101)
Кабинет Председателя погрузился в сумерки, когда огромный диск земной луны начал свой медленный восход над горизонтом. Председатель не любил яркий свет, предпочитая полумрак, в котором мысли текли свободнее. На столе, рядом с голографической картой Солнечной системы, где пульсировали огоньки корпоративных активов, стояла чашка дымящегося кофе. Напиток был сварен из зерен, выращенных в оранжереях лунной базы «Коперник». В хрустальной пепельнице тлела сигара, тонкое кольцо дыма поднималось к потолку, растворяясь в воздухе.
Он смотрел на Марс. Красная точка на карте, четвертая планета, уже давно перестала быть просто научным интересом или резервной площадкой. Там зрело нечто иное. Там зрела угроза. Колонии Марса, основанные как научные станции и экспериментальные агропоселения, давно обрели собственное лицо. И собственную волю. Они больше не хотели быть просто филиалом Земли, сырьевым придатком или местом ссылки неугодных. Они хотели быть Марсом. Независимым. И, что хуже всего, они имели на это ресурсы. Водные шахты в полярных шапках, титановые рудники в каньонах Маринера, и, самое главное, людей для которых диктат Земли был смертельной пыткой. Но пока об этом мало кто знал. Лишь департамент Корпорации, отвечающий за внешнюю политику, подогревал сепаратизм среди колонистов, как существующих, так и будущих.
Председатель сделал глоток кофе, наслаждаясь его приятной горечью. Конфликт с Марсом назревал неспешно, тлея под поверхностью дипломатических нот и торговых соглашений. Он не мог себе позволить в открытую поддержать движение. Воевать открыто значило расколоть и без того хрупкое человечество в самый ответственный момент. Нужен был иной подход. Нужен был новый виток. Управляемая эскалация.
Он опустил взгляд на другой документ, подсвеченный на краю стола. Аналитическая записка отдела демографического прогнозирования. «Украинский демографический кластер: потенциал миграции и адаптации». Сухие цифры, графики, кривые убыли населения. Но за ними стояли люди. Миллионы людей, разбросанных по Европе, загнанных прошлой войной в угол, потерявших дома и живущих в условиях диктатур. Люди, привыкшие выживать. Люди с опытом партизанской войны и тотального сопротивления. На них и будет ставка в последующем…
Председатель затянулся сигарой, выпустил густое облако дыма, заклубившееся над картой Марса. Идея, зревшая в его голове последние месяцы, обретала плоть. Если Марс хочет независимости, он ее получит. Но не так, как ожидают сепаратисты.
Переселение украинцев на Марс. Массированное, организованное, под эгидой Корпорации. Программа «Ковчег». Звучит как гуманитарная миссия, как спасение беженцев. Красивая обертка для геополитической бомбы замедленного действия. Председатель поставил пустую чашку из-под кофе на стол и откинулся в кресле, глядя, как дым сигары медленно вплетается в проекцию марсианских каналов. Люди станут пешками. Но в этой игре пешки стоили дороже ферзей. Каждая украинская семья, согласившаяся на переезд, станет живым щитом, политическим аргументом и инструментом давления одновременно. И Корпорация сумеет извлечь из этого выгоду.
Он вспомнил недавний разговор с новой главой польского департамента, с Дзенилевски. Работорговля. Мерзость, архаизм. Но это... это прекрасно вплеталось в планы Председателя. Официально этот завод надо «уничтожить». Со всеми прилагающимися к дейстиям службами обеспечения порядка, шумихой в СМИ и мнениями в обществе. В действительности же надо поставить эту недалёкую леди в такие условия, что она сама перенесёт производство на Марс. Идеальное прикрытие.
Он докурил сигару, аккуратно погасив окурок в пепельнице из черного обсидиана. Решение было принято. Завтра утром он вызовет глав департаментов миграции, пропаганды и колониального развития. Программа «Ковчег» получит новый импульс. Надо опередить в этом шотландцев.
Легкий мелодичный сигнал внутреннего коммуникатора прервал его размышления. На периферии голографической карты замерцал значок вызова из приемной.
