Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 76.
— Там нет ничего особенного. Просто я ещё не готов её показать. Я непременно её тебе покажу, как только я пойму, что она действительно готова.
— Интересно, когда именно наступит этот момент готовности?
Феликс, вероятно, решился наконец задать этот вопрос, потому что Лоуэлл давал ему одно и то же оправдание с тех самых пор как он начал учиться живописи. Честно говоря, Лоуэлл очень хотел показать Феликсу портрет, над которым он работал. Если бы сумел довести его хотя бы до уровня «не очень хорошо, правда?», он бы с радостью это сделал.
Но на данном этапе было бы бесстыдством сказать, что это выглядит «немного грубовато» — настолько всё было ужасно.
Если бы он начал с малого, возможно, это не было бы так неприятно. Но именно потеря навыка, которым он когда-то обладал, больше всего подорвала уверенность Лоуэлла*. Он хотел, чтобы портрет стал хотя бы отдалённо похож на человека, прежде чем он смог бы показать его Феликсу.
Я переживал, что не успею закончить портрет до рождения ребёнка, но теперь, когда он так настойчиво просит его показать, я начал чувствовать себя совершенно неловко.
Он уже подумывал просто признаться во всём, пока не представил лицо Феликса, когда он увидит этот ужасающий результат. Эта мысль в одно мгновение убила всю его решимость.
— Я обязательно покажу его тебе... когда-нибудь.
— Ты ведь ничего от меня не скрываешь специально, правда?
— Что я могу от тебя скрывать, Феликс?
Лоуэлл внезапно почувствовал себя обиженным. Конечно, качество картины, мягко говоря, делало её совершенно непригодной для демонстрации и оставляло желать лучшего, но сам портрет, определённо был не тем, что он хотел бы скрыть. Наоборот, он хотел его показать.
— Ты охраняешь его, как государственную тайну. Интересно... надеюсь, ты не рисуешь то ничтожество, которое тебя бросило?
Теперь Лоуэлл перестал чувствовать себя обиженным. Он потерял дар речи от недоверия Феликса. Лицо Феликса внезапно исказилось, словно он подумал, что своим предположением попал в цель.
— Подожди... это всё... Ты действительно... ?
— Конечно же нет! Что ты себе придумал? Я едва помню его лицо!
Лоуэлл впервые повысил голос, категорически отрицая свою вину. Он так старался как можно точнее передать лицо Феликса, и вот теперь он говорил это? Безосновательное обвинение взбесило его. Феликс, совершенно ошеломлённый, уставился на Лоуэлла широко раскрытыми глазами.
— Ты... ты только что на меня накричал?
— Да! Как ты мог сказать мне такое? Перестань, пожалуйста, сомневаться во мне!
Лоуэлл тут же прикрыл рот рукой, испугавшись громкости собственного голоса. Он всегда принимал подозрения Феликса, как истину, понимая, откуда они берутся. Он старался успокоить Феликса эмоционально и это никогда не казалось ему обременительным. Он не считал, что это его истощает или утруждает.
Почему я так отреагировал? Может, его подозрения волнуют меня больше, чем я предполагал? Нет... раньше это мне всегда казалось довольно милым.
Из-за гормональных изменений, связанных с беременностью, перепады настроения и вспышки гнева были вполне ожидаемы. Но Лоуэлл всегда считал, что позволять своим негативным эмоциям выплёскиваться на других — это серьёзный недостаток. Ситуация казалась непривычной и крайне некомфортной.
Феликс так же был сбит с толку. Он никогда не видел, чтобы Лоуэлл повышал голос и уж тем более никогда не предполагал, что именно он может спровоцировать это.
— Прошу прощения. На мгновение я потерял контроль над своими эмоциями.
Лоуэлл опустил голову с мрачным выражением лица, явно, коря себя за эту внезапную вспышку.
— Нет. Это я сказал, не подумав.
Между ними повисла тяжёлая тишина. Обычно Лоуэлл сказал бы что-нибудь остроумное, чтобы разрядить обстановку, но сейчас он, казалось, был слишком подавлен, чтобы даже попытаться.
Феликс инстинктивно хотел последовать за ним, но тут же отступил, увидев, насколько подавленно выглядит Лоуэлл. Каждый раз, когда Лоуэлл пропадал из поля его зрения, ему казалось, что от него самого отрывается часть его самого, но на этот раз он почувствовал, что Лоуэллу действительно нужно пространство. Он также не знал как разрешить то, что казалось их первой настоящей ссорой.
— Внимательно за ним наблюдайте.
Феликс дал рыцарям необычайно твёрдое указание. Стражники, только что ставшие свидетелями их первой супружеской ссоры, с трудом сдерживали улыбки, следуя за Лоуэллом. С их точки зрения, это выглядела как обычная ссора влюблённых, независимо от того насколько серьёзно оба, казалось, к ней относились.
Лоуэлл стоял перед башней,. сверху вниз глядя на Серую, которая каталась по полу со своими котятами, и тонул в самобичевании.
