Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 84.
То, что между ними установилась взаимная связь, не означал, что мир изменится. Иными словами, всё не стало вдруг прекраснее и все заботы волшебным образом не исчезли. А поскольку Лоуэлл изначально не ожидал ничего подобного, он не чувствовал себя разочарованным.
И всё же... Я надеялся, что чрезмерная опека хоть немного ослабнет...
Лоуэлл считал, что большая часть тревожности Феликса проистекала из одностороннего инпринтинга. Это постоянно напряжение, наблюдение за Лоуэллом, словно за новорожденным зверьком, который только учится ходить, его хватание при малейшем признаке потери равновесия, его отказ расставаться даже на секунду, он думал, что сейчас, когда эта связь стала взаимной, это хоть немного ослабит тревожность Феликса.
— Лоуэлл, сегодня очень ярко светит солнце. Тебе следует надеть шляпу. Подожди... эти туфли тебе не жмут, правда?
Но даже это оказалось лишь пустыми надеждами. Феликс по-прежнему везде следовал за ним, как огромный пёс, преследующий своего хозяина, постоянно настороженно выискивая потенциальные угрозы.
— У меня всё хорошо. Не так уж жарко и нам не предстоит долгий путь.
Готовый выходить, Лоуэлл слегка пожал плечами под пристальным взглядом Феликса. Небо было ясным, словно дождя накануне никогда и не было. Наконец они отправились в пропущенную ими ранее прогулку на лодке.
— У нас осталось почти три дня, так что сегодня можно не спешить.
В глазах Феликса всё ещё не исчез тревожный блеск, выдающий его обеспокоенность последствиями прошлой ночи.
Если уж он так сильно волновался, то, прежде всего, ему самому следовало быть помягче, но он не останавливался до самого рассвета...
Конечно, Лоуэллу это тоже нравилось, но угнаться за возбуждённым Феликсом было непростой задачей. Тем не менее, он не собирался жаловаться вслух. Феликс всегда подавлял свои желания из-за беспокойства за Лоуэлла. Только на этот раз Лоуэлл хотел позволить ему предаться своим желаниям.
— Я выспался, так что всё в порядке. Мы проделали такой огромный путь и я не могу просто лежать в постели весь день.
Кроме того, у Лоуэлла было странное чувство — ему следовало наслаждаться этими моментами пока есть возможность. Он не понимал почему, но это было предчувствие, свойственное человеку, пережившему достаточно катастроф, чтобы осознать тяжесть инстинкта. Это чувство не было осознанным, но что-то внутри него это подсказывало.
— Хорошо. Лодка готова — поехали.
Как и сказал Феликс, лодка была пришвартована и ждала их. Молодой лодочник, обрадованный щедрым авансом, встретил их с невероятной добротой.
— Вам не нужно управлять лодкой — я сам с ней справлюсь.
— Простите? Ах, это может показаться простым, но для новичка это сложно...
— Я много раз бывал на лодках. Так будет безопаснее.
Феликс прошёл мимо растерянного лодочника и первым забрался в лодку. Мужчина, упорно пытавшийся выполнять свою работу, замолчал, как только увидел, что феликс взял вёсла. Его осанка, твёрдая и уравновешенная, была свойственна только опытным лодочникам после десяти лет на воде. В его взгляде даже чувствовалась какая-то тяжесть, словно он оценивал оружие.
... Он, что, собирается найти в чём-нибудь недостатки?
Лодочника, теперь уже окоченевшего от нервов, ждал ещё один сюрприз.
— Будь осторожнее при входе, Лоуэлл.
Ледяной взгляд Феликса мгновенно растаял, наполнившись теплом, как только он посмотрел на Лоуэлла. А его голос стал настолько мягким, что казалось, будто он принадлежит совершенно другому человеку. Пока ошеломлённый лодочник пялился на него, Лоуэлл взял протянутую руку Феликса и поднялся на борт лодки.
Но ноги у него были ещё слабы и даже это небольшое движение заставило его тело пошатнуться. Словно ожидая этого, Феликс подтянул его и благополучно опустил на лодку. Если бы он не среагировал так быстро, всё могло бы перевернуться.
— Я никогда не позволю тебе упасть.
Феликс мягко улыбнулся, нежно погладив Лоуэлла по щеке. Именно это, больше всего остального, Лоуэлл почувствовал после запечатления.
Он так улыбался всю ночь... и сегодня снова.
Внешне никаких кардинальных изменений не произошло, но внутри Феликса ощущалось чувство защищённости от этот связи и чувство наполненности от осознания того, что его любят в ответ. Его бесстрастное выражение лица, которое он поддерживал годами, наконец начало смягчаться. Это было неизбежно.
Лоуэлл наблюдал за этим преображением постепенно, поэтому для него это не казалось чем-то необычным. Но для тех, кто видел Феликса только издалека, это было словно увидеть совершенно другого человека.
— Я тоже буду осторожен, чтобы не пострадать рядом с тобой, Феликс.
Лоуэлл устроился в лодке и любовался рекой, утопающей в цветах. Вчера она тоже казалась прекрасной, но теперь, плывя по её поверхности, они словно входили в туннель, состоящий из цветов.
