Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 5.
— Нет, я понимаю», — бормочу я в трубку. — Спасибо, что выслушали.
Я устало кладу трубку, закрывая лицо руками. Всё утро я обзванивала всех, кого только могла, чтобы получить помощь и займ, отбросив всякое чувство собственного достоинства, чтобы умолять друзей и знакомых в трудную минуту.
Я никогда не считала себя гордой женщиной, но умолять таким образом оказалось сложнее, чем я могла себе представить.
Жаль, что я не могу помочь Коре так же, как и себе. Она всё ещё ждёт решения о своём увольнении, и хотя ей не положено работать с образцами, сегодня днём она получила разрешение провести мои анализы. В конце концов, мне уже сделали искусственное оплодотворение, поэтому её начальник не увидел риска дальнейшей халатности.
Тем не менее, я совсем не в восторге, когда переступаю порог банка спермы. Десять дней назад я была убита горем, но полна оптимизма по поводу будущего, больше всего на свете мечтая о ребёнке. Теперь же я с ужасом жду результата внвлиза.
Однако моя тревога быстро сменяется удивлением, потому что, как только я вхожу в здание, меня охватывает странное чувство, что Доминик Синклер где-то рядом. Мне потребовалось некоторое время, чтобы найти его, за закрытыми дверями, в роскошном конференц-зале со стеклянными стенами, где находились начальники Коры, но я понятия не имею, откуда я знала, что он здесь. Я также не понимаю, почему меня к нему тянет: в конце концов, он разрушил жизнь и моей сестры, и мою собственную. Я не должна была радоваться его появлению.
Мне просто повезло, что я наткнулась на него, конференц-зал находится по пути в кабинет Коры, но я останавливаюсь, чтобы понаблюдать за совещанием внутри. Я теряю дар речи, когда вижу его. Возможно ли, что он стал привлекательнее с тех пор, как я видела его в последний раз? И без того было несправедливо, что такой сильный и умный человек может быть таким красивым, но теперь это просто как удар ногой, когда я и так уже на дне. У этого ублюдка каменное сердце, и вселенная все равно осыпала его бесконечными дарами, в то время как у таких, как Кора и я, ничего нет.
Выйдя из оцепенения, я продолжаю идти по коридору, хотя чувствую тяжесть тёмных глаз на своей спине. Кора явно плакала, когда я пришла. Её глаза красные, а щеки пятнистые, хотя она и пытается это скрыть.
— Привет, — мягко приветствую я её, обнимая. Она прижимается ко мне, крепко сжимая и задерживаясь гораздо дольше, чем обычно. — Есть какие-нибудь новости?
— Синклер сейчас там, завершает все дела. Сегодня днём мне вручат официальное уведомление об увольнении, — говорит она, слегка всхлипывая.
— Мне очень жаль, дорогая, — нежно говорю я, поглаживая ее по спине.
— Всё в порядке, — лжёт она, отстраняясь. — Как ты держишься?
— Не очень хорошо, — признаюсь я. — Честно говоря, я немного боюсь этого.
— Удивительно, как быстро всё может измениться, правда? — спрашивает она, выглядя так, будто вот-вот расплачется. — То есть, что мы будем делать, Элли?
— Ну, разберёмся, — обещаю я. — Мы и раньше оказывались в затруднительном положении, — напоминаю я ей. — Помнишь лето, когда мы спали в коробках на улице после того, как сбежали из детского дома?
— Да, — кивает она с грустной улыбкой. — Но сейчас зима, я не думаю, что мы долго продержимся на холоде. И ты тогда не была беременна.
— Ну да, если я сейчас беременна… — я не могу смотреть ей в глаза, когда говорю это, — я не думаю, что останусь такой.
— Что? — Кора восклицает, с ужасом глядя на меня, — Но это твой единственный шанс! И мы не совсем безнадёжны, у тебя есть время, чтобы попытаться придумать план Б.
Одна эта фраза напоминает мне о Майке, и я понимаю, что не поделилась с Корой своими последними новостями.
— Я не могу позволить себе ребенка, даже если найду работу. Мне придётся выплачивать долги ещё много лет, — рассказываю я, вспоминая подробности последнего предательства Майка и Кейт.
