Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 7.
— Этот ребёнок мой, — говорю я ему собственнически. — Вы не можете просто сказать, что вы какой-то волшебник, и ожидать, что я восприму это как доказательство того, что вы отец.
— Мои чувства не лгут, человечек, — заявляет Синклер, не оставляя места для возражений. — Как и мои следователи. Ты не в состоянии заботиться об этом ребёнке. Твой доход слишком низок, чтобы вовремя погасить долги, и ни одна женщина, которая утверждает, что ответственна, никогда не забеременеет в такой ситуации.
— Мой доход? — выдавливаю я слова сквозь стиснутые зубы, — Какой доход? Ты меня уволил!
Большой мужчина… или волк, полагаю, удивлённо моргает.
— Теперь кто притворяется дураком? — иронично спрашиваю я. — Вы позвонили Грейвсам после того, как я попросила вас помочь Коре, вы меня уволили и испортили мою репутацию.
— Я ничего подобного не делал, — настаивает он. — Я даже не знал, что ты больше не работаешь.
— Я думала, ваши «следователи» лучшие. — съязвила я, чувствуя, как балансирую на грани его гнева.
— Очевидно, это произошло совсем недавно, — резко отвечает он. — я не виню тебя за отчаяние, но ты должна признать, что единственное объяснение этому, — он указывает на мой живот, — это то, что тебе нужны были деньги, и ты надеялась вымогать их у меня в обмен на ребёнка.
— Я хотела этого ребёнка больше всего на свете! — восклицаю я, вскакивая на ноги. — Я пыталась забеременеть несколько лет и когда я пришла к Коре, я не знала ни о краже личных данных, ни о том, что потеряю работу. Это был мой последний шанс, и вы понятия не имеете, как тяжело мне было… как больно думать, что мне, возможно, придётся сделать аборт из-за всего, что произошло с тех пор.
Я не хотела говорить ему так много, но слова вырвались из меня прежде, чем я успела их остановить. Последние несколько дней меня так занимали эти мысли, что я явно не могла их сдержать.
— Аборт?! — Синклер вскакивает на ноги, внезапно возвышаясь надо мной, несмотря на то, что я всё ещё стою на ступеньке смотрового стола. — Так ты теперь мне угрожаешь?
— Что?! — восклицаю я, — нет! Это не имеет к вам никакого отношения, как вы и сказали, я не могу позволить себе ребёнка, поэтому я пыталась поступить правильно!
— Оборотни не делают аборты, — рычит он. — Наши дети слишком ценны и Кора это знает. Я уверен, что именно об этом она думала, когда предложила использовать мою сперму.
— Аргх! — взрываюсь я, сжимая кулаки. — Вы невыносимы! Сколько раз я должна вам повторить, что если этот ребёнок ваш, то это была случайность! Кора не подменила образцы специально и я забеременела не потому, что хотела, чтобы вы погасил мои долги!
— Ты очень хорошая актриса, знаешь?
— А вы змея, — резко отвечаю я. — Я бы не удивилась, если бы при превращении у вас была чешуя вместо шерсти!
В его груди раздаётся настоящий рык, полный необузданной силы, от которого у меня подкашиваются колени.
— Будь осторожна, Элла, я сейчас проявляю к тебе большую снисходительность, потому что ты не знаешь наших обычаев, но если ты будешь продолжать так со мной разговаривать, я…
— Что вы сделаете? — шиплю я, — вы только что сказал мне, какие драгоценные ваши щенки, поэтому я знаю, что вы не причинишь мне вреда. — К моему ужасу, я чувствую, как глаза горят от слёз. Я сердито вытираю их ладонями и продолжаю, — А я уже потеряла всё, что мне дорого, так что вы не сможете наказать меня как-то иначе.
Я резко отворачиваюсь, чтобы он не увидел моих слёз. Я не знаю, что делать — я понимаю, насколько подозрительно выглядит наша ситуация. Если бы я не знала, я бы подумала то же самое, что и он. Всё это было слишком подозрительно, особенно теперь, когда я знаю правду о лаборатории, в которой работает Кора. Не может быть, чтобы можно было так легко перепутать образцы разных видов… подождите-ка. Тихий голосок в глубине души шепчет, и я поворачиваюсь к Синклеру.
— Если вы не знали, что человек может забеременеть от оборотня, зачем бы тогда Кора вообще пыталась использовать вашу сперму? — спрашиваю я. — Она не могла знать, что это был неправильный образец. Она бы не поверила, что это сработает, даже если бы мы были такими расчётливыми, как вам кажется. И если все, чего я хотела, это вымогать у вас деньги, почему я не попросил их? Почему я не признался в этом?
