Конец Хитаги 018
Наверное, я всё-таки попаду в ад. Хотя мне, в общем-то, плевать.
Сэнгоку Надэко невинно помахала мне на прощание, и я отправился к станции, сел на поезд, вернулся в торговый квартал, добрался до своего номера в бизнес-отеле и рухнул на кровать. Было бы уместно какое-нибудь звукоподражание вроде: «Бах!» Конечно, подъём в гору сам по себе был тем ещё испытанием, но и походы по магазинам, и обыск дома Сэнгоку тоже обеспечили мне свою порцию физической нагрузки, так что вымотался я изрядно.
Фух. Давно мне не попадалась настолько суматошная работа. Возможно, в каких-то моментах я действовал опрометчиво… Не знаю, с чего это я устроил себе персональное совещание по подведению итогов дня сразу по возвращении в отель, но вообще-то не было никакой необходимости в один и тот же день и ехать в дом Сэнгоку, и подниматься к святилищу Китасирахэби.
Неужели меня настолько увлекла работа, полученная от Сэндзёгахары?
От одной этой мысли становилось тошно.
И всё же мысль никуда не исчезала. Это бесило ещё сильнее, так что я позвонил ей — просто чтобы поднять себе настроение.
По сути, это был телефонный пранк.
— Чего тебе, Кайки… в такое время.
Она даже не попыталась скрыть, что спала. Наверное, Сэндзёгахара была у себя дома, но раз уж она спокойно произнесла моё имя вслух, значит, её отца, скорее всего, поблизости не было.
Возможно, её отец был элитным бизнесменом и уже со второго января вернулся на работу. Долги сами себя не выплатят, в конце концов.
— Это ещё не «такое время». Поезда пока ходят.
— Не знаю, откуда ты там родом, но в провинции люди ложатся рано.
Значит, её ранее недвусмысленно намеченное свидание с Арараги уже закончилось?
Кстати, даже я сам не уверен, откуда именно я родом. Вырос я вроде бы на Кюсю, но у меня привычка забывать прошлое.
Хотя проблемой я это не считаю.
— Я, конечно, говорила что-то насчёт того, чтобы поддерживать связь, но имела в виду, что это я буду связываться с тобой.
— Правда? Значит, я тебя неправильно понял. В таком случае, не желаешь заскочить ко мне, пока поезда ещё ходят?
— Есть кое-что, о чём я хочу поговорить с тобой лично. И как можно скорее.
Сэндзёгахара какое-то время мрачно молчала, но в конце концов всё-таки ответила:
Да насколько же она вообще была крепкой? И ведь всего лишь старшеклассница. Я ожидал, что она просто в ярости бросит трубку. Впрочем, даже если бы так и случилось, работу я бы всё равно не бросил.
— Я сделаю всё, что ты скажешь, — упрямо заявила она. — По крайней мере ближайшие два с половиной месяца я готова быть у тебя на побегушках.
— Ха-ха-ха, приятно слышать. Я остановился возле…
Я назвал станцию, но не сам отель.
Не то чтобы это был какой-то «такой» отель, но взрослому мужчине приглашать старшеклассницу в свой одноместный номер — затея сомнительная. Времена нынче не те.
Так что я сказал, что встречу её у станции.
Даже в провинции возле станции обычно найдётся какая-нибудь круглосуточная забегаловка.
Как взрослому человеку, мне, конечно, больше подошёл бы идзакая, где можно спокойно выпить, но тащить туда школьницу — тоже идея не из лучших.
— Хмф, — фыркнула Сэндзёгахара. — Слушай, Кайки. Я вот что хочу спросить. Каково это, будучи мужчиной средних лет, помыкать старшеклассницей?
— Хороший вопрос. Когда какая-то наглая малявка склоняется перед тем, кто выше неё, мне это, во всяком случае, не вредит.
Но уже после того, как разговор закончился, я пробормотал себе под нос:
И сам же от этого пришёл в ужас. Меня искренне отвратило собственное поведение.
Тогда я вдруг увидел себя со стороны — мелочного человека, издевающегося над ребёнком, который добровольно поставил себя в уязвимое положение, — и почувствовал себя настолько жалко, что, казалось, мог прямо провалиться в кровать — ага, как же. Сэндзёгахара сама не раз меня подставляла, так что это было не более чем «воздаянием».
И всё же отвращение я действительно испытал.