— Я не могу в это поверить! — восклицает она, когда я заканчиваю. — Это просто несправедливо, Элла! Я думала, мы все сделали правильно, думала, что мы покончили со страданиями. После всего, что мы пережили, мы заслуживаем лучшего будущего! Ты заслуживаешь быть мамой — никто не любит детей больше, чем ты.
— А ты заслуживаешь быть врачом, — отвечаю я. — Ты так много работала.
— Я все ещё думаю, что тебе не стоит сдаваться. — Она хмурится. — Ты можешь прервать беременность до конца первого триместра. Было бы трагедией, если бы ты сделала аборт, а потом свершилось чудо и оказалось бы, что ты могла сохранить ребёнка. Не рискуй. Сохрани ребёнка до самого последнего момента.
— Я не думаю, что чудеса могут случиться с такими, как я, — тихо замечаю я. — К тому же, это кажется своего рода пыткой — чем дольше я буду вынашивать ребёнка, тем сильнее к нему привяжусь. Я не хочу, чтобы боль была сильнее, чем должна быть.
— Боль будет в любом случае, — рассуждает Кора. — Ты должна дать себе шанс — держи дверь открытой. Не теряйте надежду совсем.
— Давайте просто выясним, нужно ли мне вообще принимать это решение, — заявляю я, меняя тему. — Возможно, я даже не беременна. И всё же, даже произнося это, я чувствую в глубине души, что это так.
— Хорошо, — соглашается Кора, доставая из шкафчика стерильный стаканчик, завёрнутый в пластик. — Ты знаешь, что делать.
Я беру стаканчик и быстро убегаю в ванную, чтобы сдать образец мочи, почти сразу же возвращая его ей. Я расхаживаю взад и вперёд по кабинету, пока Кора проводит анализы.
— Ну? — спрашиваю я, видя результаты на экране её компьютера.
— Поздравляю, сестричка, у тебя будет ребёнок.
Я сказала себе, что не разобьюсь вдребезги, независимо от результатов, но как только эти слова слетают с её губ, я заплакала. Я ждала этих слов несколько лет и уже начинала думать, что никогда их не услышу. Это одновременно невообразимая радость и невообразимая боль. Я никогда не думала, что моё сердце может одновременно испытывать такие противоречивые эмоции, тем более в таких крайностях.
— Правда, — подтверждает Кора, обнимая меня. — Пойдём, сделаем УЗИ. Ты же слышишь сердцебиение.
— А не слишком ли рано? — вскрикиваю я.
— Это лишь одно из преимуществ работы в лучшей лаборатории страны, — шутит Кора, слова звучат горько-сладко. — Наши технологии на годы опережают то, что есть в государственных больницах.
Забравшись на приподнятый смотровой стол, я откидываюсь назад и поднимаю верхнюю часть одежды, не утруждая себя переодеванием в халат или накрыванием одежды простыней, я просто обнажаю свой плоский живот, пока Кора вкатывает аппарат УЗИ на тележке. Через несколько минут аппарат издаёт странный свистящий звук, и Кора выдавливает мне на живот каплю медицинского геля. Она прижимает датчик к моей коже, и вскоре слышится тихое сердцебиение — отчего я снова плачу.
— Это так странно, ребёнок кажется очень большим, но мы проверяли тебя на последнем приёме, чтобы убедиться, что ты ещё не беременна.
— Что это значит? – тревожно спрашиваю я. — Отец просто крупный мужчина?
— Я имею в виду не только размер – я имею в виду развитие. — Кора поджимает губы и хмурит брови, изучая изображения, внезапно выглядя очень обеспокоенной. Теперь она шепчет, разговаривая скорее сама с собой, чем со мной. — Он не похож на человека… но этого не может быть… это невозможно.
— О чем ты говоришь?» – спрашиваю я, – Как ты это определила? Разве это не просто крошечный комочек?
— Как я уже говорила, наши технологии — самые современные. Они не просто выделяют формы, а анализируют молекулярную структуру.
Прежде чем она успела сказать хоть слово, дверь распахнулась, испугав нас обоих. К моему шоку и ужасу, в дверном проёме стоял Доминик Синклер, сверля нас взглядом, словно мы совершили что-то ужасное.
— Что это значит? — потребовал он объяснений.
— Что это значит? — переспрашиваю я в шоке. — Что значит то, что вы врываетесь на частный медицинский осмотр?!
— Потому что, — яростно заявляет он, и, клянусь, его глаза почти светятся яростью, — я чувствую запах своего щенка.