Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 44.
— Ты готова? — спрашивает Синклер, стоя позади меня в зеркале. Мне приходится сдерживаться, чтобы не смотреть на него. Он одет проще, чем обычно, но почему-то выглядит ещё более великолепно и внушительно, чем обычно. В элегантных чёрных брюках и простой белой рубашке, закатанной до локтей и расстёгнутой до груди, он выглядит одновременно сильным и непринуждённым.
— Это зависит от тебя, что ты думаешь? — отвечаю я, протягивая руки, чтобы показать ему своё платье и узнать его мнение. На мне элегантное бархатное платье цвета чернильной бутылки. Когда портниха предложила бархат, я отнеслась к этому скептически, но теперь, увидев готовый результат, я могу в полной мере оценить её видение. Оно простое, но изысканное, не говоря уже о невероятной уютности.
— Хм, — отвечает Синклер, подходя ближе. — Мне кажется, тебе чего-то не хватает.
— Например, чего? — спрашиваю я, снова поворачиваясь к зеркалу, чтобы рассмотреть своё отражение. Мой макияж и причёска готовы, я нашла подходящие туфли на каблуках, несмотря на бесконечные сложности с подбором необычных цветов платья, и перед отъездом я закутаюсь в своё новое пальто (любезно предоставленное Синклером).
— Вот этого, — он сияет, доставая тонкую чёрную шкатулку для украшений.
— А для кого ещё, по-твоему, я бы покупал украшения? — дразнит он.
— Не знаю, — я пожимаю плечами. — Насколько я знаю, у тебя может быть любовница на стороне.
— Элла, — невероятно низкий голос Синклера звучит ещё богаче, чем обычно. — Больше никого нет.
Почему-то это заявление заставляет меня чувствовать себя ещё более неуверенно. Мы же не в отношениях и не обсуждали, что не будем встречаться во время беременности, чтобы избежать пристального внимания. Вполне логично, что он не стал бы рисковать кампанией, встречаясь с кем-то другим, когда, как предполагается, он счастлив в отношениях, но он прямо сказал мне, что всё изменится, когда он найдёт свою вторую половинку. Странно, что он даёт такое твёрдое заверение в такой интимной форме, кажется, будто он размывает границы наших отношений. Мой внутренний голос, может, и не возражал бы, но сердце подсказывает, что это небезопасно.
Слишком поздно я понимаю, что Синклер наблюдает за тем, как я переживаю все эти чувства, и он прищуривается.
— Что творится у тебя в голове?
— Ничего, — просто отвечаю я, кивая в сторону коробки. — Можно посмотреть?
— Не стоит, — осторожно заявляет Синклер. — Сначала ты должна рассказать мне, о чём думаешь, — но у нас нет времени. — Он вздыхает, открывая гладкую чёрную крышку. Внутри коробки находится потрясающее серебряное колье, украшенное бриллиантами, и пара подходящих серёжек.
У меня отвисла челюсть и я пытаюсь прикрыть изумление рукой.
— Синклер, это великолепно. Но это слишком экстравагантно, я просто не могу это принять.
— Конечно, можешь, — настаивает он, поворачивая меня обратно к зеркалу. Не знаю почему, но я затаила дыхание, когда он накинул колье на мою шею и застегнул его сзади. Мои пальцы тут же затрепетали по роскошному украшениям. Могу гарантировать, что я никогда в жизни не носила ничего настолько изысканного. — Видишь ли, — говорит Синклер, сияя, глядя на моё отражение, — оно создано для тебя.
— Это невероятно, — честно отвечаю я. — Но я чувствую себя самозванкой.
— Может быть, потому что я и есть самозванка. — Я отвечаю, стараясь в последний момент смягчить сарказм. Он был таким милым и щедрым, я не хочу вымещать на нем свою тревогу по поводу беременности.
— Элла, посмотри на меня, — приказывает он мягким тоном, но не терпящим возражений. Я не очень-то хочу подчиняться, мне кажется, что проницательный взгляд Синклера и так слишком наблюдателен, а иногда мне хочется просто поворчать, не выставляя свои мысли напоказ. — А теперь, проблемы, — усмехается он, видя моё нежелание.
Я делаю, как он говорит, поднимая взгляд, чтобы встретиться с изумрудными радужками глаз Синклера в зеркале. Мне кажется, я могу быть загипнотизирована их глубиной, но его выражение лица тёплое и открытое.