Голос секретаря, идеально модулированный, лишенный эмоций, но неизменно внимательный, заполнил пространство кабинета:
- Господин Председатель, прошу прощения за вторжение. Докладываю по вашему запросу. Департамент логистики предоставил предварительный дополнительный расчет по программе «Ковчег». С вашего разрешения, я бы хотел уточнить некоторые параметры, прежде чем они лягут на стол для окончательного утверждения.
Председатель слегка повернул голову в сторону открывшейся двери. На стол легла папка с исписанными от руки листами. Режим секретности соблюдался неукоснительно. Доверять сетевым протоколам он давно отучился. И требовал этого же от других.
- Благодарю. Первый вопрос касается темпов. Департамент предлагает растянуть первый этап на восемнадцать месяцев, обосновывая это ограниченностью грузового флота и необходимостью адаптации жилых модулей на Марсе. Однако, согласно нашим данным, марсианский Совет колонии намерен обратиться к нашим конкурентам. Таким образом, мы рискуем не успеть создать критическую массу переселенцев к моменту политического обострения.
Председатель затянулся сигарой. Никотин прояснял мысли. Вредная привычка в век всеобщего здорового образа жизни, но он не способен от неё отказаться
- Передай департаменту логистики: у них есть девять месяцев. Пусть перетряхнут графики, снимут с рейсов грузовые корабли, следующие на луну, переориентируют их на Марс. Гражданский флот тоже мобилизовать. Мы не можем позволить себе роскошь растягивать удовольствие.
- Принято, сэр. Девять месяцев. Второй вопрос: демографический состав. Аналитики предлагают делать упор на семьи с детьми и технических специалистов. Это создаст наименьшее трение с местным населением и обеспечит быструю интеграцию в экономику колоний. Однако есть риск, что именно эта категория окажется наиболее долго адаптирующейся в настоящих условиях.
- Частично верно. Обрати внимание на молодых людей, не имеющих семей, не имеющих высокого образования, желательно с боевым опытом. Но и от семей нельзя отказываться. Именно семьи создают социальный якорь. Они будут требовать стабильности, защиты, привычного уклада. А кто даст им эту защиту? Корпорация. Мы должны стать для них единственным гарантом. Третьим эшелоном пусть идут гуманитарные миссии, журналисты, наблюдатели. Нам нужны глаза и уши, которые будут транслировать на Землю каждый конфликт в выгодном нам свете.
- Вас понял. Третий вопрос, возможно, самый деликатный. Юридический департамент запросил разъяснений по статусу переселенцев. Если мы официально объявляем программу гуманитарной, то обязаны предоставить им право на возвращение. Это создает риск обратной миграции, если условия на Марсе окажутся слишком суровыми.
Председатель усмехнулся. Юристы всегда искали лазейки для себя, а не для дела.
- Право на возвращение? Разумеется. Мы даже рекламируем это право в брошюрах. «Если Марс вам не понравится, мы вернем вас обратно, в объятую войной Европу, в разрушенные города, на пепелища». Посмотрим, сколько человек воспользуются этим правом. Но для протокола — да, юридически они свободны в выборе. Мы не работорговцы. Мы спасители. Сделай на этом упор в рекламных проспектах.
В голосе Председателя мелькнула тень сарказма, слишком тонкая, чтобы ее мог уловить кто-то, кроме ближайшего окружения.
- И последнее, сэр. Финансовый департамент интересуется: кто оплачивает перелет? Марсианские колонии не выразили готовности компенсировать затраты. Бюджет Корпорации и так перенапряжен строительством Ковчега.
Председатель поставил пустую чашку на стол и взял в руки сигару, уже успевшую погаснуть. Он не стал подкуривать ее снова, просто повертел в пальцах, глядя на красноватый отсвет Марса на ее темной поверхности.
- Передай финансистам. Мы учреждаем «Фонд будущего Марса». Благотворительная организация. Сбор пожертвований, гранты, меценатство. Люди любят чувствовать себя причастными к великому. Пусть скидываются. А дефицит покроем из резервного фонда колониального развития. В конце концов, мы инвестируем в актив. Марс получит рабочие руки, мы получим рычаги влияния. Все в выигрыше.
Председатель снова остался один на один с картой Солнечной системы, с красной точкой Марса и с запахом остывшего кофе. Он подкурил новую сигару, выпустил в темноту еще одно кольцо дыма и позволил себе редкую роскошь - короткую, едва заметную улыбку.