Беременный ребёнком Короля Демонов. Side story 1. Экстра 8.
Глава 118. Side Story 1. Экстра 8.
Он же зовёт не меня... правда?
Лоуэлл хотел убедить себя, что это не может быть правдой, но логика и так знала истину. Честно говоря, было бы намного более странным, если бы это был не он.
— Было бы разумно показаться, прежде чем я сам пойду вас искать.
Холодный голос Феликса разнёсся по коридору. Понимая, что прятаться больше нет смысла, Лоуэлл медленно выглянул из-за колонны. Увидев знакомые светлые волосы, Феликс и сам растерялся, а затем бросился к нему, явно ошеломлённый.
— Зачем ты пришёл сюда посреди ночи?
Только задав вопрос Феликс понял, что они были совсем недалеко от их комнаты, когда он начал говорить с Дигори. И, когда слова, которые он произнёс, всплыли в его памяти, его лицо исказилось от сожаления.
— Я...я сейчас, пожалуй, пойду. — Дигори воспользовался моментом, как предлогом для побега, опасаясь, что его исследовательская лаборатория может быть сожжена. Он сбежал, и Лоуэлл инстинктивно понял, что он больше не появится на публике в ближайшее время, раз уж его так сильно волнует безопасность его лаборатории.
Голос Феликса понизился, словно даже мысль о том, что Лоуэлл может переключить внимание на что-то другое, оставляла неприятный осадок. Только тогда Лоуэлл понял, что ещё не ответил на вопрос Феликса.
— Я проснулся, а тебя рядом нет... Я забеспокоился и вышел тебя искать.
Между ними повисло неуверенное молчание. Оба точно знали, о чём должны говорить, но никто не мог заставить себя начать.
— Ты всё видел? — тихо спросил Феликс, явно преодолевая смущение. Лоуэлл подумывал солгать и притвориться, что ничего не слышал, но...
Даже если я скажу неправду, мы оба знаем правду. Это только усугубит ситуацию.
Поэтому он снова выбрал честность.
Некоторое время единственным звуком, наполнявшим их коридор, было их дыхание.
— Пойдём обратно в постель. — прошептал Феликс, втайне радуясь, что освещение в коридоре не слишком яркое и может скрыть его покрасневшие уши. Лоуэлл не отказался.
Странное напряжение между ними сохранялось и на следующий день. Они не ссорились и не спорили, но всё между ними казалось немного странным. Лоуэлл тоже это чувствовал: не только из-за смущения или того факта, что каждый из них что-то скрывал, пусть и недолго. Комментарии Дигори относительно его необычной магии тоже не давали ему покоя.
Из-за всего этого, переплетённого воедино, становилось всё труднее и труднее высказывать своё мнение.
Эдвин ворвался в комнату, запыхавшись после игр на улице с нянями и рыцарями. При виде его Лоуэлл наконец почувствовал, что может вздохнуть с облегчением.
Но лишь на мгновение — Эдвин, как всегда весьма проницательно, тут же ткнул «в осиное гнездо»:
— Эй, папочка! Ваша Светлость! Почему вы двое не разговариваете?
Лоуэлл неловко рассмеялся, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло, но Эдвин решительно покачал головой.
— Нет, не так! Вы двое! Почему вы не разговариваете друг с другом?
Они думали, что действуют тонко, но, очевидно, это не сработало. Лоуэлл не хотел тревожить Эдвина, поэтому быстро подошёл ближе к Феликсу и поспешил всё объяснить.
— Нет, всё не так. Мы много разговаривали до того как ты пришёл.
— Да. Мы просто ждали, что скажет Эдвин.
Феликс тут же подхватил инициативу Лоуэлла и присоединился к игре.
Феликс подхватил Эдвина на руки и закружил его. Мальчик упрямо повторял:
— Правда? Правда? — но эффектные движения быстро отвлекли его. Подозрение рассеялось так же легко.
— Ваша Светлость, Его Величество передал, что у него для вас подарки.
Появление ещё одного посетителя снова разрядило неловкую атмосферу.
— Его Величество подготовил парадные наряды для банкета.
Феликс и Лоуэлл намеревались надеть что-нибудь простое, но император, по-видимому, позаботился о нарядах для них обоих и даже для Эдвина. В принципе, не было причин отказываться и было много причин не отказываться.
Одежда, присланная императором, была украшена эмблемами и знаками отличия, которые ненавязчиво указывали на их благосклонность императорской семье, но не настолько явно, чтобы это могло вызвать недовольство.
Тот, кто их шил, проделал поразительно безупречную работу. Сидели они идеально.
— Ты тоже прекрасно выглядишь, Феликс.
Это был их первый полноценный разговор за весь день. Наконец переодевшись, Эдвин вскочил и устроился на коленях у Лоуэлла, разглядывая узоры на ткани костюма и весело что-то бормоча.
