День второй (2): Инфекционное преступление. Часть 2
Когда моё сознание вернулось — вернее, когда оно восстановилось до уровня, который можно назвать хотя бы минимально нормальным, — местом, где я обнаружил себя, была клетка. Голый бетонный пол, стены, потолок. И железная решётка. Полумрак. Какой-то затхлый воздух. Какая-то тяжёлая атмосфера. Меланхолия. Вялость. Хотелось поспать ещё немного. Словно я видел дурной сон. Впрочем, если это был дурной сон, не лучше ли он, чем дурная реальность? До того дошло, что в голову лезла подобная бессмыслица.
А, ладно. Уже плевать. Затылок пульсирует от боли. Да и всё тело тоже. Они совсем не сдерживались. Ни Судзунаси-сан, ни Кокороми-сенсей. Ни капли милосердия, ни грамма смысла. Если подумать, когда я проходил обучение за рубежом, учитель тоже частенько меня поколачивала. По большей части, нет, более чем на девяносто процентов это было чем-то вроде её способа выпустить пар, но оставшиеся десять процентов — теперь мне кажется — возможно, были заслуженными. Впрочем, хоть я и говорю «теперь мне кажется», у меня нет ни малейшего намерения всерьёз задумываться об этом даже теперь. Не получишь — не поймёшь, не испытаешь боли — не остановишься. Похоже, я действительно ни капли не вырос с тех пор…
Тем, что окончательно пробудило моё сознание, был голос Кунагисы.
— Утречка… — ответил я Кунагисе, слегка изобразив приветственный жест, и приподнял туловище из лежачего положения. — …Так-с…
Всё выглядело так же, как и в том полузабытьи на границе сна — место напоминало тюрьму. Внутри находились я, Кунагиса и Судзунаси-сан, сидевшие прямо на полу.
— Глядите-ка. Инодзи. Очнулся-таки. Хорошо, хорошо. Я уж разволновалась, не переборщила ли с тумаками — вдруг ты вообще больше не встанешь.
— Ну, и на том спасибо… — я склонил голову перед Судзунаси-сан, ощущая некоторую неловкость. — Э-э… где это мы?
— Четвёртый исследовательский корпус. Подвал того самого корпуса, который использует Касугай-сан.
— Неужели? А по виду так вылитая темница…
— Похоже, это клетки для содержания подопытных животных, — сказала Кунагиса, почему-то весело улыбаясь. — Уфу-фу. Боку-сама-тян впервые попадает в клетку. Первый раз — это всегда так радостно!
— А у меня это уже пятый раз…… — говоря это, я коснулся железных прутьев. Само собой, они даже не шелохнулись. — Э-э… я не совсем улавливаю ситуацию…… почему мы в клетке для животных? Если только мы на самом деле не оказались человекообразными обезьянами, я вряд ли смогу с этим смириться.
— Тут ничего не попишешь, таково указание Доктора. И вообще, Инодзи, насколько хорошо ты всё помнишь?
— Честно говоря, не особо. Помню, что Судзунаси-сан и Кокороми-сенсей знатно меня отметелили, — честно ответил я на вопрос Судзунаси-сан. — Так, что ещё… Утром я проснулся, был на крыше, там ко мне обратилась Судзунаси-сан…
— Ты должно быть шутишь… Начиная оттуда? Если так, то объяснять будет чертовски муторно.
— А, подождите минутку… я успокоюсь, — я уселся поудобнее, прислонившись спиной к бетонной стене. — … Затем, помню, я заплетал волосы Кунагисе… а? А, точно-точно. Да. Вспомнил.
— Вот и славно, — кивнула Судзунаси-сан. — Сэкономил нам уйму времени, очень выручил.
— Уфу-фу, память И-тяна всё такая же. После такой-то взбучки было бы не удивительно, забудь ты всё от шока.
И да, кстати говоря, Кунагиса вернулась в норму. Подумав об этом, я спросил Судзунаси-сан: «Так что произошло, пока я спал?». Я обратился именно к ней, решив, что раз Кунагиса стала прежней, спрашивать её бесполезно.
— Проще говоря, мы теперь подозреваемые, — подытожила Судзунаси-сан. — Поэтому нас здесь заперли.
— Крайне лаконичное и понятное объяснение, благодарю.
Четвёртый корпус. Корпус, за который отвечает Касугай-сан. И подвал… Кажется, будто из нас сделали подопытных животных, но вопрос о том, что лучше — чувствовать себя животным или заключённым, весьма деликатен. Надо же было додуматься запереть нас в таком месте… А у этого Доктора вкус ещё более скверный, чем я себе воображал.