Только что ведь сам жалел, что с самого начала переборщил и взвалил на один день слишком много дел, так какого чёрта я теперь добавлял себе ещё одно? И даже если Сэндзёгахара сможет приехать, как она потом вернётся домой? Пока я буду вводить её в курс дела, поезда уже перестанут ходить.
А значит, придётся брать такси… Денег у неё, скорее всего, нет, так что платить придётся мне. И при этом я уже никак не смогу вписать эти расходы в рабочие издержки.
Полный абсурд. Почти расточительство. Впрочем, против транжирства я ничего не имею, и, стоило посмотреть на ситуацию под таким углом, раздражение слегка улеглось.
Но всё равно, я ведь всего-то хотел принять душ, спокойно поесть в одиночестве и как следует выспаться. Так какого чёрта я снова создавал себе проблемы?
Вот уж действительно трудоголик.
На секунду я даже подумал просто забить на всё, но не мог же я оставить Сэндзёгахару одну посреди ночи у станции.
Тяжело вздохнув, я вышел из отеля.
Когда я пришёл, она уже стояла перед турникетами как статуя одного из стражей Нио[1] — с таким мрачным и недовольным лицом, что мне даже разговаривать с ней не хотелось.
Напряжение исходило такое, что никакое 3D рядом не стояло.
И всё-таки иметь выразительное лицо — прекрасная вещь.
— Добрый вечер, Кайки. Я тебя сначала даже не узнала с распущенными волосами. Да и в этой одежде ты выглядишь почти приличным человеком, — сказала она, едва меня заметив.
Наверное, это должно было прозвучать саркастично, но раз уж моя «маскировка» сработала даже на ней, можно было пока перестать переживать насчёт того, что меня где-нибудь изобьёт толпа школьников.
— Кто бы говорил. Ты-то что делаешь ночью в школьной форме?
Поверх школьной формы на Сэндзёгахаре было пальто. А в сочетании с вязаной шапкой, шарфом и перчатками защита от холода у неё и вовсе получалась безупречной. Во многом она выглядела взрослее, чем два года назад, но вот одна вещь не изменилась — пуховик всё так же шёл ей удивительно хорошо.
— Я бы хотела, чтобы у тебя было как можно меньше информации о моей повседневной одежде. Форму я надела специально, чтобы подчеркнуть, что наша встреча носит исключительно деловой характер.
Если подумать, вчера она тоже была в форме. Я как-то автоматически воспринял это как нечто само собой разумеющееся для старшеклассницы, но вообще-то во время каникул это выглядело совершенно неуместно. Хотя, конечно, никто и не требовал от неё наряжаться в праздничное кимоно.
— Ханэкава, кстати, тоже всегда говорила, что ненавидит, когда люди, которые ей не нравятся, видят её в обычной одежде.
Зачем Сэндзёгахара вдруг приплела этот эпизод, я понятия не имел. Наверное, это была какая-то шутка — очень личная шутка, потому что засмеялась только она сама. Однако меня совершенно не волновало, как именно подростки предпочитают одеваться. До тех пор, пока она не ходит голой исключительно ради того, чтобы не показывать мне свой гардероб, претензий не имею. Форма там, что угодно — лишь бы хоть что-то было надето.
Закончив взаимную оценку внешнего вида, я спросил:
— Тут есть поблизости какой-нибудь семейный ресторан?
— Что, даму пригласил, а столик заранее не забронировал?
— Я, конечно, неотёсанный деревенщина и ничего не понимаю в светской жизни, но, когда я приглашаю даму, всегда бронирую столик заранее. Поэтому сейчас у меня никакой брони и нет.
— Сюда, — сказала Сэндзёгахара, достаточно громко цокнув языком, чтобы я это услышал.
До настоящей словесной войны с профессиональным мошенником ей было ещё далеко.
По крайней мере, именно так я тогда думал, ощущая своё превосходство над ребёнком.
Место, куда она меня привела, оказалось вовсе не семейным рестораном, а круглосуточным «Мистером Донатом». Я вообще не знал, что у «Мистера Доната» бывают круглосуточные точки.
Возможно, старшеклассницы вроде Сэндзёгахары чувствуют себя в фастфуде уютнее, чем в семейных ресторанах. Туда проще заходить одной. А может, она просто пыталась поиздеваться над взрослым мужиком, притащив меня в пончиковую, но шутка вышла неудачной — сладкое я как раз люблю.
