131)
За окном моросил дождь. Такой же, как семь лет назад, когда он сидел в камере СИЗО и ждал, что Селин придёт и скажет: «Всё, хватит, выходи». Селин не пришёл. Ни через день, ни через неделю, ни через год. Полковник исчез из его жизни так же внезапно, как и появился. И вместо него появился некий Угрюмов — человек с фамилией, которая соответствовала его характеру. Надо отметить, прескверному характеру. За каждой произнесенной им фразой было двойное, а то и тройное дно. Все задания, им вы данные, как прогулка по минному полю с завязанными глазами.
Иван Иванович Иванов. Так его теперь звали. Документы были настоящими, легенда — отработанной до мелочей. Он даже сам иногда забывал, как его когда-то звали. Марку и Тойво остались там, в прошлом. Сны о прошлом прекратились. Лабиринт закрылся. Или, может быть, просто перестал его звать. Как знать... Со смертью Селина об этом никто не вспоминал.
Семь лет. Семь лет он работал на Угрюмова. Разные задания, разные люди. Всегда на грани провала. Он вербовал, он следил, он организовывал. Возможно, он был одним из лучших его агентов. Иначе его бы предали забвению. Или вернули бы в камеру. Уже навсегда. Угрюмов это знал. И поэтому он именно ему поручил то, о чём теперь размышлял Иван Иванович, глядя на мокрое стекло.
Завод. Где-то на территории бывшей Украины. Но где? Место, где Корпорация использует рабский труд. Люди на этом заводе как в концлагере. С охраной, с колючей проволокой, с собаками. Иван Иванович знал, что это только верхушка айсберга.
— Где искать? — вслух спросил он себя, и голос его прозвучал хрипло и тускло.
Он подошёл к столу, разложил карту. Территория бывшей Украины была огромна. Разорванная на куски, поделённая между анклавами, Корпорацией и серыми зонами, где не было никакой власти. Завод мог находиться где угодно. Дзенилевски умела прятать концы в воду.
Первое, что приходило в голову, — искать через поляков. Пани Дзенилевская. Иван Иванович помнил её. Помнил аккуратный костюм, её холодные глаза. Она тогда, семь лет назад, якшалась с Гориясным. И она до сих пор руководила польским департаментом. Постарела, конечно. Но явно не потеряла хватки. Не та натура.
Дзенилевская знала много. Она знала, где находятся заводы, потому что через Польшу шли поставки. Через Польшу шли деньги. Через Польшу шли люди. Если кто-то и мог дать информацию о том, где именно она держит рабов, — то только она. И далеко не факт, что о расположении завода знают в головном офисе Корпорации. Иначе уже давно бы штатные хакеры разведки вынудили бы эту информацию.
Но как к ней подступиться? Иван Иванович не мог просто прийти и спросить. Это был бы провал.
— Нужен посредник, — вновь сказал своему отражение на стекле Иван Иванович. — Кто-то, кто знает Дзенилевскую и кому она доверяет. Или кто-то, кто может на неё надавить. Да нет. Такого человека "в поле" не найти.
Он перебрал в уме возможные варианты.
Единственное, что пришло в голову — это кто-то из старых контактов. Из тех, кто работал с ним ещё при Селине. Из тех, кто остался в живых.
Иван Иванович откинулся на спинку стула. Он понимал, что в одиночку ему не справиться. Нужна помощь. Нужны люди. Нужна информация.
— Пани Дзенилевски, — прошептал он снова. — Она ключевая фигура. Если я смогу выйти на неё, то найду и завод.
Он надел плащ, взял сумку и вышел из квартиры. На улицу, под дождь, и зашагал к машине. Впереди была Украина. Впереди был завод. Впереди была Дзенилевски.