Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 22.
— Подожди, что! — восклицаю я, не веря своим ушам. — Ты вернула себе работу?
— Похоже, кто-то очень важный воспользовался моими связями, — подтверждает моя сестра. — Они даже повысили мне зарплату в качестве компенсации за мои проблемы.
Ей не нужно говорить больше. Есть только один человек, обладающий достаточной властью, чтобы отменить приказ Доминика Синклера — и это сам Доминик Синклер.
— Не могу поверить. Почему он мне не сказал?
— Ты имеешь в виду, что не спросила? — Я могу представить себе выражение лица Коры. Она одновременно ошеломлена и потрясена.
— В смысле, не после первого раза, — говорю я, задаваясь вопросом, не стоило ли мне приложить больше усилий, чтобы помочь ей. Неправильно ли я оценила свою важность для Синклера или свою власть, которой я обладаю теперь, когда ношу его ребёнка?
— Ну, видимо, этого было оказалось достаточно, — сказала она, её голос был полон радости. — Спасибо, Элла.
— Не благодари меня, — возражаю я. — Это я втянула нас в эту ситуацию, — с сожалением напоминаю я ей.
— Конечно, нет, — возражает она. — Послушай, я не знаю, как это произошло, но либо я совершила ошибку, либо…
— Либо кто-то сделал это намеренно.— Сейчас она звучит неуверенно, словно не может понять мотив такого поступка. Я тоже в замешательстве.
— Почему? Зачем кому-то это делать? — волнуюсь я, не желая верить, что моя сестра так сильно напортачила, но не видя никакой логики в альтернативе.
— Я не знаю, — признается она. — Но это сейчас неважно. С этого момента все будет хорошо. Ты получишь своего ребенка, я — свою карьеру… единственное, что нам сейчас нужно, это найти способ отомстить Майку.
— Это было гораздо проще решить, прежде чем он сбежал через полстраны, — говорю я. — Я не знаю, как мне вообще хоть что-то предпринять против него, когда он так далеко.
— Ты всегда можешь попросить помощи у Синклера, — предлагает Кора с ноткой поддразнивания в голосе — той самой, которой дети подшучивают друг над другом на детской площадке по поводу влюблённости.
— Нет, — даже не думаю я. — Я не хочу, чтобы он подумал, что я слишком требовательная. Он уже так мне помог. — Взглянув на закрытую дверь, за которой исчез Синклер, я тихонько возвращаюсь ко входу, понижая голос до шепота. — Если я начну казаться слишком хлопотной, он может передумать насчёт того, чтобы разрешить мне видеться с ребёнком. Честно говоря, это сводит меня с ума — мне приходится думать над каждым словом, которое я произношу.
— Ты же не была открытой книгой и раньше, Элли. — Кора отвечает с иронией.
— Нет, это другое, — уточняю я. — Я постоянно боюсь сказать что-то не то и показаться слабой или хрупкой, слишком надоедливой, чтобы со мной мириться. Это изматывает. — Я провожу рукой по волосам. — В итоге я слишком много анализирую всё, что делаю рядом с ним. Мне не стоило плакать, я была слишком дерзкой, слишком робкой, слишком смелой. Это как ходить по эмоциональному канату. И самое худшее — он так чертовски хорошо меня понимает, что даже когда я пытаюсь скрыть свои чувства, он всё равно их видит.
— Прости, дорогая, — сочувственно говорит Кора.
— Спасибо, — вздыхаю я, — Думаю, мне просто нужно немного больше времени, чтобы прийти в себя. Как только я разберусь с Синклером, я пойму, что мне нужно делать, чтобы держаться на плаву.
На другом конце провода наступает многозначительная пауза.
— Что? — Я подталкиваю сестру, зная, что она хочет что-то сказать.
— Просто меня беспокоит, когда я слышу, как ты так говоришь, — признается Кора. — Ты словно все ещё в режиме выживания — «держишься на плаву», вместо того, чтобы заботиться о себе, делать себя счастливой и наслаждаться материнством.
— Ну да, нравится тебе это или нет, это ситуация выживания, — цинично возражаю я. — Если я плохо справлюсь, я потеряю ребёнка. В лучшем случае, если я все сделаю идеально, это право на свидания с ребёнком после того, как Синклер найдёт свою пару, и даже это может означать что угодно — от каждых выходных до одного раза в год. Я не хочу рисковать, выбрав последний вариант, или полностью все испортить.
Кора тяжело вздыхает и оставляет этот вопрос.
— Как ты себя чувствуешь в остальном? Есть утренняя тошнота? — спрашивает она, в её голосе слышится волнение.
— Я провела все утро в ванной… но я никогда не была так рада тому, что меня тошнит.
— Ах, я никогда не была так рада за тебя, что ты тоже чувствуешь себя несчастной, — шутит она. — Надеюсь, так и будет.
— Я тоже. Чем больше малыш даёт о себе знать, тем увереннее я чувствую, что он растёт большим и сильным.