Сэндзёгахара этого не знала, но второй раз с Арараги я тоже встретился именно в «Мистере Донате». Правда, он со своей лоли-рабыней были там постоянными посетителями, так что мне лучше держаться от этого места подальше.
— Я буду только воду, Кайки, так что тебе лучше заказать что-нибудь себе.
— Я вообще-то могу и угостить, знаешь? — предложил я без малейшей искренности и получил ровно ту реакцию, на которую рассчитывал.
— Какая отвратительная шутка. А если ты сейчас серьёзно, то я скорее умру, чем позволю тебе за меня заплатить.
— Тогда верни хотя бы деньги за вчерашний перелёт. Кстати, счёт в кофейне тоже в итоге оплатил я.
Она осеклась. Наверняка хотела огрызнуться в ответ. Прокашлявшись, Сэндзёгахара лишь тихо попросила:
— Пожалуйста… дай мне ещё немного времени.
— Тебе бы сначала думать, а потом говорить, — укорил я её.
И на этот раз я действительно имел в виду её же благо.
— Готов спорить, с Сэнгоку Надэко ты разговаривала с той же безрассудностью.
Судя по отсутствию ответа, попал я точно в цель. Два года назад у меня сложилось впечатление, что Хитаги Сэндзёгахара умеет думать только о том, что находится прямо перед ней — и в хорошем, и в плохом смысле. Для неё не существовало никакого «потом». Только «сейчас». И, похоже, появление парня лишь усугубило эту черту.
Вот над чем тебе стоило бы работать.
Я без особого энтузиазма заказал у стойки несколько пончиков и холодный кофе к ним. На секунду подумал взять что-нибудь и для Сэндзёгахары, но раз уж она сказала, что хочет воду, значит, получит воду. Я вовсе не обязан заботиться о ней больше необходимого.
Кстати, холодный кофе я выбрал ещё и потому, что не исключал возможности снова плеснуть напитком ей в лицо.
Иными словами, на всякий случай.
Пока я делал заказ, собирал бонусные баллы и забирал поднос, Сэндзёгахара успела занять нам места — конечно, в такое время ночи особой конкуренции за столики не наблюдалось. Но я всё равно её поблагодарил. Благодарность не стоит денег.
Я сел и сразу почувствовал, что что-то не так.
Отопление в помещении работало на полную, а Сэндзёгахара даже не подумала снять пальто, шапку или шарф.
Наверняка все вокруг давно списывали бы подобное поведение Сэнгоку Надэко на «милоту», но у меня чувство прекрасного работало иначе. Да и передо мной сейчас сидела Сэндзёгахара, а не Сэнгоку, так что я ткнул в неё пальцем и сказал:
— Почему ты до сих пор во всём этом? Мне даже смотреть на тебя жарко.
— Я бы и рада снять, но это тебе не Окинава…
— Чего? Ну естественно, не Окинава.
— Да не в этом смысле… Я хоть и за пределами города, но всё равно могу наткнуться на знакомых, так что…
А-а. Значит, это что-то вроде импровизированной маскировки.
И правда, в шапке и шарфе узнать её было куда сложнее. Хотя, с другой стороны, именно этим она и привлекала внимание окружающих…
— А не проще просто рассказать Арараги правду? Он ведь не настолько упёртый идиот, чтобы не выслушать тебя, если спокойно и логично всё объяснить и не устраивать истерику.
— Да, но… У него сложилось неправильное представление о моих отношениях с тобой.
— Он ошибочно считает, что ты был моей первой любовью. Спасибо твоему непрошенному… или лучше сказать — злонамеренному вранью.
Ошибочное представление. Неправильное впечатление. Ну да. Пожалуй.
Людям вообще хочется верить, что их нынешняя любовь — первая. Что именно сейчас они впервые полюбили по-настоящему. И если человеку так хочется думать, кто я такой, чтобы ему мешать?
— Прости уж. Тем более, что я тогда просто водил тебя за нос, — сказал я из чистого великодушия, пытаясь её приободрить.
Но губы Сэндзёгахары вдруг болезненно дрогнули, и она ничего не ответила.
Чего она вообще от меня хотела? Нет, вообще-то уже сказала.
Она хотела, чтобы я «обманул Сэнгоку Надэко» — и только.
