Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 41.
— Курсы для родителей? Уже? — удивлённо спрашиваю я. — Я всего несколько недель как беременная.
— Да, но у нас всего пять месяцев на подготовку и ты ничего не знаешь о детях-оборотнях, — легко отвечает Синклер.
Я сижу в постели с подносом для завтрака на коленях, а Синклер сидит в кресле у кровати и наблюдает за мной, как ястреб. Это первое утро после нападения и мне не разрешают пошевелить ни единым мускулом, даже чтобы дойти до унитаза и вывернуть наружу содержимое желудка самостоятельно. Когда мы проснулись, я попыталась вырваться из сильных объятий Синклера, чтобы броситься в ванную, но он вместо этого взял меня на руки и держал мои волосы, поглаживая меня по спине, пока я не закончила. На самом деле он был настолько внимателен, что взял выходной, чтобы остаться со мной, и теперь он говорит о том, чтобы пойти на наши первые курсы по подготовке к родам и воспитанию детей.
— Дети-оборотни так сильно отличаются от человеческих? — Я спрашиваю, чувствуя волну тревоги.
— Ну, они развиваются гораздо быстрее, поэтому я ожидаю уникальных этапов развития как во время беременности, так и в младенчестве, и, конечно же, есть различия в способностях и характере. Все их чувства обострены с первого дня, и им нужно будет узнать о наших обычаях и обществе — а значит, и тебе тоже, — рассуждает Синклер.
Я хмурюсь. Внезапно я чувствую себя совершенно не в своей тарелке. Мой ребёнок будет маленьким сверхчеловеческим чудом, бегающим вокруг меня кругами, смогу ли я вообще за ним угнаться? Прежде чем я поняла, что он задумал, Синклер протянул руку и подушечкой большого пальца разгладил мой нахмуренный лоб, с доброй улыбкой на лице.
— Не волнуйся, милая Элла. Именно поэтому я хочу, чтобы мы ходили на занятия, и мы же команда, помнишь? Я всегда буду рядом, чтобы научить нашего щенка всем премудростям, которые необходимо знать оборотням, а тебе нужно только любить его.
Я не могу сдержать улыбку, услышав нежные заверения Синклера, и мне потребовалось мгновение, чтобы его последнее слово дошло до меня.
— Ты снова сказал «он», ты сделал то же самое в ту ночь, когда у меня были кровянистые выделения — я не помнила об этом до сих пор, но сейчас... — Я говорю это, с любопытством разглядывая его. — Это просто надежда, потому что тебе нужен наследник… или ты знаешь что-то, чего не знаю я?
Синклер ухмыляется, проводя костяшками пальцев по моим щекам.
— Полагаю, есть ещё несколько вещей, которые я знаю, а ты нет, — дразнит он. — Но да, это мальчик. Я понял это в тот момент, когда почувствовал ментальную связь.
— Правда? — я широко раскрываю глаза, мои руки естественным образом тянутся к моему ещё плоскому животу. Иногда мне до сих пор кажется ужасно нереальным, что внутри меня растёт жизнь, и теперь — подумать только, у меня будет сын, это почти невыносимо. Я чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы, и Синклер улыбается, вытирая их подушечкой большого пальца.
— Правда. — подтверждает он. — У нас будет мальчик.
Прежде чем я успеваю остановиться, я отодвигаю поднос с завтраком и бросаюсь к Синклеру, обнимая его за плечи и крепко прижимая к себе. Он ловит меня на смешке, крепко сжимает и зарывается лицом мне в шею. Он глубоко вдыхает мой запах, а его тёплые губы прижимаются к моей коже.
— Ты чувствуешь мой запах? — спрашиваю я, в моём голосе явно слышится веселье.
— И что? — смеётся он, — ты чувствуешь мой запах всё время.
— Да, но это же ребёнок, — напоминаю я ему, повторяя то же объяснение, которое он давал мне уже сотню раз.
— Ну, мне нравится твой запах, — пожимает плечами Синклер, нежно лаская мои волосы. Я жду, что он скажет, что это ещё и из-за щенка, но он этого не делает. Вместо этого он тихонько мурлычет. — Малышу нравится, когда мы так близко друг к другу, — говорит он, и я понимаю, что наши тела так плотно прижаты друг к другу, что он, несомненно, способен установить связь с сознанием ребёнка. — Он чувствует нас обоих и наше счастье.
— Как бы мне хотелось иметь такую же связь с ним, как у тебя, — признаюсь я, наконец отстраняясь.
— Не волнуйся, — шепчет Синклер, — я всегда буду рядом, чтобы рассказать тебе, о чём он думает и что чувствует. — Его руки скользят по моему телу и внезапно я чувствую порыв холодного воздуха. Мне почти хочется снова обнять его, чтобы вернуть это восхитительное тепло, но Синклер уже стоит. — А теперь вставай, обнимашка. Занятие через час.
