Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 79.
— Я очень обеспокоен этим, Элла, — мрачно произносит врач. Он только что измерил мне давление и оно такое же высокое, как и то, которое мы зафиксировали сегодня утром с помощью домашнего набора. — Я понимаю, что вы в разгаре кампании и переживаете многое, но вам нужно найти способ снять стресс. Если вы этого не сделаете, нам придётся отправить вас на постельный режим.
— Постельный режим? — тревожно повторяю я. — На сколько?
Серьёзное лицо врача говорит о многом:
— На всю продолжительность вашей беременности.
Синклер напрягается рядом со мной, перемещая руку к моему затылку, чтобы помассировать напряжённые мышцы плеча.
— Что мы можем сделать, кроме как избегать стрессовых ситуаций?
— Я выпишу вам лекарство, безопасное для вас и ребёнка. Обязательно принимайте его каждый день, а в остальном просто продолжайте делать то, о чем мы уже говорили — здоровое питание, регулярные физические упражнения, занятия, которые вас успокаивают или расслабляют. — Врач продолжает, перечисляя рекомендации. — Вы можете попробовать медитацию или дыхательные упражнения, йога для беременных становится очень популярной. Соблюдение ежедневного распорядка действительно может помочь, когда все неопределённо и вы переживаете все эти перемены. И Альфа, помогите ей, чем можете.
— Инструктор на наших курсах для родителей посоветовал нам не баловать своих партнёров — это всё ещё хороший совет, учитывая уровень риска для Эллы? — спрашивает Синклер.
— Да, — соглашается врач, разбивая вдребезги тот небольшой всплеск надежды, который я почувствовала. — Человек или волк, ваш партнёр должен чувствовать, что вы контролируете ситуацию, особенно в таких случаях, когда так много находится вне вашего контроля. Ей нужно, чтобы вы её успокоили, если она начнёт терять контроль над собой — чтобы показать ей, что она может на вас положиться, несмотря ни на что.
Я не понимаю логики его слов, но мне всё равно это не нравится.
Что плохого в небольшой опеке?
Меня никогда в жизни не опекали.
Словно читая мои мысли, тёплое дыхание Синклера касается моей шеи:
— Просто помни, как сильно ты ненавидела, когда я держал тебя в неведении, пытаясь защитить.
О. Похоже, меня всё-таки опекали.
Я собираюсь это признать, но, подняв взгляд на Синклера, я вижу, как он так нежно улыбается мне, что моё сердце замирает.
— Кроме того, — продолжает он снисходительно, — то, что я тебя не опекаю, не значит, что я не могу баловать тебя так, как ты заслуживаешь.
Я начинаю хихикать, как школьница и тут выходит доктор, явно чувствуя, что вмешивается во что-то, хотя мы всего лишь разговариваем. Когда мы возвращаемся домой, Синклер укладывает меня спать и возвращается к работе, заставляя меня обещать позвать слуг, если мне что-нибудь понадобится, и клянётся вернуться домой как можно раньше.
Я сплю беспокойно. Даже будучи измученной, мне очень трудно уснуть без Синклера. Клянусь, он становится для меня чем-то вроде одеяла-успокоителя — моё тело не может полностью расслабиться, если его нет рядом, и кошмары всегда накатывают в его отсутствие.
Я слишком к нему привязалась. — С грустью думаю я, вылезая из постели после того как полчаса бесполезно проворочалась.
И что? — спрашивает меня внутренний голос. — Он отец ребёнка — он будет в твоей жизни навсегда. Почему бы не привязаться?
Потому что он не всегда будет в моей жизни таким образом. Он не будет спать со мной, когда найдёт свою вторую половинку — а я должна уметь выживать сама. Я не могу стать настолько зависимой, чтобы нуждаться в его заботе. — С сожалением отвечаю я.
Может быть, он вообще не найдёт свою вторую половинку. — Подсказывает голос, звучащий слишком оптимистично, на мой вкус.
Я усмехаюсь собственной наивности:
— Возьми себя в руки, Элла! Не начинай так думать — это просто напрашивается на разбитое сердце.
Я только открыла дверь, чтобы спуститься вниз и купить что-нибудь перекусить, как наверху лестничной клетки появляется один из охранников.
— Правда? — Я замираю на месте. — Кто это? Я никого не ожидала.
— Она говорит, что ты раньше работала на нее. — Он пожимает плечами. — Я пытался узнать её имя, но она не сказала. Может, мне заставить её уйти?
Я делаю паузу, понимая, что Синклеру не понравится идея, что в его дом войдёт неизвестная женщина. Мне самой эта идея не нравится — особенно после предупреждения Роджера.
— Высокая, с тёмными волосами, загорелая кожа — может быть, лет сорок? — Он понижает голос до шепота. — Она человек.
У меня сжимается желудок, это действительно похоже на голос бывшей работодательницы, и если она человек, то, вероятно, это правда. На самом деле, она звучит как та бессердечная женщина, которая так бессердечно уволила меня после того, как я пыталась умолять Синклера вернуть работу Коре.
— Нет, впусти её. Я поговорю с ней.
Будь вежливой, строго говорю я себе. Может быть, она пришла извиниться, не будь грубой только потому, что твои чувства были задеты.