Пока Лоуэлл с благоговением смотрел по сторонам, Феликс опустил вёсла и медленно начал двигать лодку. Они плыли вниз по течению и по пути мельком увидели город.
— О! похоже, это тот рынок, который вчера был закрыт! Сегодня там так много людей, наверное, потому, что погода сегодня очень хорошая.
Лоуэлл не мог скрыть своего восторга — он давно не испытывал подобной радости от путешествия. Но Феликс смотрел только на выражение лица Лоуэлла, сияющее от волнения.
— Да. Здесь очень многолюдно. Хочешь пойти позже?
— Ммм... может, пообедаем там? Или, если будет слишком много народу, поедим в гостинице.
Лоуэлл изменил свой ответ, зная как сильно Феликс не любит толпы народа, но тот лишь покачал головой, как бы говоря, что это больше не имеет значения. Сейчас для него имело значение только присутствие Лоуэлла.
— А ты как, Феликс? Тебе здесь нравится?
— Да. Мне достаточно видеть тебя счастливым.
Лоуэлл спросил Феликса, что он думает об их путешествии, но полученный ответ был отражением самого Лоуэлла.
— Когда малыш родится, было бы неплохо снова приехать сюда вместе.
Лоуэлл бормотал себе под нос, вспоминая детёныша чёрного ягуара, которого он видел во сне. При этом рука Феликса на весле слегка дрогнула.
— Как только малыш родится...?
— А, ну что ж, очевидно это надо будет сделать после того, как он научится ходить.
Феликс продолжал грести автоматически, но его взгляд скользнул по животу Лоуэлла. Лоуэлл оставил его в покой, поскольку знал, что Феликс часто замолкает, прежде чем сказать что-то очень важное.
Лёгкий ветерок поднял лепесток цветка в воздух. Лоуэлл инстинктивно потянулся к нему, но ветер подхватил его и лепесток ускользнул.
Разве не было суеверия, что поймать падающий лепесток приносит удачу?
Он не очень-то верил в подобные вещи, но всё же с сожалением смотрел на свою пустую руку. Пока Лоуэлл смотрел на неё, Феликс наконец заговорил.
— Как ты хочешь воспитать ребёнка?
Раньше они особо не обсуждали эту тему. Сознательно или нет, феликс всегда избегал разговоров о ребёнке. И Лоуэлл уважал это, тоже не давая никаких комментариев.
Даже когда мы говорили о беременности, речь всегда шла обо мне — он почти никогда не упоминал ребёнка.
Теперь Лоуэлл мягко улыбнулся, подумав, что, возможно это тоже прогресс.
— А ты, Феликс, как бы ты хотел его воспитать?
— Во-первых, чтобы стать хорошим правителем, ему потребуется определённый уровень силы. Особенно, если он будет править в Никс, ему нужно будет в совершенстве овладеть фехтованием. Если у него будет талант к магии, ему следует изучить и её.
Но то, что последовало дальше, заставила глаза Лоуэлла расшириться. Феликс с напряжённым и серьёзным выражением лица продолжал говорить, не замечая удивления Лоуэлла.
— Конечно, одной лишь физической подготовки недостаточно. Ему понадобятся знания истории и философии, а также художественная культура, чтобы к нему не относились высока. Нам следует начинать отбирать сильных преподавателей уже сейчас.
И на этом всё не закончилось. Феликс продолжал излагать грандиозное, детальное видение будущего их ребёнка, словно стратег, планирующий целую династию. Поражённый услышанными планами Феликса, Лоуэлл перевёл взгляд на воду, по которой плыли упавшие лепестки.
При таком раскладе это будет всё равно, что отправлять ребёнка в десять академий в неделю. Конечно, быть ребёнком герцога подразумевает определённые обязательства, но не слишком ли это?
Спорить было невозможно: Феликс был настолько увлечён, что нельзя было вставить даже слово. Честно говоря, для Лоуэлла это звучало так, будто это сказал человек, который никогда в жизни не видел ребёнка.
Когда Феликс наконец закончил изложение своих бурных мыслей в отношении воспитания и образования их будущего ребёнка, он заметил растерянное выражение лица Лоуэлла и неловко откашлялся.
— А ты, что, Лоуэлл? Чего ты хочешь?
— Я... я просто надеюсь, что он вырастет добрым. Таким, кто будет получать много любви, будет вежливым и будет уметь уважать других
Лоуэлл немного запнулся во время разговора, чего с ним обычно не происходило, и Феликс был явно сбит с толку.
— Доброта... Ну, да. Доброта — это хорошо.
Феликс выглядел так, словно хотел возразить, что правитель не имеет права быть добрым, но не смог заставить себя сказать такое Лоуэллу. Так они и молчали, пока не достигли берега.
— Ммм... может, нам пойти пообедать?
Решив, что ещё слишком рано обсуждать философию воспитания ребёнка, который даже ещё не родился, Лоуэлл неловко сменил тему.
— Да. Мы поговорим об этом в другой раз.
Оставив неловкость позади, на лодке, они направились к открытым рыночным прилавкам и там неожиданно столкнулись с кем-то знакомым.
— Подожди... Феликс, разве этот человек тебе не знаком?