Всё остальное не имело значения.
— Слушай, Сэндзёгахара. Я хотел тебя кое о чём спросить.
— Когда сидишь вот так за столиком, ты всегда берёшь с собой сумку, если встаёшь?
— А? Это ещё к чему сейчас? Ну да, наверное. По крайней мере, если сижу за одним столом с тобой. Мало ли что ты можешь выкинуть.
— Не надо делать обо мне поспешных выводов. Ну вот, к примеру, сегодня вы отмечали Новый год у Арараги. Когда ты выходила в коридор поговорить со мной по телефону, сумку с собой взяла?
— Нет, конечно. С какой стати? Даже я не настолько невежлива.
— А почему ты вообще вдруг об этом спросил?
— Потому что… мне кажется, Сэнгоку Надэко как раз была бы из тех людей, кто взял бы сумку с собой даже в такой ситуации. Во всяком случае, именно такое впечатление у меня сложилось после сегодняшней встречи с ней.
— Ты встречался с ней? Сегодня? Прямо сегодня? Вот так просто?
Глаза Сэндзёгахары распахнулись так широко, будто вся сонливость мгновенно испарилась без следа. Похоже, она и правда была потрясена.
— Это было настолько легко? Просто встретиться с богом, пусть даже с такой, как она? Это… Значит, ты всё-таки настоящий…
— Я фальшивка. Ты и сама это знаешь.
Сэндзёгахара закрыла рот и больше не пыталась спрашивать. Наверное, решила, что это профессиональная тайна, которую я ни за что не раскрою. Хотя, если бы она просто спросила напрямую, я бы честно ответил, что достаточно было сунуть в ящик для пожертвований купюру в десять тысяч иен, чтобы Сэнгоку Надэко лично показалась на свет.
Но Сэндзёгахара была слишком тактичной, чтобы лезть дальше, поэтому я сам продолжил разговор:
— У меня сложилось впечатление, что все свои тринадцать или четырнадцать лет она прожила, ни разу никому по-настоящему не доверившись. Ни разу не сумев ни с кем откровенно поговорить.
— Сомневаюсь… По крайней мере, судя по тому, что я слышала, Арараги она доверяла полностью.
— Будь это правдой, мы бы сейчас не сидели в такой ситуации. В этом случае Арараги совершенно точно виноват. Тут даже оправдываться нечем.
Я просто говорил, как есть, но, похоже, Сэндзёгахара решила, что я несправедливо поливаю грязью её парня.
— Что, встал на её сторону, да? — произнесла она голосом, в котором уже чувствовалась злость. — Только не говори, что тоже купился на эту «милую мордашку», стоило увидеть её вживую.
— Чего? Я? — переспросил я с недоумением.
Сначала злится, потом несёт какую-то ахинею.
Я не собирался кататься на этих подростковых эмоциональных американских горках. Похоже, сама Сэндзёгахара тоже поняла, насколько сильно ошиблась, потому что тут же смутилась.
— Верно… конечно нет. Извини. Я сказала глупость.
— Должен признать, настолько искренние извинения из-за такой мелочи тоже слегка раздражают, но… Сэндзёгахара. Сэнгоку Надэко определённо выросла в такой среде, которая вызывает сочувствие.
— И я ей сочувствую. Но это уже прошлое, а сейчас она, похоже, более-менее счастлива. Да и какая теперь разница? Даже по её меркам всё это было очень давно. Как и наши с тобой отношения. Дело прошлое.
— Наши отношения вовсе не «дело прошлое», да и прошло не так уж много времени… Хотя нет, я придираюсь вообще не к тому. Кайки, сколько бы воды с тех пор ни утекло — между нами никаких отношений нет.
И правда. Никаких отношений. Совершенно никаких. Даже сейчас мы просто случайным образом оказались за одним столиком. Я не пытался её поддеть, но разговор снова начинал скатываться куда-то не туда. Наверное, я просто устал.
Пора было возвращать беседу в нужное русло — нет, лучше сразу перейти к сути.
— Сэндзёгахара. Можешь расслабиться.
— Обдурить эту девчонку будет проще простого.
[1] Нио (仁王) — два свирепых божественных защитника Будды, статуи которых часто устанавливают по бокам от входа в буддийские храмы в Японии. Их характерная поза — ноги широко расставлены, лицо грозное, руки на поясе или скрещены на груди.