Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 38.
Глава 38.
— Почему вы были снаружи?
Феликс спросил, накидывая пальто на Лоуэлла, не смотря на то, что он сказал, что с ним всё в порядке. Лоуэлл стеснялся, пытаясь произнести это вслух, но он решил не заходить так далеко, чтобы солгать.
— Я... потому что я хотел увидеть вас как можно раньше, Ваша Светлость.
— Меня?
Феликс даже не мог предположить, что именно его можно ждать.
Тьма, которая его покрывала, всегда была символом страха для других, поводом для ненависти. Со временем это превратилось в замкнутый круг, вырезав глубокий шрам одиночества на его сердце. Когда человек слишком долго пребывает во тьме, то, что раньше было страхом, становится привычным, отравляя существование. Чтобы преодолеть эту тьму, Феликс научился не испытывать ожиданий. Научился сдаваться. Это был почти инстинкт выживания.
— Да. Я ждал вас.
Но Лоуэлл без колебаний прорвался сквозь эту тьму. Н отодвинул занавес над миром Феликса, впустив солнечный свет. Он сопротивлялся ненависти других, как будто говоря, что это неправильно.
Феликс прищурился, как будто ему в глаза попал яркий лучик света. В животе ощутилось пугающее беспокойство. Запутанный беспорядок феромонов, который развалился, пока он был вдали от Лоуэлла, медленно начал приходить в норму.
Я собираюсь начать ждать он него чего-то.
Феликс знал это инстинктивно. Если Лоуэлл когда-нибудь предаст его, сможет ли он действительно вернуться к тому, как обстояли дела ранее, не пострадав? Он уже не мог так легко ответить.
Если бы что-то подобное произошло,... возможно, я смогу сделать вид, что не замеяаю этого.
Феликс обнял первого человека, который когда-либо его ждал, обхватив настолько крепко, чтобы подавить эту тревогу. У него было ощущение, что он держит в руках солнечный свет.
Лоуэлл не вырывался из внезапных объятий. Вместо этого он нежно гладил Феликса по спине, словно успокаивая старую рану.
— Давайте щайдём внутрь.
Они простояли так довольно долго и отпустили друг друга только тогда, когда заметили, что рыцари неловко отворачиваются, пытаясь делать вид, что ничего не замечают.
— Вы правильно питались, пока меня не было? Вы, вероятно, тоже плохо спали...
— Я хорошо питался и, благодаря феромонам, которые вы оставили, мне удалось спать гораздо лучше, чем я ожидал.
Даже в этот короткий момент Лоуэлл не мог не заметить насколько осунулось лицо Феликса.
Даже когда я был рядом и выделял феромоны, он едва мог есть. Должно быть, пока меня не было рядом, всё стало хуже...
Хотя он знал, что Феликс в сто раз выносливее его, Лоуэлл всё равно испытал чувство жалости, видя как сильно он страдал. Но это было не то, что он мог исправить собственными силами.
Есть кое-что ещё, что я могу сделать.
Лицо Лоуэлла стало серьёзным, когда он вспомнил дело, которым они занимались в отсутствие Феликса.
— Ваша Светлость, есть кое-что, о чём я хочу с вами поговорить.
— Это то, что вы не можете сказать здесь? — спросил Феликс, почувствовав странное напряжение, нависшее над замком. Лоуэлл молча кивнул.
— Хорошо. Я умоюсь и приду в кабинет. Вы идите вперёд и отдохните.
Почувствовав облегчение после возвращения Феликса, Лоуэлл в последний раз позвал Гамильтона, чтобы завершить работу с документами. Генри не осталось места для побега. По словам Ксении, даже слуги тихо надеялись на увольнение стюарда.
Я не ожидаю, что это вызовет грандиозную трансформацию, но этого будет достаточно, чтобы обрезать гнилые ветки.
Одна только мысль о том, чтобы убрать из замка самую гнилую ветку, Генри, заставляла Лоуэлла мурлыкать от удовлетворения. Когда все приготовления подходили к концу, дверь кабинета открылась. Естественно, это был Феликс.
— Гамильтон, что ты здесь делаешь?
Волосы Феликса ещё были влажными после ванны. Проведя так много времени вне дома, Феликс испытывал дискомфорт, осознавая, что его ждали. Вероятно он очень спешил и не высушился до конца, чтобы скорее прийти туда, где ждал его Лоуэлл. Для Лоуэлла это показалось милым.
— Есть кое-кто, что я хотел обсудить с вами обоими. — ответил Лоуэлл и осторожно попросил рыцаря, стоявшего снаружи, принести полотенце. Только получив его, он подошёл к Феликсу сзади, пока тот читал тщательно собранные Гамильтоном документы.
— Что это?
Феликс с любопытством повернулся, чтобы посмотреть на Лоуэлла. Не отвечая, Лоуэлл осторожно начал сушить ему волосы и полотенце медленно начало пропитываться влагой.
— Вы же не можете капать водой на всё вокруг, как ребёнок.
Вместо того, чтобы возмутиться на замечание Лоуэлла, уши Феликса покраснели. Было ощущение, что он может чувствовать каждое прикосновение к каждой пряди волос. Ему хотелось, чтобы его волосы сохли как можно медленнее, чтобы это нежно щекочущее ощущение длилось как можно дольше.
— Вы двое подготовили это вместе?
— Я мало что сделал. Большей частью из этого занимался Гамильтон.