— В любом случае, мне пора бежать. Синклер привёл меня познакомиться со своим отцом, — признаюсь я. — Было здорово поговорить, давай как-нибудь поужинаем с отбой.
Обед с отцом Синклера оказался на удивление приятным. Не знаю, что я представляла себе, когда думала о старшем Альфе, но этот милый мужчина в инвалидном кресле был совсем не той внушительной фигурой, которую я ожидала. Он излучал тихую силу и достоинство, но также принял меня в свою семью с искренней теплотой. В его стоическом поведении я видел тень могущественного лидера, но также и смирение человека, чьи обстоятельства необратимо изменились и к которым он решил адаптироваться, а не обрушиваться на мир за его несправедливость. Он явно невероятно гордился своим сыном и был рад стать дедушкой.
Я почувствовала себя намного спокойнее, когда мы наконец покинули его дом, и провела остаток дня, в дремоте за чтением книги о беременности. Не могу поверить, как я устала и как сильно проголодалась. Я ожидала перемен, но никогда не думала, что они произойдут так быстро. Конечно, после стольких часов отдыха я не могла уснуть, когда наконец наступила ночь. Мне потребовалось целая вечность, чтобы наконец заснуть, а когда я наконец уснула — меня ждали кошмары...
Я оказалась в ловушке ужасов своего прошлого: переживала заново детский дом и приёмные семьи, полные жестоких взрослых и издевательств со стороны родителей. Во сне я постоянно убегаю от кого-то, пытаясь защитить Кору и других моих приёмных братьев и сестёр. Сны стали хуже с тех пор, как я забеременела, несомненно, из-за бушующих гормонов.
Сегодняшний вечер возвращает меня к одному из худших дней моей жизни. Звуки моих собственных криков и молящих слез наполняют мою голову, ужасные образы заполняют моё зрение. В следующее мгновение кто-то кричит моё имя, и я резко открываю глаза.
— Элла! — Синклер сидит рядом со мной на кровати, его сильные руки сжимают мои плечи, пытаясь вернуть меня в реальность. Мне требуется минута, чтобы понять, что это он, а не тот мужчина, который нападал на меня во сне. Я вырываюсь из его объятий и перебираюсь на другую сторону матраса, сворачиваюсь в клубок и задыхаюсь.
— Спокойно, милая, это всего лишь я, — успокаивает меня Синклер, издавая тихий мурлыкающий звук, который волшебным образом расслабляет мои напряжённые мышцы. Как он это делает?
Слезы текут по моему лицу, и я снова чувствую укол стыда за то, что показала ему свою слабость.
— Я в порядке. — Я запинаюсь, когда прихожу в себя. — Я в порядке.
Синклер мягко успокаивает меня, и хотя я думала, что нахожусь вне его досягаемости, я явно недооценила длину его сильных рук. Он поднимает меня из угла и сажает к себе на колени.
— Тебе не обязательно быть в порядке, Элла, — мягко замечает он, прижимая меня к себе. — Ты в безопасности.
Эти слова словно бальзам для моей души, но я знаю, к чему они ведут. Если я позволю ему утешить меня, он захочет узнать, что случилось. А я не хочу говорить о своих снах, я не хочу, чтобы он чувствовал, что я какое-то хрупкое существо, которое он должен успокаивать. Я пытаюсь отвлечь его внимание чем-нибудь другим, и мой вопрос не даёт мне покоя с самого полудня.
— Почему ты не рассказал мне о работе Коры?
— Нет, — всхлипываю я, — я просто хочу знать.
— Скорее, ты хочешь меня отвлечь, — хитро догадывается Синклер. Сначала я думаю, что он не ответит, но потом он говорит: — Я не сказал тебе, потому что сделал это не для тебя. Я сделал это, потому что это было правильно.
Почему у меня сжимается сердце, когда он говорит, что это было не для меня? Хотела ли я этого? Было бы лучше, если бы он действовал только для того, чтобы угодить мне, а не ради морали? Нет, конечно, нет… так почему же это так больно?
— О, — бормочу я, не в силах придумать более красноречивый ответ.
— Тебя это разочаровывает? — спрашивает он, скорее с любопытством, чем с осуждением.
— Нет, я просто не ожидала этого, — признаюсь я.
— Потому что я — большой злой волк? — дразнит Синклер, нежно поглаживая меня.
Я киваю, прижимаясь носом к его груди.
— Я всё жду, когда ты начнёшь пыхтеть и снесёшь мой дом, — шучу я сквозь слёзы.
Синклер усмехается, и на мгновение просто обнимает меня, покачивая взад-вперед, пока моё бешено бьющееся сердце не успокаивается.
— Мне бы следовало заставить тебя рассказать мне о своих снах, — задумчиво произносит он, заставляя мои конечности снова напрячься. — Но я не буду. — Его губы касаются моих волос, и в животе у меня порхают бабочки. — Тем не менее, я думаю, тебе следует спать рядом со мной с этого момента.