Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 35.
— Клянусь, Кора, — стону я, закрывая лицо руками. — Я так сильно вляпалась, что это просто смешно.
— У тебя всё хорошо! — настаивает Кора, несмотря на то, что понятия не имеет, как обстоят дела на самом деле. — Ещё месяц назад ты даже не знала о существовании этого мира.
— Как тебе удавалось так долго это скрывать? — спрашиваю я.
— У меня не было выбора, — признаётся Кора. — Я сама сначала не верила. Мне потребовалось гораздо больше времени, чтобы смириться с этим, чем тебе, поверь мне. Я видела это под микроскопом, я видела молекулярные доказательства, но… — Она замолкает, качая головой, думая о том, насколько глубоко она отрицала происходящее. — Я просто не могла этого понять. Я всегда считала магию чепухой — это даже на мгновение поколебало мою веру в науку.
Я ценю её утешение больше, чем могу выразить словами. Я чувствовала себя такой одинокой во всём этом и так здорово знать, что я не единственная, кто так страдал.
— Думаю, мне помогает то, что я полностью погрузилась в это, — рассуждаю я. — Ты даже не представляешь, как мне стало лучше, просто находясь на улице с тобой — подальше от всего этого. Честно говоря, такое ощущение, будто я живу под водой или что-то в этом роде. Как будто я учусь выживать без воздуха, потому что другого выхода нет, и я даже не понимаю, насколько это странно, пока не всплываю на поверхность и не вспоминаю, что такое дыхание, — объясняю я. — Не говоря уже о Синклере. Он меня так сбивает с толку. Как будто я снова подросток, а он — моя первая влюблённость.
— Может быть, это просто ребёнок, — предполагает Кора, — он хочет быть рядом с ним.
— Полагаю, да. — Я признаю, — Но я всё ещё не понимаю, как всё это возможно. Оборотни — это одно, но как я могла забеременеть от одного из них?
— Не знаю, — вздыхает Кора. — Ведь их общество всегда скрывалось ради собственной безопасности. Некоторым людям, таким как я, разрешено знать, и я думаю, что некоторые в какой-то момент влюбились друг в друга, но я никогда не слышала о скрещивании. Этого не должно быть. — Она качает головой. — Твой ребёнок — настоящее чудо, Элль.
— И я это прекрасно понимаю, — усмехаюсь я. — Мне нужно сосредоточиться на этом. Мне нужно сосредоточиться на ребёнке, а не на нём.
— Неужели всё так плохо? — настаивает Кора.
— Да, я чувствую, что схожу с ума, и не могу понять, отвечает ли он мне взаимностью, или это всё мне кажется. А ещё вся эта история с его бывшей парой. Всё это такой бардак.
— Ты ему доверяешь? — мягко спрашивает Кора, сжимая мою руку через стол.
Я чувствую, как будто у меня в животе лежит камень, пока я обдумываю этот вопрос.
— Я совершила ошибку, доверившись одному человеку — после всего, что с нами случилось в детстве, я поверила лжи Майка. Я знала, что так делать нельзя, и потеряла бдительность. Я никогда не прощу себе того, что поставила себя в такую ситуацию, и я не собираюсь повторять эту ошибку.
Кора смотрит на меня с такой искренней жалостью, что я отдергиваю руку.
— Пожалуйста, не смотри на меня так.
— Майк — это не твоя вина, Элла, — твердо заявляет она. — Майк — это вина Майка.
— Для аферы нужны двое. — Я напоминаю ей, — Без лёгкой добычи не получится и, очевидно, что я ею и была. Я, по крайней мере частично, виновата в том, что не раскусила его ложь. Были тревожные сигналы, а я просто прятала голову в песок, вместо того чтобы противостоять им.
Она решительно качает головой:
— Знаешь, чем старше мы становимся, тем больше я понимаю, как сильно ты меня оберегала в детстве. Ты позволила себе пострадать, чтобы я и другие малыши не пострадали, и теперь ты несёшь бремя этой травмы, а мы остаёмся безнаказанными. Это несправедливо. И мне больно видеть, как ты винишь себя, когда ни в чём нет твоей вины.
Я пристально смотрю на свою приёмную сестру, чувствуя к ней прилив тепла.
— Знаешь, я бы ни за что на свете не променяла это, Кора. Я бы предпочла сама пострадать, чем позволить пострадать тебе и не защитить тебя.
— Вот почему ты станешь такой замечательной матерью. — Она нежно улыбается.
— Я просто надеюсь, что с этим ребёнком всё в порядке, — понимаю я. — Предвыборная кампания заканчивается как раз перед родами и как только Синклер станет королём, я смогу расслабиться. Но я ужасно боюсь, что он проиграет. Если принц победит, я действительно думаю, что он может напасть на моего ребёнка… может быть, и на него, и на Синклера.
