Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 12.
Похоже, все, кто жаждал польстить императору, решили сегодня вечером надеть оранжевое.
Оранжевый оттенок — близкий к императорскому золоту — был символом верности. Лоуэлл вспомнил деталь из оригинального романа: дворяне, верные императору или желавшие казаться ему верными, часто одевались в оранжевые тона.
Многие носили настолько ослепительно яркое оранжевое, что это резало глаза, отчаянно пытаясь привлечь внимание императора хотя бы на мгновение. Среди них были и те, чьи пепельные лица странно парили в воздухе, цвет резко контрастировал с их чертами.
— Великий герцог, кажется, мы в последнее время встречаемся довольно часто.
Один из этих одетых в оранжевое дворян подошёл к ним с хитрой ухмылкой.
Он намекал на то, что Феликс пренебрегает своими обязанностями на территории. Тот факт, что он придирался во время официального императорского визита, означает, что он отчаянно пытается что-нибудь провернуть.
Лоуэлл едва сдержал желание нахмуриться, глядя на дворянина, который выглядел как жареный сладкий картофель в этом почти неоновом цвете. Его ухмылка лишь делала его ещё более неприятным на вид.
Так откровенно демонстрируя свою преданность Императору… он просто здесь, чтобы спровоцировать Феликса.
Лоуэлл взглянул на Феликса. Великий герцог никак не отреагировал на такую мелочную провокацию. Вместо этого, возможно, больше обеспокоенный взглядом Лоуэлла, чем колкостью дворянина, он незаметно сжал руку на его талии.
Феликс ответил естественным, пренебрежительным тоном. Была заметная разница между незаметным игнорированием и открытым презрением. Только дураки или те, у кого были серьёзные связи, осмеливались напрямую провоцировать Феликса.
Лоуэлл наблюдал, как и без того багровое лицо дворянина покраснело ещё сильнее, и едва сдержал смех. Было что-то глубоко приятное в том, как легко Феликс поставил его на место — даже не пытаясь.
— Прошу прощения за позднее представление. Я — Сейдж, наследник барона Аренделла.
Услышав, что он всего лишь наследник — да ещё и баронства, — Лоуэлл мысленно усмехнулся. Возможно, этот человек думал, что император благосклонно отнесётся к любому, кто будет провоцировать Феликса. К сожалению, он не понимал, что император ненавидит некомпетентных так же сильно, как и проклятого Великого Герцога.
Он выглядит достаточно старым… и всё ещё просто наследник? Должно быть, он довольно бесполезен.
Феликс взглянул на Сейджа так, как можно взглянуть на какой-нибудь особенно скучный предмет, а затем полностью отвернулся.
— Сомневаюсь, что мы ещё увидимся. Я точно забуду ваше имя.
В этом заявлении не было злого умысла — только правда.
Вероятно, Феликс не планировал возвращаться в столицу до следующего Месяца Благословений, так что он говорил это искренне.
Лоуэлл почувствовал опосредованное удовлетворение за него.
— Его Величество Император входит. Пожалуйста, окажите ему почтение.
Некогда шумный бальный зал мгновенно затих. Все ждали, когда Император поднимется на верхнюю платформу. Сидя рядом с Императрицей на золотом троне, Император излучал властное величие льва.
— Прекрасный день. Давайте поднимем бокалы.
Он поднял свой наполненный кубок с улыбкой, которая казалась приветливой. Но никто в зале ни на секунду не поверил в её искренность.
— Надеюсь увидеть всех вас живыми в следующем году, в Месяц Благословений.
После каждого месяца благословений подозрительных знатных людей часто подвергали чистке. Его слова не были восприняты как шутка. Феликс, которому нечего было стыдиться, просто проигнорировал замечание, хотя и продолжал нервно поглядывать на кубок Лоуэлла.
После короткой речи Императора знать в унисон подняла бокалы. Лоуэлл, не собираясь пить, лишь для вида поднёс бокал к губам. Но Феликс, внимательно наблюдавший за происходящим, недоверчиво схватил его за запястье.
Тон Феликса был предельно серьёзен, словно он думал, что Лоуэлл действительно не знает такой элементарной вещи.
— Я на самом деле не собирался пить. Просто притворялся.
Всё ещё не убеждённый, Феликс взял кубок и поставил его на стол. Это движение во время такого синхронного тоста привлекло внимание. Даже император с усмешкой скривил губы, глядя в их сторону. В его глазах мелькнула злорадная ирония.
— Ах, да. Я слышал, есть хорошие новости?
Все понимали, о ком он говорит.
— В храме объявили, что Великий герцог нашёл себе пару. Довольно эффектная пара, не правда ли?
Это было продуманное оскорбление. Статус Лоуэлла делал его непригодным для роли Великой Герцогини, а Феликса, проклятого колдуна, постоянно высмеивали. Сказать, что они составляют хорошую пару, было неприкрытым желанием задеть. Но это не возымело такого эффекта. На самом деле, уши Феликса заметно порозовели — он выглядел почти довольным.
— Для меня это честь, Ваше Величество.
Видя, как Феликс покраснел до шеи, Лоуэлл ответил вместо него, изображая ничего не подозревающего молодого человека с лучезарной улыбкой. Император посмотрел на него с едва скрываемым отвращением.
