Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 81.
Я уже несколько дней не болею, но, увидев Роджера по другую сторону двери, я тут же поворачиваюсь к одной из декоративных ваз в коридоре и опорожняю желудок. Кора бросается мне на помощь, неуверенно поглядывая на Роджера и откидывая мои волосы с лица.
Я знаю, что отношения между Синклером и Роджером улучшились после дикой охоты, но я также знаю, что их мир очень хрупкий. Синклер ещё не решил, действительно ли он доверяет своему брату, и хотя Роджер помогал, предоставляя информацию из лагеря принца, он вполне может быть двойным агентом на обе стороны — и теперь он знает мой самый сокровенный, самый мрачный секрет.
Это так плохо. Я в панике думаю. Он сказал принцу, что Синклер меня не отмечал, а что, если он расскажет и ему об этом? Забудьте о шантаже — Роджер для меня опаснее, чем какой-нибудь озлобленный бывший работодатель!
Я провожу тыльной стороной ладони по рту, выпрямляясь с жалким стоном. Я смотрю на Роджера, и вижу в его выражении смесь замешательства и беспокойства.
— Элла, прости, — начинает он неуверенно. — Я не хотел тебя напугать и не пытался подслушивать. Я зашёл проведать Синклера и… ну, подслушать ваш разговор было несложно.
— Знаю, знаю — у тебя очень острый слух оборотня, — ворчу я. — Поверь мне, я каждый день понимаю, насколько я некомпетентна.
— Я не понимаю, — признаётся Роджер, следуя за мной в гостиную. — Как это вообще возможно?
Я сажусь, с благодарностью принимая стакан воды от сестры.
— Послушай, я скажу тебе правду, но только если ты пообещаешь, что этот разговор останется между нами. Я знаю, что ты нам в последнее время помогаешь, но, честно говоря, я не уверена, что ты действительно на нашей стороне.
— Это справедливо, — признает Роджер, выглядя измождённым и бледным. — После того, что я сделал… я знаю, что не заслуживаю твоего доверия или твоего прощения.
— Ну, я уверена, мне не нужно рассказывать тебе, что произойдёт, если эта информация просочится наружу. Знают только слуги этого дома и мой врач. Даже Генри не знает правды, потому что, если это станет достоянием общественности, кампания Синклера закончится. Принц станет королём, тысячи людей погибнут под его тиранией — включая меня и твоего племянника, — многозначительно замечаю я, прикладывая руку к своему животу. — Мне плевать, какая у тебя с братом вражда или как сильно ты считаешь, что тебе нужен Альфа — если ты поставишь под угрозу жизнь моего ребёнка, тебе придётся иметь дело не только с Синклером — я сама тебя убью.
— Элла! — восклицает Кора, потрясённая моей агрессией. Честно говоря, я сама себя шокировала, но эти первобытные материнские инстинкты, которые начали проявляться на балу, вернулись в полную силу, и я ни о чем не жалею. Я сделаю все, чтобы защитить своего ребёнка, включая убийство ради его безопасности.
— Все в порядке, — успокаивает её Роджер. — Ты очень энергичная для человека. Я понимаю, почему Синклер выбрал тебя. — Он смотрит мне в глаза, не отрывая взгляда, и даёт следующее обещание. — И даю тебе слово, что я унесу этот секрет в могилу — клянусь могилой моей матери.
— Хорошо, — киваю я, чувствуя себя немного спокойнее. — Но ты ошибаешься, если думаешь, что Синклер выбрал меня. Всё началось с довольно странной случайности.
— Случайность? — повторяет Роджер, нахмурившись от недоумения.
— На самом деле, это моя вина, — признаёт Кора, рассказывая о путанице в банке спермы. Конечно, её признание только порождает новые вопросы: зачем я вообще пошла в банк спермы и как мы выяснили, что вместо выбранного мной донора был использован образец Синклера. Когда он слышит о Майке, я поражаюсь его возмущению в мою честь — полагаю, вмешательство в фертильность — серьёзное преступление среди волков, даже более серьёзное, чем среди людей.
— Так ты всё ещё не знаешь, как подменили образцы? — настаивает Роджер, после того как мы перешли к обсуждению истории с Майком.
— Нет, — отвечаем мы с Корой в унисон. — Камеры видеонаблюдения в лаборатории были отключены — до того, как образцы были подменены. И, конечно же, мы не снимаем в кабинетах для осмотра.
— Что? — спрашиваю я. — Я впервые слышу о том, что камеры видеонаблюдения были взломаны.
— Это одна из причин, почему меня в итоге отпустили, — сообщает мне Кора. — Синклер приказал им снова взять меня на работу, но расследование фактически не сдвинулось с места, пока они не обнаружили, что записи были пустыми во время вашего визита. У меня нет доступа к мониторам видеонаблюдения.
