах, проводя пальцами по прядям.
— Не могу. Это волчья штука. Это часть нашей связи, между двумя партнёрами проходит магия, — продолжаю я. — И твой укус — это как открытое приглашение для моего волка завладеть тобой. Его нелегко сдержать.
Я не говорю ей, что так быть не должно. Простой укус любой случайной женщины, конечно, не соблазнил бы моего волка, даже укус любовницы не соблазнил бы его, если бы он и так не хотел ею завладеть. Но Элла этого не знает, и я не хочу её перегружать. Тем не менее, мои слова производят желаемый эффект: мысль о том, что мой волк завладеет ею, отрезвляет Эллу быстрее всего, и напряжение между нами спадает.
Я осторожно достаю сладкий свёрток со своих колен и кладу её на сиденье рядом со мной. Туман похоти всё ещё застилает её глаза, но я вижу, как она медленно приходит в себя после эйфории от эндорфинов. Её пульс уже не такой быстрый, и я кладу ладонь ей на живот, чувствуя нашего щенка. Он проснулся и излучает счастливое удовлетворение, несомненно, довольный нашим присутствием. Я нежно поглаживаю живот Эллы, все еще наслаждаясь неуловимым сознанием нашего малыша.
— Влияние щенка очень сильное — ты с каждым днём ведёшь себя все больше как волк, – замечаю я.
— Прости, – наконец признается Элла, выглядя теперь совершенно растерянной. — Не только за укус… за все. Я не знаю, что на меня нашло.
— Тебе не нужно извиняться, – отвечаю я. — Мне нравится тебя целовать.
— Но это не… — она качает головой. — Я этого не хочу, — настаивает Элла, глядя на меня. — Спасибо, что остановил меня, я… я никогда так не теряла контроль. Я так много говорила о том, чтобы мы не размывали границы наших отношений, а потом вот так набросилась на тебя… Я правда не знаю, как это произошло.
Знаю. Думаю я с улыбкой. Мне следовало ожидать этого, учитывая озорной нрав Эллы и то, как она игриво испытывала меня с самого начала, а также те случаи, когда она очень серьёзно сопротивлялась моему авторитету. Ей нужна твёрдая рука, она жаждет той заботы, которую может дать только сильный партнёр — и совершенно неважно, что она человек.
— Все в порядке, — повторяю я. — И я всегда буду делать все возможное, чтобы мы не увлеклись. — Одно огромное исключение маячит в моем воображении, и после сегодняшней ночи я знаю, что больше не могу откладывать это. — Но Элла, мне действительно нужно предупредить тебя о дикой охоте.
— Дикая охота происходит в предпоследнюю ночь фестиваля. Это традиция, согласно которой самцы волков «охотятся», — я осторожно беру это слово в кавычки, на всякий случай, если она неправильно поймёт, — на своих самок в лесу.
— Знаю, — выдыхает она. — Эйлин мне все рассказала. Она сказала, что мне придётся начать охоту, но ничего страшного, если я не смогу превратиться, потому что я все равно войду в лес в человеческом обличье.
— Да, — подтверждаю я, гадая, рассказала ли ей жена моего беты остальное. — И я полагаю, ты знаешь, что происходит, когда волчиц ловят.
— Эйлин сказала, что празднование происходит путём «создания новых волков».
Как бы смущённо она ни произносила эти слова, этот милый человечек, похоже, не воспринимает это всерьёз. Я понимаю, почему она может не думать, что в нашем случае есть о чем беспокоиться, но, к сожалению, это не соответствует действительности.
— Хорошо. — Я снова соглашаюсь. — Но ты должна понять, что к тому времени, как я доберусь до тебя, я уже буду в облике оборотня. Мой волк будет контролировать ситуацию, и он не такой нежный и терпеливый, как я.
— Но ты же снова превратишься из оборотня в человека, не так ли? — спрашивает она, внезапно потревожившись.
— Да, но он всё ещё будет на передовой, а мы уже будем на охоте. — Интересно, понимает ли она все последствия этого, а потом осознаёт, что не может. Понять это может только оборотень. Я знаю, что должен быть более прямолинейным. — В ту ночь наступит рассвет зимнего солнцестояния, когда наша магия наиболее сильна. В этот день наши волки будут ближе к поверхности, чем почти в любой другой день года. Я не буду собой, я не смогу сдержаться без твоей помощи. Мой волк увидит мать нашего щенка и захочет совершить ритуал — заняться с тобой любовью. Если ты будешь меня подстрекать, я не смогу остановиться.
— Поэтому я не буду тебя подбадривать, — отвечает Элла, как будто решение действительно так просто.
— Это может быть сложнее, чем ты думаешь, — предупреждаю я. — Щенок уже меняет твоё поведение и с самого начала ситуация очень напряжённая. Мы не можем допустить, чтобы то, что произошло сегодня вечером, повторилось на охоте.
— Хорошо. Она серьёзно кивает, явно воспринимая ситуацию очень серьёзно.
— Есть ещё кое-что, — добавляю я, сжимая губы в жёсткую линию.
— Как только я тебя догоню, ты должна перестать бежать. — Я говорю это, надеясь, что влияние детёныша не настолько сильно, чтобы заставить её так поступить. Настоящая волчица не сдастся, пока её партнёр не прижмёт ее к земле, но если дело дойдёт до этого, я думаю, я не смогу сдержаться. — Если ты будешь продолжать, это активизирует мой охотничий инстинкт, и я погонюсь за тобой… Это будет другой вид поощрения, но не менее опасный. Так что, что бы ты ни делала — не убегай.
Я рада, что этот разговор позади, что мы понимаем друг друга. И все же я видел, как Элла сегодня вечером заинтересовалась нашими обычаями и я вижу в ней то же любопытство сейчас. Мне остаётся только надеяться, что это любопытство не настолько сильно, чтобы она решила проверить меня в ночь охоты. Если она это сделает — у нас обеих будут большие проблемы.