— Да. А когда состоится свадьба?
— После рождения ребёнка мы проведём церемонию на территории.
Феликс незаметно подвинулся, чтобы прикрыть Лоуэлла позади себя — инстинктивный поступок, чтобы защитить свою избранницу.
— Пусть всё пройдёт хорошо. Я волнуюсь, понимаешь. Феликс, был рождён, чтобы отнять жизнь у моей дорогой сестры…
Голос императора был резким. Слово «сестра» несло в себе странную нотку привязанности и отвращения — только Лоуэлл, казалось, уловил её. Остальные дворяне разразились подобострастным смехом, восхваляя сострадание императора. Феликс, уязвлённый едва скрываемой злобой, ничего не сказал. Его прежняя улыбка уже исчезла, сменившись знакомой мрачностью.
Этот мерзавец. Значит, он специально упомянул свою сестру.
Кровь Лоуэлла закипела при виде того, как Феликс съёжился. Конечно, только он так считал — другие же посчитали бы один лишь взгляд Феликса на императора возмутительно высокомерным.
— Благодарю Ваше Величество за мудрую заботу. Я буду бережно относиться к своему здоровью. Великий герцог невероятно добр и отзывчив.
Спокойный, уверенный ответ Лоуэлла заставил Императора выпрямиться. Мальчик, которого он считал идиотом, оказался более непокорным, чем ожидалось. Император прищурился, не зная, откуда у Лоуэлла такая смелость — от глупости или от стальной воли. Лоуэлл выдавил из себя более широкую улыбку, чтобы скрыть гнев, бушующий в его душе.
Кого волнует, что думает так называемый император?
Для человека, выросшего в либеральной демократии, Лоуэлл — Юно — испытывал лишь презрение к тиранам. Попытка Императора сокрушить власть имущего казалась ему жалкой.
Просто ещё один дряхлый старик, использующий власть для издевательств над слабыми.
Лоуэлл намеренно положил голову на плечо Феликса. Феликс вздрогнул, но не оттолкнул его и даже, казалось, был доволен. Вокруг них дворяне изо всех сил пытались скрыть своё недоверие. Этот чёрный дьявол? Младший сын дома Кларков, должно быть, сошёл с ума, — ясно говорили их лица.
— Да. Великий герцог Феликс нашёл поистине прекрасную пару. Поздравляю вас обоих.
Император потерял интерес и отвернулся. Лоуэлл, всё ещё прислоняясь к Феликсу, тихо выдохнул. Напряжение снова вызвало у него головокружение.
«Мы не можем уйти, пока не уйдёт Император».
Он уйдёт только после первого раунда танцев между партнёрами. Лоуэлл хотел поскорее закончить и забраться в постель.
Оркестр начал играть громче, сигнализируя об официальном начале банкета. После танца Императора и Императрицы настала очередь знати. Феликс и Лоуэлл приготовились выйти на середину зала.
— Великий герцог, я буду под вашей опекой.
К счастью, поскольку одновременно танцевало много пар, внимание несколько рассеялось.Но, я уверен, больше всех глаз всё равно будет приковано к нам.
Лоуэлл полностью доверил своё тело Феликсу, который вёл ещё плавнее, чем раньше. Во время поворотов Лоуэлл практически парил, не имея ни единого шанса ошибиться.
Со стороны все просто подумают, что Феликс сильный, а не то что я не умел танцевать.
Это был удовлетворительный результат. Но когда музыка близилась к концу, произошло нечто неожиданное.
Дело было не только в жаре или танцах. Теперь, когда банкет начался, воздух наполнился альфа-феромонами — едва уловимыми, но безошибочно узнаваемыми. В обычных обстоятельствах такое неконтролируемое выделение феромонов вызвало бы неодобрение, но в этой обстановке это считалось демонстрацией силы.
Лоуэллу это показалось тошнотворным.
Это было похоже на то, как будто стоишь в парфюмерном магазине — подавляющее и приторное. Беременный организм Лоуэлла отторгал любой феромон, кроме феромона Феликса. Когда танец закончился, он чуть не рухнул в объятия Феликса.
Феликс заметил, что Лоуэлл ослабел в середине танца, и теперь смотрел на него с глубокой обеспокоенностью. Он быстро проводил Лоуэлла к месту, суетливо потирая ему лоб и руки. Лоуэлл, слишком уставший, чтобы говорить, просто покачал головой.
На столах рядом стоял только алкоголь. Лоуэлл кивнул — прохладная вода казалась спасением. Феликс, недолго думая, поспешил за ней сам. Он даже не подумал о том, чтобы приказать слуге — так быстрее.
Пока Феликса не было, подошел мужчина с оранжевым шарфом на руке. Лоуэлл свернулся калачиком и покачал головой.
— У меня есть некоторые медицинские знания. Не могли бы вы позволить мне взглянуть?
Лоуэлл хотел махнуть ему рукой, но тот вмешался быстрее. Даже сквозь затуманенное зрение Лоуэлла что-то мелькнуло.
Мужчина вытащил кинжал из-за бедра и направил его в живот Лоуэлла.
Но, восседая на высочайшем троне, Император улыбался.