109)
Адрес, который Марку удалось раздобыть через старые университетские связи, привел его в один из спальных районов Петербурга. Обычная девятиэтажка, серая, облупленная, с козырьками над подъездами и вечно сломанным домофоном. Здесь жила Ольга Островая — та самая, которую Багирцев в своих заметках называл «самой талантливой из учеников» и при этом «самой неудобной». Почему неудобной Марку из записей не понял. Да это, скорее, даже не записи – оговорки в разговорах среди ученой братии.
Она открыла дверь сама, не спрашивая, кто там. На вид — лет тридцать пять, но глаза старше. Простое лицо, без косметики, волосы собраны в небрежный пучок, одета в растянутый свитер и домашние штаны. За её спиной виднелась крошечная квартира, заваленная книгами, распечатками, какими-то приборами. Пахло кофе и старыми журналами.
— Вы кто? — спросила она, окинув Марку быстрым, оценивающим взглядом. — Проходите. Только сразу предупреждаю: если вы от Корпорации, я вызову полицию.
— Я не от Корпорации. — ответил Марку, переступая порог. — И не от власти. Я от себя. И от профессора Багирцева, хотя он об этом не просил.
Ольга усмехнулась, прошла на кухню, жестом приглашая следовать за собой. Кухня оказалась такой же заваленной — стол под бумагами, на подоконнике — сушилка с чашками, на плите закипал чайник.
— От Багирцева, значит. — повторила она, наливая кипяток в две кружки. — И что же, профессор жив-здоров и прислал вас с поручением? Или вы сами решили побеспокоить его скромную ученицу?
— Он пропал. — прямо сказал Марку. —Исчез из лаборатории. Охрана утверждает, что никуда не выходил, но его нет. Конечно, они могли просто его не заметить. Но ни дома, ни на работе он больше не появлялся.
Ольга поставила кружку на стол, села напротив. В её глазах промелькнуло что-то — не удивление, скорее подтверждение давних подозрений.
— Значит, ушёл… — тихо сказала она. — Я боялась, что так и случится. Он последнее время был... странным. Говорил о прошлом, даже о временах до коммунистического светлого будущего. О том, что должен вернуться туда, где всё началось. Я думала, это метафоры. А он, видимо, говорил буквально.
— Вы знаете, куда он мог уйти?
Ольга подняла на него глаза. Взгляд у неё был острый, изучающий, как у диагноста, который видит больше, чем ему говорят.
— Вы тот самый… — сказала она вдруг. — Как вас на самом деле зовут?
Марку помолчал, решая, стоит ли раскрываться. Но Ольга смотрела так, будто уже знала ответ.
— Марку. — сказал он. — Тойво это легенда.
— Я поняла. — Она кивнула, хотя совершенно не было понятно, то ли она соглашалась, то ли констатировала уже известное ей. — Багирцев говорил о вас. Не называл имени, но описывал. Сказал, что появился человек, который видит прошлое в снах. Не сны, а именно реальность прошлых лет. Я не поверила. Думала, профессор под старость лет тронулся. А теперь... Теперь он сам туда ушёл. Значит, не тронулся. Или тронулись мы все.
— Ольга! — Марк подался вперёд, — Вы знаете, что всё это значит?
Ольга взяла кружку, отхлебнула, не торопясь. Потом встала, прошла к книжному шкафу, достала с верхней полки потрёпанную папку. Вернулась, положила перед Марком.
— Здесь мои записи. — сказала она. — Я помогала Багирцеву систематизировать архивные материалы по проекту «KAGE». Он доверял мне, но не всё. Говорил, что есть вещи, которые лучше знать только тому, кто готов за них отвечать. Я, по его мнению, не была готова. Может, вы готовы.
Марк открыл папку. Внутри лежали копии документов, фотографии, схемы. И одна фотография, которую он уже видел у Багирцева: театр, ложа, смутная фигура с перстнем.
— Лабиринт. — начала Ольга, садясь обратно, — это теория. Пространство, где время течёт иначе. Куда можно войти через особые точки, назовём их условно врата. Камень, это ключ к этим вратам. Резонатор. Но камень не просто открывает дверь. Он ещё и настраивает сознание. Без камня войти в Лабиринт можно, но ты не сможешь из него выйти. Или выйдешь не там и не тогда.
— Старик, возможно, хранитель. Или пленник. Багирцев думал, что он существует вне времени, потому что камень привязал его к Лабиринту. Он может выходить, но всегда возвращается. И он ищет преемника. Или жертву.
— Почему вы мне это рассказываете? — спросил Марк. — Вы же меня не знаете.
— Потому что Багирцев верил, что вы тот, кто сможет войти в Лабиринт и вернуться. — Ольга посмотрела ему прямо в глаза. — И потому что я видела сны. Не такие яркие, как вы, но видела. Старик являлся и мне. Я испугалась. Очень испугалась. Так, что чуть… Но теперь... Теперь, когда профессор ушёл, я думаю, что всё это зря. Возможно, только он мог было найти ответы.
— Вы знаете, как попасть туда? — спросил он наконец. — К Багирцеву!
— Багирцев говорил, что камень может открыть проход в любом месте, если знать, как его активировать. Активация это состояние сознания. Сон, транс, смерть... или что-то среднее.
— То есть нужно просто заснуть и настроиться?
— Не просто. — Ольга усмехнулась. — Профессор разработал методику. Я не знаю её. Он никому не доверял.
— Очень жаль. Если вы что-то вспомните…
Ольга не дослушав встала, прошла к окну. За стеклом темнело, зажигались редкие фонари.
— Это опасно. — сказала она, не оборачиваясь. — Вы можете не вернуться. Как, возможно, сам Багирцев.
— Я знаю. Но у меня нет выбора. — Марку тоже поднялся. — Слишком многое поставлено на карту. Корпорация ищет камень. Ямпольский хочет контролировать ситуацию. А старик... старик ждёт. Если я не приду, он найдёт кого-то другого.
Ольга обернулась. В её глазах был страх, но и решимость.
— Хорошо… — сказала она. — Я сообщу вам, если что-то новое появится. Ведь не только профессор занимался этими снами. Есть и другие ученые. Правда они в начале пути… И у меня условие.
— Я хочу увидеть профессора. Или хотя бы узнать, что с ним случилось.
Марку задумался. Лишний человек — это лишний свидетель, это риск. Но Ольга была единственной, кто знал почти всё. И, возможно, единственной, кто мог помочь, если что-то пойдёт не так.