Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 9.
— До банкета в честь Месяца Благословения осталась ещё неделя.
Феликс неловко скрестил руки на груди, отдёрнув руку, прежде чем она успела дотянуться до пера. Это была реакция, которая наводила на мысль, что инстинкт почти взял верх над разумом — он чуть было не подписал контракт импульсивно.
— Не нужно слишком много об этом думать. Чем больше вы зацикливаетесь на подобных решениях посреди ночи, тем больше лишних мыслей закрадывается в голову, а это только приводит к плохим выводам.
Лоуэлл дал совет так естественно, что только после слова слетели с языка, он подумал о том, что...
Подождите… разве это не то, чего не должен говорить младший сын графа?
Он нервно поднял взгляд, чтобы оценить реакцию Феликса, опасаясь, что это может показаться неуместным. Но Феликс, похоже, ничего не заметил — он всё ещё был сосредоточен на чтении контракта.
Он указал на строку в конце контракта, его недовольство было очевидным. Лоуэлл наклонился вперёд, чтобы перечитать отрывок:
«Лоуэлл де Кларк несёт соответствующую ответственность, если причинит вред Великому герцогу Феликсу Хайлосу Лукасу или его имуществу.
Определение «вредных действий» должно быть определено по взаимному соглашению и оформлено в дополнительном документе.
Если такие действия будут сочтены критически вредными для Великого Герцога Феликса Хайлоса Лукаса, Лоуэлл де Кларк может быть казнён любым способом, по усмотрению Великого герцога.»
Лоуэлл долго мучился над этим разделом. Он не хотел рисковать своей жизнью, но пришёл к выводу, что необходимо проявить искренность. Если он хотел завоевать доверие Феликса, это была цена. И все же Феликс выглядел недовольным. Горечь поднялась у Лоуэлла.
— Вас что-то беспокоит в этой части? У меня не так много богатства, чтобы предложить Вашему Высочеству…
Феликс инстинктивно повысил голос, затем остановился и замолчал.
— Ты действительно готов так легко пожертвовать своей жизнью? Да ещё и будучи беременным?
Лоуэлл едва сдержал смех. Ему удалось вовремя подавить его.
Говорят, альфы капризны, но это… я не ожидал, что Феликс будет таким.
Не так давно Феликс угрожал Лоуэллу смертью — теперь его расстраивала сама мысль об этом. Лоуэлла странным образом забавляло, насколько сложным человеком оказался Великий Герцог.
— Я хочу, заслужить доверие Вашего Высочества. — с таким человеком, как Феликс, честность работала лучше всего. Если бы его поймали на лжи, ущерб был бы непоправимым, а это был худший сценарий. — Поэтому я предложил то, что для меня важнее всего — свою жизнь. Разве это не самый ясный способ показать мою решимость?
Феликс не сразу согласился, но глубокая линия между его бровями слегка смягчилась. Лоуэлл заметил перемену и ответил мягкой улыбкой:
— Кроме того, я включил этот пункт только потому, что уверен, что не предам тебя. Я знаю, ты волнуешься, но, пожалуйста, не сердись.
Он разгладил уже подписанный участок, а затем снова протянул контракт Феликсу. На этот раз Феликс не колебался — он взял перо и подписал.
Он сказал это таким тоном, который ясно давал понять, что он всё ещё не доверяет Лоуэллу. Но Лоуэлл прекрасно понимал — Феликс не доверял не Лоуэллу, а самому себе.
Те, кто долгое время был нелюбимыми, изо всех сил пытаются поверить в то, что они достойны любви. Неважно, кто пытается — это привычка, глубоко укоренившаяся в них. Лоуэлл встречал бесчисленное количество таких людей в своей работе. Он сам был одним из них.
Поэтому он не обижался на Феликса.
Это медленная реабилитация. Как будто учишь кого-то снова ходить. Может быть, если я покажу ему, что он достоин любви, он в конце концов найдёт того, кого сможет по-настоящему полюбить.
Наблюдая, как Феликс заканчивает подпись, мысли Лоуэлла блуждали.
Придётся ли мне развестись с ним, когда придёт время? Я не хочу, чтобы наш ребёнок был обделён из-за этого.
Он заставил себя остановиться. Это было слишком далеко в сторону бессмысленных домыслов.
Если до этого дойдёт, мы можем поговорить. В оригинальном романе у Феликса не было предназначенного ему партнёра.
Отбросив ненужные опасения, Лоуэлл принял подписанный контракт.
— Тогда давай подумаем, как мы объявим о нашей помолвке.
Феликс глубоко вздохнул, явно потрясённый тем, как быстро все происходит.
Но Лоуэллу не нужно было самому объявлять о помолвке.
Храм, который обещал сохранить дело в тайне, начал распространять слухи. Эти слухи уже достигли и императорского двора, и дома Кларков.
— Молодой господин, это правда? Вы действительно собираетесь обручиться с этим Великим Герцогом?
Голос Тани дрожал от беспокойства. Она даже не смела произносить имя Феликса, и Лоуэллу с трудом удавалось сдержать желание наброситься на неё.
Я понимаю, что здесь все суеверны, но разве это не перебор для героя войны?
Он не произнёс это вслух. Вместо этого он выдавил улыбку, опустив уголки глаз.
— Я ношу его ребёнка. Я не могу просто притворяться, что ничего не произошло.