Хм… Помнится, я когда-то и сам предлагал изолировать и запереть человека, подозреваемого в убийстве, но надо же, теперь я на собственной шкуре прочувствовал, каково это. Поздновато, конечно, но я зарекаюсь когда-либо предлагать подобное снова.
— И что теперь? Как обстоят дела?
— Грустно это признавать, но никак. Ну, Доктор сказал что-то вроде: «Пока мы обдумываем дальнейшие меры, вам придётся потерпеть некоторые неудобства. Но не волнуйтесь, я не причиню вам зла», или типа того.
— Вот как… — если он сказал, что не причинит нам зла, заточив в этой мрачной темнице, то боюсь представить, что бы случилось, пожелай он совершить что-нибудь действительно злое, — …А, вот теперь я окончательно всё вспомнил. …Ух ты!
Я запоздало издал возглас удивления. Наверняка со стороны это выглядело крайне нелепо. Судзунаси-сан окинула меня строгим взглядом и добавила: «Ну, в общем как-то так».
— Я подчинилась, потому что даже начни я буйствовать в одиночку — толку бы не было… Нет, правда, я догадывалась, что путешествие с Инодзи ничего хорошего не сулит, но я и подумать не могла, что всё зайдёт так далеко. Это просто вершина таланта попадать в нескончаемые передряги. Или здесь уместнее будет использовать выражение «создавать передряги»?
— Даже я не ожидал чего-то подобного… — кроме того, как ни посмотри, данный инцидент ни в малейшей степени нельзя вменить мне в вину. Покуда я собственной персоной не являюсь убийцей Уцуриги, сетования Судзунаси-сан не по адресу. — Это действительно неожиданно… Я-то надеялся, что уж на этот раз обойдётся без происшествий…
— Уфу-фу, вот поэтому с И-тяном никогда не бывает скучно, — весело рассмеялась Кунагиса. — Правда, скучать не приходится. Жизнь такая весёлая штука!
— Вообще-то в данном случае убили твоего товарища…
— М-м? — Кунагиса склонила голову набок. — …Ну, да, но что толку рассуждать о том, что уже случилось. Человек должен жить позитивно.
— Неужели ты всегда была такой?
Кажется, да. Пожалуй, это Кунагиса до этого момента была какой-то странной. Будем считать так. По крайней мере, пока.
— Как бы то ни было, текущая проблема в том… как нам выбраться из этой ситуации.
— «Выбраться», значит… прелестная цель, что и говорить, — Судзунаси-сан с лязгом схватилась за решётку. — И всё же тут даже мне не справиться. Будь здесь Асано, она бы что-нибудь придумала…
— …Миико-сан умеет разрубать даже сталь?
— Ну, по крайней мере, конняку она разрубает мастерски[1]… Слышала я, что мастера иайдо или баттодо при должном навыке способны рассекать железо. Но ладно, без толку говорить о тех, кого здесь нет.
Я посмотрел на потолок. В кино и прочих художественных произведениях в таких местах всегда находятся удобные вентиляционные отверстия, через которые можно сбежать, но, как и следовало ожидать от суровой реальности, здесь ничего подобного не было. В этом мире не всегда всё складывается настолько удачно. Эх, не удивительно, что воздух здесь такой спёртый. О «гуманном обращении» и речи нет. В общем, если судить трезвым взглядом, способов выбраться из этой клетки не наблюдалось. На двери висит внушительного вида замок, а среди нас троих нет никого, кто владел бы техникой взлома.
— И всё-таки… какую же херню нёс этот старый ублюдок.
— О. И-тян начал так грубо выражаться. Редко такое случается при свидетелях.
— Тут и не так начнёшь выражаться. Как тут ещё, чёрт возьми, выразиться? Нас что, после этого ещё и пытки ждут?
Учитывая присутствие Кокороми-сенсей, этого исключать было нельзя. Будет она это делать или нет — другой вопрос, но по части принуждения других делать то, что им не по нутру, учитель не знает себе равных. Своё прозвище «Охотница за светлыми головами» она заслужила не за красивые глаза и не шутки ради.
— Мне так не кажется. Она ведь тебя остановила, верно? Если бы ты ударил Доктора, было бы худо. Это было просто «ой-ё-ёй». Если так подумать, Кокороми-тян — на удивление хороший человек.
— Хороший человек, значит… ну, может быть.
Блаженны неведающие. Хм, пока я был в отключке, Судзунаси-сан, судя по всему, уже провела для Кунагисы ликбез по поводу Кокороми-сэнсэй. Зная Судзунаси-сан, она наверняка сгладила острые углы.
— К тому же, И-тян. Доктор не то чтобы нёс такой уж бред. В его словах есть логика.
— А? В каком месте? Это же за гранью абсурда. Там даже притянуть за уши нечего, не то что за уши — за хвост не притянешь. Первоклассник, ещё не выучивший таблицу умножения, и тот выдал бы дедукцию получше.
— А я вот таблицу умножения не знаю, — вставила свои пять копеек Судзунаси-сан. — Бросила школу до того, как её начали проходить.
— Ха-а…… э-э, о чём мы говорили? — от шока у меня всё вылетело из головы. — Ах да, о том, что дедукция доктора — полная чушь. Это откровенное притягивание за уши. Да. Никто не покидал своих исследовательских отделений. Никто не входил и не выходил из седьмого корпуса. Следовательно… виновниками являются Кунагиса Томо и её шайка. Как вам такое? Да в теореме Гольдбаха и то больше смысла.
— Шайка, — лукаво хихикнула Кунагиса. Похоже ей понравилось звучание этого слова. — Шайка звучит вкусно! Это как сайка. Ха-ха! Это хорошее слово. Есть в нём какая-то изюминка. Просто шучу. Уфу-фу.
— Ну, это звучит получше, чем «свора»… Так, не уходи от темы. Я и так уже сыт по горло… В каком месте дедукция доктора кажется тебе логичной? То, что леди Кунагиса была лидером того самого «Кластера», а значит ей ничего не стоит обойти защиту такого уровня — это же чистой воды вздор!
— Я могу её обойти, — сказала Кунагиса будничным тоном.
— Я могу её обойти, — повторила Кунагиса. — Причём очень легко.
Ответ Кунагисы был настолько молниеносным, что будь мы в романе, автор даже сроку не успел бы перенести. На мгновение я схватился за голову.
— Позвольте уточнить, что же это значит, леди Кунагиса?
— Доктор же говорил об этом, верно? Эту систему, по большей части, создала Боку-сама-тян. Ну, если точнее, Нао-кун и Миттян тоже помогали. Поэтому ещё до того, как считывать схему, я знала, как устроен тот механизм.
Миттян — Касумиока Додзи-сан. Близкий друг Нао-сана и, если использовать выражение Нэо-сана, человек, который когда-то стоял близко к «сердцу Организации Кунагиса». И сейчас — нет, неважно, что сейчас, но когда-то давно, ещё до встречи со мной, Кунагиса всегда действовала втроём с Нао-саном и Касумиокой-сан. Однако и Нао-сан, и Касумиока-сан в области машиностроения должны были быть полными профанами. И потому не будет преуменьшением сказать, что это всё-таки была заслуга одной лишь Кунагисы.
— Но даже если так, ничего не получится сделать, если у тебя нет необходимых инструментов. Если бы знание устройства позволяло открывать замки, каждый бы стал взломщиком. Я тоже знаю, как устроен замок на моей входной двери, но без ключа мне его ни за что не открыть.
— Угу, пожалуй, — кивнула Кунагиса. — Думаю, что это практически невозможно, если только вы не кто-то вроде Дзюн-тян. Но… скажем так, вот смотри, И-тян, когда мы заходили в этот исследовательский центр, ты ведь расписывался в журнале посещений?
— Да. Так ты на самом деле всё видела? Я думал, ты была поглощена игрой.
— Не то чтобы я играла… В тот момент охранник сказал мол, такие старые добрые методы надёжнее цифровых, их не взломаешь.
— Он такое говорил? — это было так давно, я уже и не помню. — Хм. И что с того?
— Это значит, что у высоких технологий есть свои лазейки. Если говорить конкретно, то допустим, когда Боку-сама-тян ходила в Седьмой корпус к Саттяну… В тот момент я одолжила у Саттяна один компьютер и через него подключилась к центральному серверу, который, вероятно, находится в Первом отделении у доктора Кёитиро. И зарегистрировала Боку-сама-тян как нового сотрудника исследовательского бюро. Разумеется, через BBC. А после того, как убила Саттяна, стёрла эти данные. Используя инструменты для чистки журналов логов, я сделала бы так, будто «ничего не было», включая сам факт открытия и закрытия дверей.
Когда слушаешь только вот такое поверхностное описание, кажется, что это действительно очень просто. Но это лишь потому, что Кунагиса максимально упростила рассказ. На деле же наверняка существует масса ограничений, барьеров, защитных программ и сигнализаций, которые нужно преодолеть.
Тогда это действительно может быть возможным. Мало того что Кунагиса Томо сама по себе обладает высочайшими техническими навыками, так она ещё и по-настоящему «знает» основы местной системы безопасности.
По иронии судьбы — в точности так, как и сказал доктор.
— В компьютерной безопасности есть такая штука, как права администратора. По крайней мере, то, что Боку-сама-тян находится в гораздо более выгодном положении, чем остальные — чистая правда. Кстати говоря, со взломом системы всегда лучше всех справлялась Хи-тян… но и Боку-сама-тян в этом весьма неплоха.
— «Хи-тян» — это Double Flick, она же Двойной щелчок, так?
— О? Ого-го, память И-тяна работает нормально! Нет, раз ненормальность для тебя норма, то, когда она работает нормально, стоит сказать, что она работает ненормально?
— Не говори такие грубые вещи столь обыденным тоном. Просто Уцуриги часто упоминал это имя. Сразу после твоего и Ти-куна.
— Хм. Саттян тоже был странным человеком.
Если это говорит Кунагиса, то это уже диагноз, но, пожалуй, не стоит плохо отзываться об умершем. Даже если он был настолько эксцентричным. Уцуриги Гайсукэ, которого распяли и убили — или наоборот, убили, а потом распяли. Услышав о таком, стали бы печалиться Хи-тян, Ти-кун, Аттян и прочие ребята из былой «Команды»? Мне, не знающему лично никого из них, судить было не дано.
— Однако…… что это за текст, похожий на заявление? «You just watch, “DEAD BLUE”!!», кажется. В переводе на японский это что-то вроде «Просто смотри, МЁРТВАЯ СИНЕВА».
— Кто знает. Может, это предупреждение для Боку-сама-тян — «не делай ничего лишнего»? Так сказать, вбивают предупредительный первый гвоздь. Ну или, скорее, меня хотят пригвоздить к стене этим заявлением. Ха-ха. Точно. Ха-ха-ха.
Метафора про «пригвоздить к стене», которую она сама же и озвучила, показалась ей забавной, и Кунагиса засмеялась. От её способности смеяться над подобными каламбурами в такой ситуации у меня холодок по коже.
— Лишнего…… ты о попытке спасти Уцуриги? Но если это считать лишним, то убийство Уцуриги лишает это предостережение всякого смысла.
— Такие вопросы сейчас остаётся только отложить… Если так рассуждать, то проблема переходит в плоскость того, зачем преступник так зверски истязал и искромсал Саттяна, зачем отрезал ему руки и так далее.
— Если говорить о причинах маниакального кромсания трупа, то первым делом на ум приходит личная вражда…
Однако я не думаю, что Уцуриги, который больше года и шагу не ступал за пределы того здания, мог навлечь на себя такую ненависть. Разумеется, это касается только «этого исследовательского центра», однако если вспомнить о злодеяниях времён «Команды», можно предположить, что он перешёл кому-то дорогу. Во всяком случае мы не можем игнорировать такую возможность.
— Но даже если ты можешь взломать ту систему безопасности. С чего бы тебе убивать Уцуриги… то есть, необходимости в этом практически нет. И вообще, когда ты ходила в Седьмой корпус к Уцуриги, ты ведь всё время была либо со мной, либо с Сито-куном. Безотносительно разговора с Уцуриги, в той комнате попросту не было компьютера. Доступ к центральному серверу был бы невозможен, верно?
— Ха-ха. Инодзи, до чего же наивные у тебя рассуждения, — усмехнулась Судзунаси-сан. — Для доктора такие мелкие нестыковки не имеют значения.
— Главное, чтобы была хоть какая-то видимость логики. Доктор ведь тоже не то чтобы искренне и твёрдо уверен, что Ао-тян — преступница. Наверное. Как сказал Инодзи, вопрос лишь в том, можно ли эту версию «притянуть за уши». Сейчас просто период ожидания. Тайм-лаг, иными словами.
— Верно. Прямо сейчас доктор… и не только он, но все сотрудники мобилизованы и выстраивают логическую цепочку «Доказательств вины шайки Кунагисы Томо». Касугай-сан, кажется? Короче она сказала: «Думаю, через пять часов решится ваша дальнейшая судьба». Угу, мы как раз об этом говорили перед тем, как ты, Инодзи, очнулся.
— Иными словами, И-тян, — сказала Кунагиса без тени беспокойства. — Похоже, доктор вознамерился использовать Боку-сама-тян в качестве замены Саттяну.
В этот миг я лишился дара речи. Кунагису — как замену Уцуриги? Это… Это значит…
— Видимо, вместо того чтобы передать полиции, они заставят меня сотрудничать в исследованиях — нет, в экспериментах.
— Быть не может… Это же просто полнейший бред!
— Вот именно. Весь нынешний расклад — полный бред, — в голосе Судзунаси-сан слышалась некая обречённость. — Не знаю, как поступят со мной или с Инодзи…… ну, наверное, используют как заложников, дабы склонить Ао-тян к сотрудничеству. Я бы на их месте так и сделала.
Однако Кунагиса Томо действительно подходила на роль замены Уцуриги Гайсукэ. Нет, следовало бы сказать, что она подходила во много крат больше. Если то, что делает доктор, совпадает с вчерашними догадками Кунагисы. В качестве материала для эксперимента Кунагиса Томо — идеальный вариант. Уцуриги тоже был неплох, но Кунагиса — это оптимум.
«Ультрагуманоидная догма», также известная как «Специализированные исследования структуры человеческого тела».
— Такое… Ни за что… Я этого не допущу…
— Опа! Только не выходи снова из себя, Инодзи. Если мне придётся усмирять тебя в одиночку, я не уверена, что справлюсь, не нанеся повреждений. В прошлый раз Миёси-сан помогла, так что всё обошлось. На сей раз можешь быть готов к тому, что я переломаю тебе половину костей.
— …Всё в порядке. Я спокоен, — сказав это, я ударил кулаком по бетонной стене. Было больно. — Предельно спокоен. Да.
— Хахах, — Кунагиса (хотя речь шла о ней самой) беззаботно рассмеялась. — Какая ностальгия. Ситуация, когда решить проблему нужно прямо здесь и сейчас. Прямо кризисный спидран!
«Кризисный спидран»? Что это вообще такое?
— …Похоже, тебе весело, Кунагиса Томо.
— Ну да. Но, знаешь, это всё пустяки по сравнению с тем временем, когда мы с И-тяном только встретились. Нам ведь не грозит смерть или что похлеще.
— …В любом случае, похоже, что приезд сюда был пустой тратой времени, — подытожил я. — И что теперь делать? Что скажете, Судзунаси-сан?
— Тут уж ничего не поделаешь, — ответила Судзунаси-сан. — Ну, думаю, если я не вернусь, Асано заметит и предпримет какие-то действия… Но это случится только послезавтра или около того.
— В любом случае, раз нас заперли на глубине тридцати метров под землёй, даже Боку-сама-тян бессильна. Телефон отобрали, КПК тоже нет. Эх… Неспособность, неподвластность, невесомость.
— Действительно… похоже, нет ни единого способа, чтобы вырваться из этой западни.
В мою полную разочарования фразу этот голос вклинился совершенно естественно, как нечто само собой разумеющееся. Идеальный тайминг, будто говорящий только и ждал своего выхода. Голос, не принадлежащий ни Судзунаси-сан, ни Кунагисе, и уж точно не мне, донёсся с той стороны решётки.
Там, скрестив руки на груди, стояла Исимару Кота.
Не издавая ни единого звука и не раскрывая своего присутствия, она была там.
Надвинутая на глаза джинсовая кепка-восьмиклинка, джинсовое пальто, ботинки на шнуровке. Глаза, едва виднеющиеся за стёклами очков, остро смотрели на нас сверху вниз. С ухмылкой, будто наслаждаясь ситуацией — точь-в-точь как Кунагиса, Кота-сан улыбалась, явно забавляясь происходящим от всей души.
— Тем двоим из вас, для кого наша встреча — первая, я скажу: «Рада знакомству!», третьему же я говорю: «Приветствую, my dear friend!» Имя мне Исимару Кота! — Кота-сан криво ухмыльнулась и слегка вскинула подбородок, что было едва различимо в этом подземном полумраке. —Прошу любить и жаловать.
Судзунаси-сан настороженно нахмурила брови и приняла боевую стойку. Кунагиса округлила глаза и озадаченно склонила голову. Я же, опираясь на бетонную стену, поднялся на ноги.
— Привет, Кота-сан. Спасибо за вчерашнее, — осторожно, крайне осторожно. — Кстати, как же вы здесь оказались?
— Полагаю, более правильно будет сказать: «Как же кстати вы здесь оказались», не так ли, my dear friend? —сказала Кота-сан дерзким тоном, используя при этом чересчур вежливые обороты, словно насмехаясь. — Да, поистине банальная банальность.
— Что вы здесь делаете? Неужели заблудились?
— Вовсе нет. Вовсе нет, my dear friend. Дело не в этом, — давясь тихим смехом, проговорила Кота-сан. — Просто я услышала, что в клетку попали редкие зверушки, вот и пришла поглазеть. На тех самых редких зверушек, что осмелились перечить доктору Кёитиро Сядо.
— Вы совсем не улыбаетесь, — Кота-сан вздохнула с лёгким разочарованием. — Улыбка — это основа общения, понимаете? И как вам только удаётся поддерживать полноценные человеческие отношения? Или всё же не удаётся?
— Признателен за совет, Исимару Кота-сан. Но я предпочту сдохнуть, чем улыбаться без причины, — я неопределённо кивнул. — Итак, у вас есть какое-то дело? И вообще, как вы сюда попали?
— Хороший вопрос. Но это мы оставим на десерт, — Кота-сан перевела взгляд с меня на Кунагису и Судзунаси-сан. — Ха! Две женщины в клетке. Весьма недурная композиция.
Она словно бы недвусмысленно намекала на то, что один из имеющихся трёх элементов (в моём лице) был здесь абсолютно лишним.
Судзунаси-сан в ответ на эту внезапную, возникшую из ниоткуда фразу Коты-сан, слегка усмехнулась.
— Инодзи, а ты, я смотрю, парень со связями. В таком изолированном месте — и сразу двое знакомых, — Судзунаси-сан обращалась ко мне, а не к Коте-сан. — Знакомых женщин в самом расцвете сил. Да ты прямо Аривара-но Нарихира.
— Ха… — метафора была мне не совсем понятна.
— И в каких же вы отношениях с этой очаровательной леди?
— Вчера я предложила ему встречаться, но получила блестящий отказ.
Прежде чем я успел вставить хоть слово, Кота-сан ответила на вопрос Судзунаси-сан. Взяла и ответила.
— Ну, в этом есть примерно одна десятая правды.
— Одной десятой правды вполне достаточно. Однако… — Кота-сан немного сменила тон, — Похоже, ситуация несколько изменилась, и я подумала, не соблаговолите ли вы пересмотреть своё решение…
— Никто не любит навязчивых женщин, — подала голос Судзунаси-сан, наконец обратившись к Коте-сан напрямую. — Не так ли? «Dear friend»-сан.
На что Кота-сан, ничуть не смутившись, ответила: «Возможно, вы и правы». Она совершенно игнорировала исходящую от Судзунаси-сан враждебность. Это могло показаться пустяком, но я-то знал, насколько это на самом деле круто.
— Однако я из тех, кто не умеет вовремя сдаваться… Хотелось бы, чтобы вы поумерили враждебность. Я вам вовсе не враг. Напротив, думаю, мы могли бы поладить… особенно с вами, — Кота-сан указала на меня подбородком. — Вам так не кажется, my dear friend?
— Ты ведь сказала, что «услышала»? — Судзунаси-сан проигнорировала вопрос Коты-сан и вместо ответа задала свой. — «Я услышала, вот и пришла», так? Что это значит? Могу ли я понимать это так, что ты услышала от кого-то о нашем заточении?
— Ой. С языка сорвалось? Ну, большой беды в этом нет. Ха-ха, а вы проницательны… Судзунаси Нэон-сан? — Кота-сан рассмеялась ещё веселее. — Впрочем, я бы предпочла, чтобы вы направили свою проницательность в другое русло. Я ведь сказала в самом начале: «Способ есть». Разве не это для вас сейчас важнее всего?
Способ. Способ «выбраться» из этой безвыходной ситуации.
Судзунаси-сан замолчала. Я взглянул на Кунагису — она застыла в той же позе, что и в момент появления Коты-сан. То есть округлив глаза и наклонив голову. Кунагиса Томо из тех людей, кому свойственно порой вот так «зависать».
Кота-сан звонко хлопнула в ладоши перед грудью.
— Проще говоря, я спрашиваю: «Хотите, я вам помогу?»
Естественно, моё лицо напряглось.
— Вы сомневаетесь? Сомневаетесь, верно? Я понимаю ваши чувства. Невозможно доверять человеку, который внезапно появляется и предлагает такое. Это и есть нормальное мышление. Однако…
С этими словами Кота-сан запустила руку в карман пальто и выудила нож. Это был даже не совсем нож, а скорее что-то вроде шила или лопатки, имеющее острую форму. Короткое лезвие и дизайн, не предполагающий удобства в обращении. Да, это была вещь не для того, чтобы колоть людей или ломать предметы, её основной целью было не служить холодным оружием, а быть инструментом для вскрытия замков.
— О! Похоже, Вы знакомы с подобными ножами? Тогда это избавляет от лишних объяснений. — Кота-сан со свистом рассекла воздух ножом. — Это подарок от друга, так что я не могу обращаться с ним слишком грубо, однако же…
Она вставила нож в замочную скважину железного замка на решётке. Сделала два-три движения рукоятью, раздался звук чего-то соскочившего, и дверь клетки освободилась от оков. Со скрипом, напоминающим скрежет ржавчины, она отворилась наружу.
— Это уже не вопрос доверия или недоверия, это объективная реальность.
На мой вопрос Кота-сан состроила неприятную мину.
— Как грубо с вашей стороны. Разве матушка не учила вас, что, когда вам помогают, первым делом следует сказать «спасибо»?
— К сожалению, в детстве все меня буквально на руках носили… из-за чего я склонен к некоторому недоверию к людям.
—Поистине безукоризненно, my dear friend! — на этот раз Кота-сан улыбнулась более изысканно. — Глупости всё это, право слово, сущие глупости. Разумеется, моя просьба остаётся в точности такой же, какой была минувшей ночью, my dear friend.
Просьба такая же, как вчера. То есть…
— Ничего страшного. Это будет не менее безукоризненно. Пожалуйста, отказывайте на здоровье. В таком случае мы просто разойдёмся здесь, как в море корабли, — Кота-сан показала мне ладони, словно говоря: «Сдаюсь». — Меня воспитывали в строгости. Правда, не родители… в любом случае, «если хочешь, чтобы кто-то был добр к тебе, сначала прояви бескорыстную доброту сам». В противном случае это будет просто сервис.
Насколько вообще можно ей верить?
В моём словаре нет слова «доверие» по отношению к человеку, которого видишь второй раз в жизни. А об «уверенности» и речи быть не может. К тому же этот человек — Исимару Кота — определённо опасная личность, к которой скорее стоит относиться с осторожностью нежели с доверием. И это касается как вчерашней ночи, так и того, что происходит сейчас.
И главное — тот факт, что она использовала фамилию «Зэрозаки» в качестве псевдонима. Это было самым скверным.
Когда-то Красная сказала мне: «Не существует адекватных людей, способных выбрать в качестве псевдонима фамилию Зэрозаки». И вот передо мной человек, который открыто, не таясь, примеряет на себя эту фамилию и, как будто одного этого мало, ещё и проник сюда. На какие мысли это может наводить?
И всё же… неужели ситуация может стать ещё хуже, чем сейчас?
— Кисимару-сан, кажется? — пока я медлил с ответом, Судзунаси-сан заговорила первой. — Кисимару-сан, так вот, ваше…
— Исимару… — несколько недовольно поправила её Кота-сан. — Исимару Кота. Попрошу не путать.
— Прошу прощения, — Судзунаси-сан слегка пожала плечами. — Предложение заманчивое, но мы не можем принять условия вашей сделки. Не знаю, чего вы требуете от Инодзи, но согласиться мы не можем.
— Ой. Почему же? — Кота-сан картинно склонила голову. — Может статься, что моё требование — сущая ерунда? Например, банкнота в две тысячи иен или купон на скидку.
— Потому что это в принципе не может быть сделкой, — отрезала Судзунаси-сан. — Мы не можем отсюда уйти. Вернее, в уходе нет никакого смысла. Какой прок выходить из этой клетки? Разве не так, Инодзи?
Да. Судзунаси-сан права. Даже если мы выберемся из клетки, мы не сможем покинуть Четвёртый корпус Касугай-сан. В этом здании нет ни одного окна, а единственный выход — парадная дверь — охраняется той самой непроходимой системой безопасности.
Ладно, на секунду допустим — и это «допустим» относится к разряду абсолютных безумств — допустим, мы сможем реализовать то, о чём говорила Кунагиса. Используем какой-нибудь компьютер в этом отделении, подключимся к центральному серверу и снимем блокировку через права администратора. Тогда мы, возможно, выберемся из здания. Может, тогда появится шанс выбраться и с территории исследовательского центра. Но наш «Фиат» наверняка находится под надзором охраны, а на воротах впереди выставлено оцепление. К тому же из нас троих только Судзунаси-сан обладает выносливостью, чтобы спуститься с этой горы на своих двоих.
Даже если проигнорировать все эти препятствия и в порыве крайнего оптимизма допустить успех побега — как только доктор Кёитиро свяжется с полицией, нас всё равно схватят. Для доктора это будет вполне приемлемый исход.
— Поэтому, выйдем мы из этой клетки или нет, для нас это ничего не меняет, Кота-сан.
Судзунаси-сан горько усмехнулась.
— Как говорится, по восьми направлением стены, и враги с четырёх сторон.
— Ну что вы… Тут в лучшем случае «по трём направлениям стены, враги с двух сторон». Нет причин для такого пессимизма, — Кота-сан подмигнула. — Именно поэтому я предлагаю сделку. Я не предлагаю сделок, которые не выгодны партнёру. В конце концов, сделка должна быть устроена так, чтобы моя выгода напрямую становилась вашей выгодой — только тогда можно получить искреннюю самоотдачу и сотрудничество.
— То есть, что вы имеете в виду? Мы возвращаемся к тому самому «способу»?
— Именно так, my dear friend. Как и ожидалось от мужчины, на которого я положила глаз… поистине проницательно, поистине мудро.
Я молча ждал продолжения. Судзунаси-сан последовала моему примеру. Насчёт Кунагисы были сомнения, слушает ли она вообще, но она тоже молчала.
— Нужно разоблачить «истинного преступника» и доказать собственную невиновность.
— Тогда у доктора Кёитиро не останется причин удерживать вас. Разве не так?
Того, кто убил Уцуриги Гайсукэ и распял его. Тот, кто создал причину, по которой нас здесь заперли.
Я прижал руку к губам и задумался. Стал прокручивать слова Коты-сан в голове. Точно. Я совсем упустил это из виду. В конце концов, преступление ведь кто-то совершил. Раз я утверждаю, что дедукция доктора Кёитиро — полная чушь, я должен был прийти к мысли, что существует другое, более подходящее решение. Верно. И если удастся найти это решение, то вся затея доктора Кёитиро пойдёт прахом.
Это изолированное пространство. Замкнутое пространство. Условия крайне ограничены. Значит, истинный преступник… Если он находится среди нас, то это… Это действительно…
— Неплохая мысль, — перехватила Судзунаси-сан мои слова. — Мысль действительно неплохая. Но на практике это вряд ли осуществимо. Высокие идеалы — это круто, и всё такое, но времени катастрофически мало. Касугай-сан сказала: «Через пять часов будет вынесен вердикт». Тогда нам конец. Один час уже прошёл, осталось всего лишь четыре. Всего четыре часа, чтобы вычислить истинного убийцу.
— Четыре часа! — Кота-сан перебила Судзунаси-сан почти нараспев. — Четыре часа? Что означает это ваше «всего лишь»? Да времени даже слишком много! — она вызывающе посмотрела на меня. — Вы согласны со мной, my dear friend?
— Если вы нам поможете, то, пожалуй, так и есть, Кота-сан…
Как и сказала Судзунаси-сан, ситуация тяжёлая. По словам учителя, это не просто жестокое убийство, это «невозможное преступление» в физически замкнутом пространстве, иными словами «Запертая комната». Непреклонный механический привратник, причина, по которой Уцуриги был так зверски распят, значение кровавых слов на стене. Все эти задачи непростые сами по себе, а тут ещё и ограничение по времени.
Действительно, как говорит Кота-сан, это может быть лучшим из возможных путей. Даже если одновременно это означает худший из возможных выборов.
— Ну так что? Я никого не принуждаю.
С этими словами Кота-сан просунула правую руку сквозь прутья решётки. Судзунаси-сан больше ничего не говорила. Кунагиса тоже молчала.
Было такое чувство, будто я коснулся руки человека.
[1] По всей видимости, это отсылка к манге «Люпен III», один из персонажей которой, Гоэмон Исикава XIII, владеет мечом Дзантэцукэн. Этот клинок настолько острый, что разрезает пули, танки, небоскрёбы и вообще любую материю, но обладает нелепой слабостью — конняку (желеобразный продукт, получаемый из клубней одноимённого растения, также известного на западе как «дьявольский язык»).