— Ты, может, и не волчица, но ты носишь моего наследника, и ты моя спутница на фестивале. Он обнимает меня сзади за талию своими сильными руками, всё ещё глядя на меня сквозь зеркало, — Это не обман. Это правда.
Должна признать, что рядом мы составляем потрясающую пару. Синклер такой высокий и темноволосый, мужественный, но при этом классически красивый, словно все его черты высечены из камня. На каблуках моя голова достаёт до его плеча, и хотя рядом с ним я выгляжу очень маленькой и хрупкой, изысканная одежда и украшения делают меня похожей на женщину, заслуживающую всей его силы и власти, а не просто на красивое личико в толпе.
Снова мне кажется, что Синклер читает мои мысли:
— Ты расстроишься, если я скажу тебе, как потрясающе ты выглядишь?
Я поднимаю на него взгляд из-под ресниц:
— Не знаю, почему бы тебе не попробовать узнать.
Синклер ухмыляется, прижимает губы к моему уху, и ещё до того, как он успевает сказать хоть слово, у меня по спине пробегает дрожь. Он тихонько мурлычет, чувствуя, как моё тело дрожит рядом с ним, явно одновременно забавляясь и радуясь моей реакции.
— Ты выглядишь потрясающе, Элла, настолько потрясающе, что очень трудно удержаться и не съесть тебя целиком.
Я снова вздрагиваю, чувствуя, как жар разливается между моих ног, и молюсь, чтобы его чувства не были достаточно острыми, чтобы уловить такую интимность. Я начинаю думать, что ему нравится возбуждать меня, хотя кажется ужасно несправедливым с его стороны так дразнить меня. Конечно, я знаю, что Синклер тоже не совсем невосприимчив ко мне, и вдруг в моей голове вспыхивает коварная идея. Я откидываюсь назад в его объятия, слегка извиваясь, словно пытаясь устроиться поудобнее, и намеренно потираясь своей округлой попой о него.
Синклер рычит в ответ, но это не тот опасный рык, который он издаёт, когда злится. Это низкий и чувственный рык, и бабочки в животе оживают ещё до того, как я чувствую, как он возбуждается, прижимаясь ко мне сзади.
— Полагаю, я это заслужил, — шепчет Синклер, скользя губами по месту соединения моей шеи и плеча. — Какой же он озорной человечек.
— Мы опоздаем, — хрипло отвечаю я, пытаясь удержаться на ногах, пока колени подкашиваются.
— Я Альфа, я никогда не опаздываю, — шутит он, наконец отпуская меня.
— Что, все остальные просто пришли слишком рано? — подсказываю я ему, цитируя одну из моих любимых романтических комедий.
Он ухмыляется, достаёт яркое белое пальто и накидывает его мне на плечи.
Праздник зимнего солнцестояния прекраснее, чем я могла себе представить. Я знаю, что это только первая ночь, но уже сейчас кажется, что всё будет ещё волшебнее. Не могу поверить, что всё станет ещё величественнее. Мы стоим на вершине заснеженного холма, а на наших телах пляшут отблески огня. Перед нами огромный костёр, но, повернувшись, чтобы взглянуть на раскинувшийся город, я вижу сотни маленьких костров, пылающих на фоне нетронутого зимнего пейзажа. Общество оборотней полностью погрузилось во тьму, отключив все электрические лампы и заменив все, что виднеется перед глазами, фонарями и пламенем.
В воздухе вокруг нас звучит музыка, непохожая ни на одну из тех, что я когда-либо слышала, — смесь знакомых и незнакомых инструментов, исполняемые на них мелодии, которые кажутся древнее самих времён. Внезапно становится мучительно очевидно, что эти люди — не люди, что они связаны со своим божеством и природой способами, которые бросают вызов всякой логике и науке. Это действительно похоже на то, что я попала в другой мир — слишком мистический, чтобы я могла когда-либо его понять. Я действительно чувствую магию в воздухе, чего я определённо никогда раньше не встречала.
Женщины и мужчины в прозрачных тканевых панно, раскрашенных синими чернильными завитками, начинают какой-то церемониальный танец вокруг костра. Они держат свои факелы и танцуют с пламенем, словно влюблённые. Я совершенно заворожена, но вскоре к ним присоединяются люди, собравшиеся по краям и пьющие глинтвейн, и ночь окутывает атмосфера безудержного веселья. Я предполагала, что мы с Синклером останемся в стороне и будем наблюдать за происходящим, но в следующее мгновение он втягивает меня в толпу танцующих.
— Просто позволь мне вести, — дразнит он, притягивая меня к себе.