Когда я спускаюсь вниз, мать Джейка и Милли оглядывает гостиную Синклера голодным взглядом. Она оглядывает меня с ног до головы, когда я вхожу, в её открытом взгляде явно читается злоба. Она начинает говорить прежде, чем я успеваю произнести хоть слово приветствия.
— Ну, ты, конечно, добилась больших успехов, Элла. Один Бог знает, что тебе пришлось сделать, чтобы пробраться в постель к Доминику Синклеру.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, больше не чувствуя необходимости вести себя вежливо. Она явно задала тон разговору, и хотя меня ужасно тянет выгнать её, сначала мне нужно выяснить, чего она хочет.
— Ну, когда я увидела твою фотографию на страницах светской хроники газеты, я едва могла поверить своим глазам. Мне нужно было прийти и узнать, правда ли это, — просто объясняет она.
Я сдерживаю желание закатить глаза: медийный скандал, вызванный моими отношениями с Синклером, явно не закончился с новостью о его оборотнях. Все в человеческом мире думали, что Синклер — просто красивый миллиардер, и он всё ещё оставался публичной фигурой благодаря своей благотворительной деятельности. Мне следовало понимать, что такое может произойти — мой круг общения был очень узким до того, как я открыла для себя мир оборотней, и у большинства людей из моего прошлого не было бы причин подозревать меня в отношениях с Синклером. Эта женщина, однако, точно знает, насколько я была не в ладу с отцом моего щенка вначале.
— Ну, теперь, когда ты убедилась, что это правда, можешь уходить, — предлагаю я, понимая, что за этим кроется нечто большее.
— О нет, думаю, нам с тобой есть что обсудить, Элла. — Её взгляд прикован к изгибу моего живота. — Неудивительно, что ты в тот день попрошайничала у его ворот. Наверняка пыталась выманить у него немного денег, чтобы решить свою маленькую проблему?
— Мой ребёнок — не проблема, — настаиваю я. — И я даже не знала, что беременна. Я просила о помощи от имени своей сестры — она могла потерять работу из-за недоразумения, как это ни парадоксально.
Моя бывшая работодательница пристально смотрит на меня, словно пытаясь решить, верит ли она мне. После многозначительной паузы она фыркает.
— Ну и что, ты думала, что раз ты раздвинула перед ним ноги, он упадёт к твоим ногам? — догадывается она, делая неверный вывод. Покачав головой, она поднимает бровь. — Хотя я должна отдать тебе должное за то, что ты не сдалась, когда поняла, что он тебя оплодотворил. Очень предприимчиво — для обычной шлюхи.
— Я всегда знала, что с тобой что-то не так. Никогда не понимала, зачем ты целыми днями бегала за моими сорванцами. Теперь я вижу гениальность твоего плана. — Она кивает, глядя на мой небольшой животик. — Ты, наверное, продавала себя по всему району, просто ожидая именно такого рода «случайности».
— Ты намекаешь… — Я даже не могу произнести эти слова, не веря своим ушам.
— Сколько ты с него взяла? — спрашивает она, яд сочится из её языка. — Полагаю, твоя красота позволяла тебе привлекать клиентов намного выше твоего положения, но все же кажется странным, что именно он должен платить за ночь с тобой. И теперь ты выиграла в лотерею, зачав его ублюдка.
Я не знаю, что меня больше расстраивает: то, как она обзывает моего щенка, или её обвинения в том, что я беру деньги с Синклера за секс.
— Ты приходишь сюда и оскорбляешь моего малыша, потом обвиняешь меня в проституции, и думаешь, я просто буду сидеть и терпеть? — яростно спрашиваю я. — Ты не просто жестока — ты не в своём уме. Убирайся из моего дома немедленно!
— Я никуда не уйду, — шипит она в ответ. — Без чека.
— Ты ожидаешь, что я тебе заплачу? Зачем, чтобы ты не распространяла эту ложь?
— Думаю, таблоидам было бы очень интересно узнать, что я им о тебе расскажу, — усмехается она. — Они изображают вас двоих как какую-то сказочную пару — только представь заголовки, если бы они поняли, что ты всего лишь опозоренная няня, которая даже работу не смогла удержать, потому что была слишком занята тем, что разгуливала по барам с богатыми мужчинами.
Я стискиваю зубы, пытаясь успокоить свои бурные мысли, чтобы всё это осмыслить. Мне, в общем-то, всё равно, что обо мне пишут человеческие газеты, и у меня достаточно хороших рекомендаций с прошлых мест работы, чтобы опровергнуть её слова. Но проблема не в этом. Настоящая проблема в том, что если СМИ оборотней узнают, что я была здесь, в Лунной Долине, работая няней в человеческой семье в районе Синклер, а не где-то там, в стае Кровавого Убийства, они поймут, что я человек. Если правда о моей настоящей личности всплывёт наружу, вся наша ложь будет раскрыта, и Кампания закончится быстрее, чем мы успеем моргнуть. Принц победит, и всё королевство окажется в опасности — не говоря уже о том, что жизнь моего ребёнка будет практически обречена.
Я должна поговорить с Синклером, я должна найти способ остановить её.
— Дай мне двадцать четыре часа.