Лоуэлл впервые сушил кому-то волосы и его руки двигались осторожно, как будто он гладил настороженного кота.
— Да. Я считаю, что для того, чтобы поместье функционировало должным образом, необходимо уволить некоторых людей.
— Я согласен с этим. Можете в этом вопросе действовать от моего имени.
Феликс сразу принял решение. Затем, мимоходом взглянув на Лоуэлла, он спросил:
— Хотите ли вы изменить поместье Великого герцога?
По правде говоря, с приходом Лоуэлла, всё уже сильно изменилось. Лоуэлл кивнул.
— Делайте как сочтёте нужным.
Феликс уже ощущал "морскую болезнь" из-за перемен, которые принёс Лоуэлл, но проблема была в том, что всё это ему... действительно нравились.
***
На следующий день открыто распространилась новость о том, что Генри увольняют и никто этому не удивился.
— Ну, скатертью дорога.
— Знаете ли вы как это было раздражающе, когда перед вами вставало это лицо, от которого разило неприятным запахом изо рта каждый раз, когда он отдавал приказы?
Большинство слуг были либо счастливы, либо говорили, что предвидели это.
Похоже, Гамильтон умело сформировал эту ситуацию так, что большая часть напряжения, существовавшая до сих пор между персоналом, была вызвана манипуляциями Генри.
Лоуэлл даже заметил мирно разговаривающих слуг, которых раньше нельзя было застать рядом друг с другом. Теперь, похоже, им нужна была лишь небольшая доработка.
— Его совсем выгнали с территории, верно?
— Да, он больше не будет распространять чепуху. Мы также позаботились о том, чтобы он не смог работать ни в одной из ближайших областей. Не нужно беспокоиться.
Это было наказание, которое не было чрезмерным. Это было в самый раз.
Настало время начать ослаблять страх людей перед Феликсом.
Растянувшись от радости, Лоуэлл медленно моргнул. Теперь, когда план был выполнен, напряжение сошло с его тела, оставив боль по всему телу.
Мне ещё нужно поговорить с ним о Зефиросе.
Решив один вопрос, пришло вркмя перейти к следующему. Но он всё равно не мог справиться с накатывающей сонливостью. Растянувшись на диване в кабинете, он задремал, несмотря на то, что Феликс, которого он так долго ждал, находился рядом с ним.
— В-ваша Светлость... мне ещё есть... что сказать...
Его слова превратились в неразборчивую кашу. Сидя рядом с Лоуэллом, Феликс осторожно заправил пряди волос ему за ухо. Это было то прикосновение, которое можно было использовать при обращении с хрупкой стеклянной куклой.
— Я слышал, что, когда кто-то беременный, он становится более сонным. Не боритесь с собой. Просто спите.
Низкий урчащий тембр голоса Феликса успокаивал тело и разум Лоуэлла, как колыбельная. Временами он чувствовал как Феликс нежно массировал ему руки и ноги, но как только сон овладел им, он уже ничего не мог поделать. И, возможно, из-за этой сонливости то, что должно было пройти гладко, начало идти наперекосяк.
***
— Я, должно быть, уснул...
Лоуэлл смущённо пробормотал, проснувшись после заката, и увидев, что Феликс всё ещё сидит рядом с ним. То, что должно было стать лёгкой дрёмой, превратилось в глубокий трёхчасовой сон.
Сколько бы я ни спал, я всё равно устал.
Некоторая усталость, накопившаяся за то время, когда Феликса не было, заметно ослабла, но Лоуэлл всё ещё чувствовал себя утомлённым.
У меня ещё немного болит спина.
Будь то слишком долгий сон на диване или симптом беременности, он не был уверен. Тем не менее, он постарался этого не показывать. Он не хотел, чтобы Феликс волновался.
— Хм?
Что-то было не так, когда он встал и огляделся по сторонам. Диван, на котором он заснул, был тем же самым, но кабинет - нет. Больших книжных полок и стола, которые раньше заполняли пространство, не было, и на их месте стояла массивная кровать, достаточно большая для пяти человек.
Это не кабинет. Они передвинули весь диван?
Даже моргнув несколько раз, он не смог избавиться от сюрреалистичного зрелища, но зато добавило немного подробностей об окружающем его пространстве. Книги того жанра, который ему нравился, были разложены на пушистом ковре. Из волшебного камня лилась мягкая мелодия. Влажность в комнате была идеальной. Было теплее, чем когда-либо было в кабинете.
— Ваша Светлость... что это?
Всё ещё ошеломлённый, Лоуэлл повернулся к Феликсу. Феликс, всё ещё сидя на диване, посмотрел на него.
— Я подумал, что бы слишком равнодушен к беременному Омеге, поэтому собрал всё это здесь.
— Всё уже было хорошо с тем, что у меня было.
— Хорошо недостаточно.
Чувствуя себя чрезмерно взволнованным от экстравагантного жеста Феликса, Лоуэлл откинул чёлку и присмотрелся. Комната была настолько просторной, что потребовалось некоторое усилие, чтобы всё это принять. Его взгляд наконец упал на окно.
Почему вид оттуда кажется таким высоким?
Обуреваемый любопытством, Лоуэлл медленно подошёл к окну и его челюсть отвисла от удивления.
Участок бесконечных заснеженных гор украшал горизонт, а по небу летели птицы. Это был не тот вид, который можно было увидеть с первого или второго этажа замка...