Он никогда раньше не ссорился с любимым человеком. Ни одни его прежние отношения никогда не были настолько серьёзными и даже не доходили до такой стадии. Кроме того, он всегда был тем, кто уступал в любых ссорах, потому что не видел для них ни единой причины.
— Не стоит слишком беспокоиться. Я сомневаюсь, что Его Светлость действительно был разгневан.
Лоуэлл посмотрел на Тию неуверенным взглядом, а затем снова вздохнул.
— Более того, я даже не понимаю почему я сделал это. Эта ситуация того не стоила.
Это просто означает, что вы двое сейчас стали гораздо ближе. Люди чаще всего ругаются именно с теми, с кем они ближе всего.
Робин, как всегда, сделал самое жизнерадостное предположение. Он удивился такому порыву Лоуэлла, но быстро отмахнулся, сказав, что "со всеми такое иногда случается, так что это нормально".
Лоуэлл не хотел смотреть это настолько просто, но он и не хотел продолжать проецировать свой негатив на окружающих его людей.
Слегка улыбнувшись, Лоуэлл опустил руку и Серая тут же запрыгнула к нему на колени и замурлыкала, перебирая лапами и требуя ласки. Погладив её, Лоуэлл, наконец, почувствовал себя немного спокойнее.
Что мне сказать Феликсу? Сразу же извиниться кажется странным. Но и отмахнуться, как будто ничего не произошло, тоже не кажется правильным.
В глубине души он знал идеальный способ решения проблемы, но это всегда кажется более сложным, когда это твоя, а не чужая проблема.
Для начала, наверное, стоит просто поужинать. Нет, надо как-то разрядить обстановку за ужином.
Его живот бесцеремонно заурчал и Лоуэлл с удовольствием посмотрел на него и встал. Серая несколько раз мяукнула, а затем вернулась к своим котятам. Лоуэлл был настолько погружён в произошедшую ссору с Феликсом, что даже не заметил как начал обращаться с Серой как с обычным домашним животным.
К сожалению, во время ужина всё пошло не по плану. Как бы они ни старались, разговор никак не клеился. Когда Лоуэлл пытался что-то сказать, Феликс замолкал. Когда Феликс наконец открывал рот, Лоуэлл слишком долго колебался, прежде чем ему ответить. Их взаимная осторожность делала очень сложным даже простой разговор.
— Давай отправимся в башню пораньше сегодня вечером?
За весь ужин это был единственный обмен репликами, который можно было бы назвать полноценным разговором.
— Я почти уверен, что они поссорились, верно?
— Разве это не видно по их поведению?
Когда неловкая атмосфера между ними затянулась более, чем на сутки, обитатели замка начали это замечать.
— Да, но это странно. Ни один из них не выглядит сердитым, так что это не похоже на крупную ссору или что-то такое.
— Говорят, это произошло из-за пустяка, но теперь они оба ходят друг вокруг друга на цыпочках.
Слуги сразу же замолчали, как только увидели, что Лоуэлл и Феликс выходят из кабинета.
В конечном итоге всегда лучше всего решить проблему сразу.
В тот момент Лоуэлл думал, что ему просто нужно немножко успокоиться, но сейчас, оглядываясь назад, он понят, что просто избегал ситуации, потому что не знал как себя вести.
Ну вот. Ради чего я зашёл так далеко? Надо просто показать ему картину и быть честным. И извиниться за то, что кричал.
Направляясь к башне, Лоуэлл изо всех сил старался не думать насколько ужасно была эта картина.
Может, мне не стоит говорить, что это Феликс? Может, лучше сказать, что это я?
Но на картине было слишком много чёрной краски, чтобы её можно было принять за автопортрет. Возможно, если бы он попытался выдать её за чёрную слизь... нет, даже это было бы слишком.
Зачем я вообще использовал краски, если я не умею даже обращаться с карандашом? Нет, подождите, точно! У меня была глупая надежда, что, возможно, с кистью у меня получится лучше.
Феликс, подошедший к башне примерно в то же время, имел точно такое же решительное выражение лица. Проблема была в том, что они оба были настолько поглощены своими мыслями, что совершенно не замечали выражения лиц друг друга.
Они заговорили одновременно, а затем тут же замолчали, опустив головы.
— Нет, Феликс, ты должен говорить первым.
Рыцари, наблюдавшие за ними издалека, сжав кулаки молча желали, чтобы уже хоть кто-нибудь из них наконец-то сказал то, что должен. На это становилось просто невозможно смотреть. Среди них стражникам Лоуэлла было особенно забавно наблюдать за ним, обычно таким смелым и невозмутивым, а сейчас колеблющемся из-за такой пустяковой вещи.
— Давай зайдём внутрь и поговорим.
В конце концов именно Феликс первым поднял белый флаг, дав рыцарям знак не следовать за ними и ввёл Лоуэлла в комнату.
ПП: *Весьма забавный поворот с потерей этого навыка. Особенно после того как он мастерски управлялся на кухне с ножом. Шинковать овощи и мясо, а не пальцы, сил у него было достаточно, а чтобы уверенно держать карандаш — нет. Загадка.