— Я не могу представить, чтобы кто-то был достаточно силён, чтобы поднять руку на Синклера, — с сомнением замечает Кора.
— Сами по себе, наверное, нет, — соглашаюсь я, — но с целой армией за спиной?
— Тогда тебе просто нужно убедиться, что он победит, — подбадривает Кора. — В офисе ходят слухи, что ты уже произвела невероятный фурор.
— Да, настолько, что я едва могу куда-либо пойти, чтобы меня повсюду не преследовали съёмочные группы, — жалуюсь я.
— Ну, похоже, тебе определённо нужен выходной, — лукаво заявляет Кора. — Нам нужно куда-нибудь сходить! Только вдвоём — пока всю твою жизнь не поглотили праздники.
— С удовольствием, — вздыхаю я, — но если мы хотим выйти куда-нибудь без целой свиты, нам придётся действовать скрытно.
— Синклер так чрезмерно опекает?
— Да, и это сводит меня с ума. Одиннадцать разных людей уже рассказывали мне о самцах волков с самкой для размножения. Думаю, щенка достаточно, и я понимаю, что принц может захотеть исключить его из числа потенциальных партнёров — но ведь ничего такого, что заставило бы его волноваться, не произошло! — восклицаю я.
— Полагаю, лучше перестраховаться, — возражает Кора.
— Верно — так что нам просто нужно быть особенно осторожными, когда мы выходим на улицу, — решаю я. — На самом деле, мы не будем приближаться к районам оборотней — только к человеческому миру. Мне нужно ещё немного времени, чтобы оправиться от шока.
На следующий день после обеда я терпеливо позволяю Синклеру измерить мне давление, хотя я вполне способна сделать это сама. Я стараюсь сохранять нейтральный настрой, пока манжета надувается, но трудно игнорировать пристальное внимание Альфы к моим чертам лица.
— Я знаю, о чём ты думаешь, — усмехается он через мгновение.
— Я знаю, ты можешь сделать это сама, — ухмыляется он, — но мне нравится делать это за тебя и я был так занят последние несколько дней, что это один из немногих моментов, когда я могу провести время с тобой и щенком.
Конечно, думаю я с иронией, за исключением тех случаев, когда он метит меня запахом каждое утро и вечер.
— Просто предвыборная кампания и праздники. Это самое безумное время года, — объясняет Синклер, хмурясь, глядя на показания на маленьком экране. — Твоё давление всё ещё слишком высокое.
— Ты когда-нибудь думал, что, возможно, именно ты меня напрягаешь? — предполагаю я, слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить. Синклер оценивающе смотрит на меня, а затем протягивает руку, чтобы погладить мою щеку.
— Хм, твоё сердце учащается, когда я тебя касаюсь. Почему?
— Как я уже говорила, стресс, — отвечаю я, тут же пожалев о направлении этого разговора.
— Ага, — рычит он, продолжая гладить меня самым раздражающим образом.
— Не говоря уже обо всей этой фестивальной суете, — признаюсь я, стремясь сменить тему.
— Что тебя беспокоит? — спрашивает он, клюя на приманку.
— Семь дней подряд я на виду у публики, под пристальным вниманием, а я ничего не знаю о зимнем солнцестоянии — кроме того, что мне рассказала Эйлин, — делюсь я.
— Элла, посмотри на меня, — подбадривает он, ожидая моего подчинения, прежде чем продолжить. — Обещаю, я помогу тебе справиться.
— Ты уже говорил это про предвыборный ужин, — напоминаю я ему.
— Знаю, но я больше тебя не подведу, я буду с тобой всё время.
— Хорошо, но если ты не… — начинаю я возражать.
— Если я не сделаю этого, я буду пресмыкаться перед тобой и исполню всё, чего пожелает твоё маленькое сердечко, — клянётся Синклер, перебивая меня.
— Всё? — повторяю я, заинтригованная.
— Да, но даже не думай сбежать, чтобы я тебе был должен, — запрещает он, одаривая меня волчьей ухмылкой.
— Вот это идея! — коварно замечаю я.
Синклер запрокидывает голову и смеётся.
— Боже мой, мне же не придётся приковывать тебя к запястью, правда?
Я пожимаю плечами, игриво хлопая ресницами.
Он снова смеётся и меня переполняет тепло. Покачав головой, он быстро поцеловал меня в лоб, а затем встал.
— Никаких заговоров. Сосредоточься на отдыхе. Я буду дома очень поздно сегодня вечером, так что не жди меня, — сообщил он, убирая аппарат. — Увидимся утром.
Я подождала, пока он уедет, прежде чем позвонить Коре. Мы договорились встретиться в следующий раз, когда Синклер задержится допоздна и я не собиралась упускать этот шанс. Она тут же взяла трубку, и я, широко улыбаясь, сообщила ей хорошие новости: