Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 10.
Лоуэлл закончил свои ежедневные дела и отправил Феликсу письмо. Содержание немного отличалось от обычного.
Вкратце, это была завуалированная угроза:
«Великий герцог, я хотел бы научиться у вас танцевать. Я буду ждать вас в Суэйн Хилл. Я не буду обижаться, если вы не придёте, но буду ждать до наступления темноты. К тому времени я могу простудиться.»
Погода была мягкой даже вечером, поэтому реальной опасности простудиться на улице не было. Тем не менее, Лоуэлл написал эти слова, шутя, чтобы выразить свою искреннюю надежду на приезд Феликса, опасаясь, что его абсурдная просьба научиться танцевать может быть проигнорирована.
«Я также хотел бы поговорить о слухах, которые уже распространяются».
Он решил, что если так сильно подчеркнёт это, Феликс не откажет. Более того, Лоуэлла беспокоило место встречи. Единственное хорошо знакомое им обоим место, скрытое от посторонних глаз, — это Суэйн Хилл. При первой мысли об этом месте он почувствовал странное чувство вины, словно крал личное убежище, которое Феликс тщательно для себя обустроил. Тем не менее, он выбрал именно его, потому что чувствовал, что даже в этом заветном месте Феликса преследуют печальные воспоминания.
Может быть, я смогу подарить ему там новое хорошее воспоминание?
Лоуэлл глубоко вздохнул, внезапно вспомнив свои ужасные танцевальные навыки.
Хотя я не знаю, окажется ли это хорошим воспоминанием.
Даже ложась спать, он боялся того, что принесёт завтрашний день.
На следующий день, одетый легче обычного, Лоуэлл незаметно выскользнул из дома, не замеченный слугами. Те, кто раньше редко обращал на него внимание, с тех пор, как начали распространяться слухи, бросали на него странные взгляды. Если бы они узнали, что он собирается встретиться с Феликсом, эти взгляды стали бы ещё более навязчивыми. Он не собирался навлекать на себя подобные неприятности.
На улице Лоуэлл осторожно натянул капюшон, опасаясь, что его узнают. Когда карета высадила его, он прибыл немного раньше назначенного времени.
Может быть, физические упражнения окупились?
Разница была едва заметна, но конечности болели меньше, чем в прошлый раз. Вытирая пот и оглядываясь, он увидел явные признаки тщательного ухода Феликса — по крайней мере, в том месте, где, казалось, хранились памятные вещи его матери. Остальная часть холма была заросшей, но эта территория была аккуратно подстрижена.
Лоуэлл прислонился к ближайшему дереву, позволяя прохладному ветру обдувать его, и посмотрел на небо. Огромная птица парила в небесах.
«Я действительно довольно быстро адаптируюсь, не так ли?»
В мире Лоуэлла ничто не напоминало тот, в котором жил Юно. Днём он обычно был слишком занят, чтобы зацикливаться на этом, но ночью постоянно меняющийся оттенок луны пробуждал в нём странные чувства. Это была не совсем тоска по его первоначальному миру. Но всё же тот факт, что мир изменился, что Юно стал кем-то другим, и всё же всё продолжалось как ни в чём не бывало, — это тревожило. Даже он, теперь уже Лоуэлл, начал адаптироваться так естественно, что от этой мысли у него по груди пробежал холодок.
«Давай не будем слишком увлекаться».
Лоуэлл умел отгонять негативные мысли. Чтобы заглушить шум, засорявший его разум, он закрыл глаза и сосредоточился на приятном ветре и щебетании птиц.
Его голова начала кивать. Он плохо спал прошлой ночью, волнуясь из-за предстоящего танца.
Феликс разбудит меня, когда придёт.
Он не смог противостоять сонливости, которая мягко окутала его веки, и полностью прислонился спиной к дереву. Его дыхание вскоре замедлилось и он задремал. Но погода не собиралась ждать спящего гостя. Тучи налетели, тёмные и быстро.
Капли дождя начали падать на голову Лоуэлла, постепенно превращаясь в ливень, который заслонил ему обзор. Пробудившись от глубокого сна, он сонно моргнул.
Но это был не тот кратковременный моросящий дождь, который можно было легко переждать. Он раздумывал, продолжать ли ждать или искать укрытие, когда…
Голос Феликса мощно раздался издалека. Глаза Лоуэлла расширились: он никогда раньше не слышал, чтобы Феликс так повышал голос. Через несколько мгновений появился Феликс, скачущий на полной скорости под дождём на чёрном коне. Ошеломлённый, Лоуэлл забыл ответить и мог только смотреть.
Вода — пот или дождь, трудно сказать — стекала по лицу Феликса, когда он спешился. Его лицо было бледным, даже когда он бросился к Лоуэллу.
— Вы сказали, что будете ждать, даже если я не приду — а что, если бы я действительно не пришёл? Вы могли бы простудиться от всего этого дождя! Если бы это переросло в пневмонию — вы понимаете, насколько серьёзными могли быть последствия?!