— Значит ли это… — я с трудом могу это понять. — Мы все время предполагали, что это была случайность, и я даже могу понять, если кто-то стер записи после случившегося, чтобы скрыть свою ошибку… но если кто-то выключил камеры перед включением, то это должно было быть сделано намеренно.
— Но зачем кому-то пытаться оплодотворить человека? — спрашивает Роджер, в ужасе. — Я имею в виду, ни один оборотень, которого я знаю, не подумал бы, что вы действительно можете зачать ребёнка. Я сам до сих пор не могу в это поверить.
— Я не знаю, как это было возможно, — и, честно говоря, мне всё равно. Этот ребёнок — чудо для меня, будь он человеком или волком. — Я пожимаю плечами, хотя, по правде говоря, чувствую себя довольно неловко. — Но меня всё же беспокоит мысль о том, что кто-то мог это с нами сделать. Даже если они знали, что я могу забеременеть, какова была их цель? Я очень сомневаюсь, что кто-то сделал бы это только для того, чтобы осуществить мои мечты стать матерью — или мечты Доминика стать отцом.
— Верно, — сочувственно кивает Кора. — Мне трудно поверить, что их мотивы были чистыми, но я также не вижу и возможности для злого умысла. Как тебе вообще поможет рождение ребёнка-оборотня?
— Это, должно быть, самое странное преступление в истории, — говорю я, совершенно ошеломлённая.
— Кора, у кого есть доступ и к твоим лабораториям, и к комнатам охраны, и кто ещё знал, что у тебя была сперма Доминика? — спрашивает Роджер, явно не менее любопытный, чем мы.
— Мои начальники, — пожимает плечами Кора, — но они же и ведут расследование. Синклер тоже привлёк к этому делу своих людей, но, насколько мне известно, никто так и не был арестован или обвинён.
— Я могу спросить его об этом, когда он вернётся домой, — предлагаю я, — из-за всего остального я как-то забыла обо всем этом, но, держу пари, он не забыл.
— Можете не сомневаться, — подтверждает Роджер, склонив голову набок. — Так что же будет после рождения ребёнка? Вы упомянули, что он потерял свой запах. Синклер говорил вам о своих планах сохранить вашу личность в тайне?
— Мы просто пытаемся пережить предвыборную кампанию, — объясняю я, краснея при мысли обо всем, что он, должно быть, подслушал. — После этого я смогу уйти из поля зрения общественности и… не знаю, посмотрим, что будет дальше. Если у него есть планы, он мне о них не говорил, но я уверена, что мы что-нибудь придумаем.
Роджер смотрит на меня с нечитаемым выражением лица, и на мгновение мне кажется, что он меня осуждает.
— Что? — тихо спрашиваю я. — Ты думаешь, я слишком оптимистична? Или слишком доверчива?
— Нет, — возражает он, качая головой с выражением невольного уважения. — На самом деле я думал, что ты невероятно храбрая, раз делаешь это, и невероятно щедрая, раз помогаешь Дому. Ты, должно быть, была так потрясена, когда он попросил тебя о помощи, — он крепко зажмуривает глаза, и почему-то я чувствую вину, когда он продолжает, — И, Боже мой, эти нападения… ты, должно быть, была так напугана.
— На самом деле, это она предложила выдать себя за Луну, — хвастается Кора, сосредоточившись на менее травмирующей части заявления Роджера. Я улыбаюсь ей, благодарная за то, что она так обо мне заботится. Она улыбается в ответ и продолжает. — Сначала он хотел её только как суррогатную мать, но она доказала, насколько ценной она может быть для него.
Роджер качает головой, глубоко хмурясь.
— О чём? — спрашиваю я, растерянно.
— О том, что был так жесток к тебе. За то, что помогал принцу. Если бы я знал… я бы никогда… Мне просто очень жаль, — признаётся Роджер, выглядя совершенно искренним.
— Ну, это всё уже в прошлом, — тяжело выдыхаю я, гадая, насколько сложнее было Синклеру простить своего брата после всей их истории, когда мне самой это даётся с трудом после недавней встречи с ним. — Пока ты на нашей стороне, меня не волнует прошлое.
— Ты слишком добра, ты же знаешь? — спрашивает Роджер, фыркнув от смеха. В его глазах мелькнула искра истинного восхищения, искра, опасно близкая к притяжению, когда его взгляд скользнул с моего лица и окинул взглядом мою фигуру.
— Я всё пытаюсь ей это сказать, — заявляет Кора. — И хорошо, что это мне помогает. Она такая упрямая.
— Ну, может быть, и упрямая, но я не уверена, что Доминик будет так же спокоен, когда узнает, что ты знаешь мой секрет, — честно советую я. — Тебе, наверное, стоит уйти до его возвращения домой — позволь мне ему всё рассказать.
— Наверное, это разумно, — соглашается Роджер, поднимаясь на ноги. — Мне очень жаль, Элла.
— Знаю, — киваю я. — Теперь иди — он вот-вот вернётся.