— Эй, у тебя это отлично получается! — восклицаю я, глядя на место Синклера. Наше первое задание на курсе по воспитанию детей — правильно надеть подгузник младенцу, используя, конечно же, куклу в качестве замены. К нам присоединились ещё восемь пар, все на разных стадиях беременности. Поскольку я сама много раз меняла подгузники, когда работала няней, я была уверена, что справлюсь с этой частью курса на отлично, но я не была готова к тому, что Синклер выполнит задание быстрее и так же компетентно, как и я.
Он пожимает плечами, являя собой образец скромности.
— В моей работе приходится целовать много младенцев.
Я закатываю глаза — я сильно сомневаюсь, что многие политики заходят так далеко, что надевают подгузники на целуемых младенцев. На самом деле, я думаю, большинство из них, вероятно, перекладывают менее приятные обязанности по воспитанию детей на своих жён, если вообще когда-либо шевелят пальцем.
— Возможно, но дело не только в этом, не так ли? Я помню, как здорово ты ладил с Милли и Джейком.
По какой-то причине Синклер, похоже, не хочет брать на себя ответственность за это. Вместо этого в его глазах появляется озорной блеск.
— Эй, может, устроим соревнования?
— Это вряд ли честно, у тебя сверхъестественная скорость, — шепчу я, стараясь, чтобы меня не услышали. Все здесь думают, что я волк и я изо всех сил стараюсь не выдать свой секрет.
— Испугалась? — бросает он вызов, многозначительно поднимая брови.
Возможно, другая женщина посмеялась бы над этой глупой насмешкой, но я никогда не отступала перед вызовом.
— Хорошо, — отвечаю я, прищурив глаза. — Договорились.
Синклер одаривает меня волчьей ухмылкой.
Я тут же приступаю к делу, имитируя смену подгузника с вытиранием и присыпкой, затем надеваю на куклу прозрачный подгузник и застёгиваю застёжки. Естественно, Синклер заканчивает примерно на десять секунд раньше меня:
Прежде чем я успела ответить, к нам подошла инструктор, скрестив руки на груди:
— Воспитание детей — это не игра, вы двое. Честно говоря, Альфа, я думала, что вы будете относиться к этому серьёзнее.
Мы оба выпрямились, чувствуя себя пристыжёнными. Я уже собиралась извиниться, когда Синклер указал на меня и сказал:
Я уставилась на него, и прежде чем я поняла, что происходит, в моей груди вибрировало тихое рычание. Понятия не имею, откуда взялся этот импульс — это как в тот вечер на предвыборном ужине. До встречи с Синклером я никогда в жизни не рычала. Мне пришло в голову, что это, вероятно, глупо — волки не рычат на своих Альф, если не хотят получить побои. Тем не менее, Синклер мог только улыбнуться. Он притянул меня к себе и прижался головой к моему уху.
— Тебе повезло, что это было самое милое рычание, которое я когда-либо слышал, — поддразнил он.
— Что бы ты сделал, если бы это было не так? — спрашиваю я.
— Продолжай в том же духе и ты узнаешь, — зловеще обещает он.
— Ты это заслужил, ты подставил меня и ты это знаешь. — Я стараюсь говорить строгим тоном, но внутри меня всё переворачивается. Мне нравится видеть игривую сторону Синклера, и, кажется, чем больше времени мы проводим вместе, тем больше она проявляется. Приятно знать, что он не всегда сильный, жёсткий и ужасающий — сильный защитник — это замечательно, но я хочу, чтобы у моего ребёнка был отец, который будет играть с ним и веселиться.
Инструктор, оставив нас, переходит к следующей паре. Но наше веселье длится недолго. После смены подгузников и сердечно-лёгочной реанимации мы переходим к части курса, посвящённой родам, о которой я меньше всего хочу думать. Как и большинство будущих мам, я в восторге от чуда и с нетерпением жду встречи со своим малышом, но меня ужасно пугает боль во время родов. Я знаю, что в конце концов это того стоит, но я бы предпочла не думать об этом слишком много.
Инструктор, похоже, не испытывает по этому поводу этому никакого сочувствия, явно считая, что лучшая подготовка — это знать все ужасающие подробности заранее. Мы с Синклером сидим на коврике для йоги, моё тело расположено между его ног, спина покоится на его груди. Сначала я поддерживала свой собственный вес, но с небольшой помощью постепенно откинулась назад на Синклера, позволив ему полностью меня поддерживать.
Инструктор стоит перед изображением, на котором изображён младенец, свернувшийся в утробе матери.
— Средний вес младенца-оборотня составляет 9-12 фунтов, а длина — 21-22 дюйма…
В этот момент я перестаю слушать, пытаясь осмыслить эту информацию.
— Она сказала 9-12 фунтов? — пищу я.
— Оборотни крупнее людей, помнишь?
— Нет, нет, я не могу этого сделать! — шепчу я в панике. — Я не могу родить ребенка весом в 12 фунтов! Роды маленького ребёнка и так достаточно страшны, а теперь ты ещё и говоришь, что он будет размером с индейку! Нет, нет, этого не будет!
Я на пути к настоящей панике и мой голос становится все громче с каждой минутой. Другие пары оборачиваются, чтобы посмотреть на нас, и если я быстро не возьму себя в руки, у меня может не только случиться публичный нервный срыв, но я также могу выдать себя как человека.