Огромный оборотень моргает, обдумывая эту информацию с гримасой. Между нами повисает тишина, и наконец он вздыхает, проводя рукой по лицу.
— Я не говорю, что верю тебе, но как бы это ни произошло, нам нужно прийти к соглашению.
— Просто назови свою цену, Элла, — бормочет он, потирая переносицу. — Сколько ты хочешь?
— За что? За ребёнка? — выпаливаю я. — Ты хочешь, чтобы я продала тебе своего ребёнка?
— Это мой ребёнок, и я буду его воспитывать, — настаивает он. — Тебе нет места в моём мире. Так сколько же тебе нужно, чтобы от него отказаться?
— Я не собираюсь торговаться за своего ребёнка, как за мешок риса или машину! И я не хочу, чтобы его воспитывал кто-то, кто считает его всего лишь товаром! — Я повышаю голос, чувствуя себя крайне оскорблённой за это крошечное существо в моей утробе.
— Ты не знаешь, о чём говоришь! — ворчит Синклер, — ты хоть представляешь, как долго я жду наследника?
— Наследник, не ребёнок — не сын или дочь, а именно наследник — это всё, что он для вас значит? Какое-то гипотетическое наследство? Возможно, я не смогу предотвратить потерю этого ребёнка сейчас, но я не собираюсь отдавать его тому, кому на него наплевать, кроме того, что он может ему дать, — яростно заявляю я, мои материнские инстинкты включаются на полную мощность.
— Как я уже сказал, ты не знаешь, о чём говоришь, — повторяет он гортанно. — Я дам этому ребёнку жизнь, о которой ты никогда не смогла бы мечтать, ему абсолютно ничего не будет не хватать! С тобой его лучший шанс — это жить в нищете и скупо, если у тебя хватит порядочности позволить ему жить. Со мной же с ним будут обращаться как с принцем или принцессой.
— За деньги не всё купишь, — холодно напоминаю я ему. — Я заметила, ты ничего не сказал о любви.
— Потому что я уже люблю его! — рычит он. — У меня такая связь с моим щенком, которую ты никогда не поймешь. Как ты смеешь говорить со мной о любви, когда сама думала убить его!
— И это тоже было из любви! — восклицаю я. — Я не хотела, чтобы он страдал, я не хотела, чтобы он вырос таким… — я чуть не сказала «таким, каким выросла я», но вовремя остановилась. — Я люблю его больше, чем себя, и я была готова пожертвовать своим счастьем ради него.
— Тогда сделай то же самое сейчас, — приказывает Синклер. — Дай ему жизнь, которую ты не можешь дать, передав мне опеку. Выноси детёныша и роди его, а потом оставь его со мной, где ему и место.
— Вы не понимаете, если я это сделаю, я никогда не смогу от него уйти, — умоляю я его. — Я не настолько сильна. Если я выношу ребёнка до конца срока, я никогда не смогу от него отказаться — мне нужно быть рядом, чтобы заботиться о нем и защищать его.
— Это просто невозможно, — заявляет Синклер. — Вы не годитесь ни для одного ребёнка, и уж тем более для моего. Вы даже о себе позаботиться не можете, это очевидно по вашим долгам…
— Я уже говорила вам… — пытаюсь возразить я, но он продолжает перебивать меня.
— А ваше оправдание насчёт Коры предполагает, что она достаточно хорошо понимает общество оборотней, чтобы знать, что мы не скрещиваемся. Все, что она знает, это то, что мы существуем, и как оплодотворять наших женщин. Она, вероятно, предположила, что мы иногда спариваемся с людьми, и ей просто повезло! — обвиняет он.
— Она врач, которая постоянно работает с вашими образцами, она, вероятно, знает о вашей органической химии гораздо больше, чем вы сами, — защищаюсь я, слишком поздно понимая, что это может её скомпрометировать.
Он поднимает бровь, явно думая в том же ключе.
— В любом случае, она доказала, что ей нельзя доверять, как только предала тебе информацию, указанную в соглашении о неразглашении информации о моей сперме, а ты доказала, что тебе нельзя доверять, меняя свои показания каждые десять секунд. Нельзя любить ребёнка настолько, чтобы сделать аборт, и в то же время не любить его настолько, чтобы отдать его на лучшую жизнь. Я явно ещё не предложил тебе достаточно высокую цену.
— Это несправедливо, — возражаю я, качая головой. Я только что узнала, что все, во что я верила, оказалось ложью, в самый разгар крайне эмоционального момента. Я даже не была в сознании все это время. Как он может ожидать от меня ясного мышления или общения?
— Все в порядке, Элла. Тебе не нужно оправдываться. Я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.