— Возможно, было бы лучше, если бы ребёнок был… то есть… неважно.
Таня почти предложила воспитывать ребёнка как бастарда, а не выходить замуж за Феликса. Но одного взгляда на решительное выражение лица Лоуэлла было достаточно, чтобы она замолчала. Она осмелилась заговорить только потому, что знала, что у Лоуэлла мало влияния в доме.
— Таня, не слушай слухи. Лучше посмотри на человека.
— Великий Герцог Феликс — человек, который гораздо лучше, чем думают люди.
У Тани от удивления отвисла челюсть. Было ясно, что она считала своего наивного молодого господина совершенно неадекватным.
— В любом случае, граф позвал меня на обед.
Лоуэлл едва мог представить себя отцом. Встреча с ним доставляла больше хлопот, чем все, что сказала Таня.
— Вы должны выглядеть подобающе. Поторопитесь и приготовьтесь.
Таня, нервничая от смущения суетилась, помогая Лоуэллу переодеться и дрожащими руками проверяя его тело. Её напряжение было заразительным.
Неужели прошло столько времени с тех пор, как я вселилась в тело Лоуэлла… и я только сейчас встречаюсь с графом лицом к лицу?
Граф и его жена были настолько поглощены своим извращённым романом, что никогда особо не заботились о своих детях. За исключением старшего, назначенного наследника, остальных игнорировали. К младшему, Лоуэллу, относились как к предмету мебели.
Даже перекати-поле привлекает больше внимания, когда происходит что-то важное, да?
Ладони Лоуэлла вспотели. Он сжимал и разжимал их, чтобы сохранять спокойствие.
Лёгким, но твёрдым движением, Таня, схватив Лоуэлла за воротник, осторожно вытолкнула его за дверь. Лоуэлл сделал несколько маленьких, неуверенных шагов, но быстро выпрямил спину и зашагал более уверенно.
— В этом нет ничего постыдного.
Конечно, беременность до официальной помолвки была проблемой. Но Лоуэлл не собирался терпеть критику от пары, которая завела детей из чувства долга и всё равно их игнорировала.
И всё же громогласный голос графа заставил его на мгновение вздрогнуть.
Это просто благородные манеры.
Заставив себя выпрямиться, Лоуэлл вошёл и сел.
— Значит, вы снова намусорили.
Граф даже не смотрел на него, продолжая есть. Было ясно, что ему всё равно, есть ли здесь его ребёнок или нет.
— Может быть и немного намусорил, но это повод для празднования.
Лоуэлл мило улыбнулся, зная, что это его раздражит. Бровь графа дёрнулась, когда он передал еду жене.
— Ты стал бесстыдным. Но, полагаю, тебе и так не положено быть таким, если ты собираешься выйти замуж за этого герцога-демона. — Он отпил вина и продолжил, — Для никчёмного Омеги без талантов, признаю, это умный ход. Мы всегда относились к тебе так, будто тебя не существует, так что королевская семья не будет возражать. А Великий Герцог и наследный принц, кажется, ладят друг с другом, так что в долгосрочной перспективе это даже может оказаться полезным.
Лоуэлл не почувствовал боли от этих жестоких слов. В конце концов, они были адресованы не ему.
Эти двое не имеют права называться родителями.
Про себя он проклял их. Но отсутствие теплоты между ними успокаивало его. Без следа настоящих родителей Лоуэлла здесь не о чем было тосковать.
— Для меня большая честь внести свой вклад в наш великий дом.
Он вежливо ответил, бормоча про себя: «Великий дом, да уж». Всё, чего он хотел, — это выбраться оттуда.
— Тогда отправляйтесь на банкет в честь Месяца Благословения к Великому Герцогу. Там вы объявите о помолвке.
Он только успел отсчитать до двенадцати, когда граф выдал эту шокирующую новость.
— Вы хотите, чтобы я присутствовал на банкете?
Лоуэлл никогда раньше не был на этом мероприятии. И это было не самое худшее — в оригинальном романе описывалась серия конфликтов, которые возникали, когда главные герои танцевали с неподходящими партнёрами.
На банкете танцы с партнёром были обязательны. И хотя Лоуэлл, когда он ещё был Юно, никогда не был плох в физической активности, танцы всегда были его единственной слабостью. Он уже представлял, как будет наступать Феликсу на ноги каждым движением. Одна только мысль о таком публичном унижении затуманивала его зрение.
И разве не будет подозрительно, если любящий вечеринки молодой господин вдруг забудет, как танцевать?
Ему нужно было этого избежать любой ценой.
— Граф, как вы знаете, я беременный…
— Вы думаете, беременность — это оправдание, чтобы не танцевать? Не придумывайте жалких отговорок. Если вы откажетесь, люди скажут, что вам слишком стыдно за Великого Герцога, чтобы появиться рядом с ним.
У Лоуэлла не было сил сопротивляться. Граф, который, когда ожидал ребёнка, заворачивал свою беременную жену в шёлк и не позволял ей вставать с места, теперь требовал невозможного. Но Лоуэлл не мог спорить — он знал, как это будет выглядеть.
Тогда мне просто придётся научиться танцевать.
Он начал думать о том, кто мог бы его научить — кто-то заслуживающий доверия, вне дома Кларков, кто не стал бы спрашивать, почему ему вдруг понадобились уроки.
Был только один человек, который подходил под это описание.