— Это будет банкет. Там будет много еды и много людей. Помнишь тот, который мы устраивали в нашем замке?
— О! Да! Там было очень много людей!
Эдвин захлопал в ладоши. Тогда он был слишком застенчив, чтобы разговаривать с другими детьми своего возраста, но, видимо, полученный опыт всё же оставил у него хорошее впечатление. Хотя приглашённые дети в какой-то степени осознавали социальную иерархию, они всё равно играли как дети.
В Фебосе, возможно, всё иначе. Там даже дети рано начинают интересоваться политикой.
К счастью, ни один из детей, присутствовавших на банкете, не принадлежал к тому социальному слою, с которым Эдвину надо было бы проявлять осторожность. На самом деле, самые умные, скорее всего, попытались бы произвести на него впечатление.
Все трое были одеты в разные наряды, но их скоординированный стиль был очевиден. Лоуэлл посмотрел на Феликса и Эдвина, стоявших рядом, и, прежде чем он успел сдержать одну улыбку, на его лице появилась другая. Он небрежно взял Феликса под руку и почувствовал как тот незаметно вздрогнул.
Реакция была настолько резкой, что даже Лоуэлл, отвлечённый беспокойством за Эдвина, снова напрягся.
Почему мы ведём себя так, будто сами совершили что-то плохое?
По натуре Лоуэлл предпочитал решать проблемы напрямую.
Я мог бы просто сказать: «Я не хотел подслушивать, но запаниковал и спрятался. Прости, пожалуйста. А насчёт помолвки с сэром Дигори —это было так давно, что я действительно забыл.»
Это бы сразу прояснило ситуацию, но Феликс колебался и Лоуэлл последовал его примеру.
Может быть, мне всё-таки стоило сказать об этом вчера?
Он взглянул на Феликса, но тут же отвернулся. Однако, взявшись за руки, ему некуда было бежать.
Он злится? Или просто смущён? Честно говоря, я не могу понять.
Лоуэлл решил откровенно поговорить с Феликсом после окончания банкета.
Банкет начался и обычная череда приветствий затянулась. Даже когда они, уже освоившись, перешли к танцам, Феликс ни разу не посмотрел Лоуэллу в глаза. А Лоуэлл всё больше уставал от того, что так сильно переживал из-за этого.
Единственным, кто по-настоящему наслаждался этим событием, был Эдвин, который вдоволь наелся торта и играл с другими детьми. Но даже он выглядел вялым и явно уставшим от встречи со столькими новыми лицами.
Ожидавшие в комнате няни, сразу подошли и приняли сонного мальчика на руки.
Даже когда родители целовали его в лоб перед сном, он не смог полностью открыть глаза. Когда няни с Эдвином и рыцари вышли, Лоуэлл и Феликс наконец остались одни.
Они оба заговорили одновременно и оба сразу же замолчали. Лоуэлл был тихо удивлён, что Феликс, который избегал его весь день, наконец-то нарушил молчание.
Значит, он тоже ждал, когда останется со мной наедине?
Но как только дело дошло до реальных слов, удушающее напряжение вернулось. Не выдержав, Лоуэлл решил взять инициативу в свои руки.
— Насчёт вчерашнего... Прости. Я не хотел подслушивать, но мне следовало хоть как-то дать знать о своём присутствии.
— Нет. Если бы ты тогда вышел, всё бы только ухудшилось. Я это точно знаю.
Ответ Феликса не оставил Лоуэллу никаких поводов для извинений. Поэтому вместо извинений он подтолкнул Феликса к разговору.
— Тогда почему ты ничего не сказал, если был расстроен? Ты даже тайно начал его расследовать...
— Лоуэлл... ты явно не хотел говорить об этом.
Голос Феликса был тихим, как будто он сдерживал бурю эмоций.
— Ты сказал, что не помнишь его, но ведь невозможно забыть такое. Ты просто не хотел об этом говорить, верно?
Лоуэлл действительно сказал то, что знал, но Феликсу это явно показалось чем-то другим. Учитывая, что Лоуэлл обычно проявлял отличную память, такой вывод был вполне разумным.
— И, кроме того, он не первый мужчина, который в тебя влюбился. Я не могу бурно реагировать каждый раз, особенно зная, что тебе это не нравится.
— Помнишь, как тот новый рыцарь постоянно смотрел на тебя, а я перевёл его в другое место? Ты тогда рассердился и сказал, что это незрело.
— Ну, это было потому, что мне было его искренне жаль. Ну, серьёзно, он был старше меня более чем на десять лет. Ты действительно думал, что у него могут быть ко мне чувства?
— Почему ты вообще помнишь сколько ему было лет?
Лоуэлл закрыл лицо руками, почувствовав себя совершенно обессиленным. Так вот о чём он беспокоился весь день. Феликс, стоя напротив него, внезапно замолчал, а его прежний запал пропал как только он понял, что его занесло.