Слова Феликса вырвались наружу с невероятной силой. Лоуэлл не ожидал, что шутка в его письме будет воспринята так серьёзно. Чувствуя себя виноватым и растерянным, он не смог заставить себя ответить. Вместо этого он осторожно взял дрожащие руки Феликса. Несмотря на упоминание о простуде, руки Феликса казались ледяными.
— Успокойтесь, Великий герцог.
— Тебе следовало просто пойти домой, когда я не появился!
Это был первый раз, когда Лоуэлл произнёс его имя вслух. До сих пор он всегда обращался к нему, смешивая шутку и формальное обращение, но произнесение имени, казалось, вывело Феликса из этого состояния.
— Я в полном порядке. Дождь только начался, и погода довольно тёплая — я совсем не чувствую, что могу простудиться.
Феликс замолчал. Казалось, ему ещё многое есть что сказать, но его предыдущий всплеск эмоций, похоже, снял большую часть напряжения.
— Его Величество… вызвал меня. Я не хотел опаздывать. Но тот, кто передавал мой ответ, сказал, что вас не было в особняке…
Он неловко запинался, объясняя. Учитывая, как редко кто-либо требовал объяснений от Феликса, неудивительно, что ему сейчас было трудно выразить свои мысли.
— Я доставил вам неприятности, не так ли? Простите.
Лоуэлл быстро уловил невысказанное раскаяние Феликса и попытался облегчить его бремя. Но выражение лица Феликса оставалось напряжённым.
— Давайте вернёмся. Рядом есть хорошая гостиница, где мы сможем согреться и высохнуть.
Лоуэлл не хотел, чтобы эта встреча закончилась чувством вины или извинениями. Особенно здесь — в Суэйн Хилле, именно здесь среди всех мест.
— А что, если мы немного потанцуем перед тем, как уйти?
Феликс моргнул, ошеломлённый этим предложением. Даже Лоуэлл понимал, что это прозвучало неожиданно, но он вызвал его под предлогом обучения танцам — лучшего оправдания у него и не было.
— Я просто думаю, что было бы жаль расстаться, даже не попытавшись, ведь я пришёл сюда учиться.
Он взял обе руки Феликса в свои.
— Сначала вам нужно размяться. Танцы сейчас не так важны.
— Но погода тёплая — мне совсем не холодно. Я не хочу выглядеть неловко на следующем балу. Пожалуйста, просто покажите мне.
Феликс не смог отказать в этой искренней просьбе, все ещё чувствуя вину за опоздание.
— Расставьте ноги чуть шире. Иначе ваши шаги будут путаться.
Они начали неловко танцевать. Движения Лоуэлла были не такими ужасными, как он опасался — возможно, его тело помнило шаги, или, возможно, Феликс так хорошо им руководил.
Они двигались осторожно, шаг за шагом. По мере того, как они плавно кружились, расстояние между ними то сокращалось, то увеличивалось, снова и снова. Лоуэлл несколько раз чуть не наступил Феликсу на ноги, но Феликс ловко маневрировал, избегая неприятностей. Пока они танцевали, не обращая внимания ни на чьи взгляды, жёсткая манера Феликса постепенно смягчилась.
Атмосфера между ними стала легче. Лоуэлл, застигнутый врасплох стихающим дождём, озарился лучезарной улыбкой, словно только что распустившийся бутон цветка.
Кто бы мог подумать, что я однажды буду танцевать под дождём? Если бы кто-то предложил это раньше, я бы сказал, что он сошёл с ума.
То, что началось как способ поднять настроение Феликсу, оставило Лоуэлла в странном ощущении свободы. Феликс, увидев эту улыбку, смотрел на него, словно на бога — взглядом беспомощного благоговения.
Эти сверкающие голубые глаза, элегантная переносица, губы, которые расплылись в улыбке, проявившей ямочки на щеках, когда он держал руки, которые другие называли чудовищными — ничто не ускользало от внимания Феликса. Он даже не заметил, как его собственные губы изогнулись в улыбке. Смех Лоуэлла коснулся его ушей и разнёсся по всему телу. По какой-то причине ему захотелось рассмеяться вместе с ним вслух.
Дождь, некогда единственная музыка в их жизни, стих вместе с отступающими тучами. Солнце пробилось сквозь облака, освещая Лоуэлла.
Сквозь промокшую белую рубашку отчетливо виднелась бледная кожа Лоуэлла. Взгляд Феликса скользил по линии от ключицы до пупка, излучая безошибочный жар. Рука, которую он держал, была горячей и бешено колотившаяся сердце, разносило этот жар по всему телу.
Лоуэлл, почувствовав тепло перед собой, забыл дышать и споткнулся.
Феликс инстинктивно поймал его.
Но их неустойчивое положение нарушилось и Лоуэлл упал на него сверху.
Лоуэлл, опасаясь использовать Феликса в качестве подушки, попытался встать. Но Феликс крепко держал его, не обращая внимания на его ерзание. Движение лишь прижимало их друг к другу.
Феликс протянул руку и нежно коснулся щеки Лоуэлла. Прежде чем Лоуэлл успел понять, что происходит, Феликс поцеловал его — страстно, словно он только что нашёл оазис в пустыне.