118)
Черненко сидел за столом, перед ним лежал раскрытый планшет. Надо было составить очередной рапорт о пересечении границы мелких контрабандистов и прочих искателей приключений за последнюю неделю. Но мысли его были далеко — в холодном космосе, где несколько лет назад бесследно исчез корабль дальней космической разведки «Дмитрий Донской». Он тогда был там. Он видел. И написал правду в своём отчете.
А потом его заставили замолчать.
Штабс-капитан откинулся на спинку стула, потер уставшие глаза. Комнатушка была маленькой, тесной, с казенной мебелью и вечно чуть теплой батареей. На стене висела старая карта звёздного неба — единственная вещь, напоминавшая ему о прошлой жизни. Он провел пальцем по созвездию Большой Медведицы, где когда-то лежал маршрут «Донского».
— Кто тебя подставил, капитан? — прошептал он в тишину.
Он вспомнил тот день, когда вернулся на Землю. После традиционного вручения жереного поросёнка на общем построении команды его сразу вызвали в кабинет начальника отдела, где сидел незнакомый человек в штатском. Не из военных. «Из органов», как говорили сослуживцы. Слишком дорогой костюм, слишком спокойный взгляд.
— Штабс-капитан Черненко, — сказал тот, — мы ознакомились с вашим рапортом. Мы ценим вашу наблюдательность и честность. Но вынуждены попросить вас пересмотреть свои выводы.
— Пересмотреть? Значит написать, что корабль не был атакован? Но его обстреляли, взяли на абордаж и разграбили.
— Вы уверены? — улыбнулся человек из органов. — В условиях глубокого космоса возможны любые оптические иллюзии. Комета, прошедшая на большой скорости, могла нанести такие же повреждения.
— Я видел оружейные следы! — вспылил Черненко. — Лазерные прожоги! Контейнеры вскрыты, грузы похищены! Это пираты! Или военные! Кто угодно, вплоть до инопланетян. Но никак не «комета»
Контрразведчик перестал улыбаться.
— Штабс-капитан, — сказал он ледяным тоном, — официальная версия будет такова: столкновение с кометой. Ваш рапорт... мы его удалили. Подпишете новый.
— Тогда вы не подпишете ничего. — Человек встал. — Вас переведут в наземную пограничную службу. Туда, где не будет космоса. И вы будете помалкивать. Если не хотите, чтобы ваша семья... ну, вы понимаете.
Черненко тогда промолчал. У него была семья — жена и маленькая дочь. Он подписал. А через месяц принимал команду в далёкой Одесской области. Не выдержал лжи.
Теперь он сидел в этой казенной комнате, смотрел на карту звездного неба и пытался понять — кто стоял за той подставой. Контрразведка? Наверняка. Но кто именно отдал приказ перехватить и разграбить «Дмитрий Донской»? И что они искали? Внутри корабля везли какие-то грузы — секретные, с пометкой «Для исследований». Что именно?
Черненко вспомнил свои сны. Те самые, где он видел Лиговку, старика с перстнем, таверну. Он вдруг понял, что эти сны могут быть связаны с гибелью «Донского». Может быть, в корабле везли артефакт? Не тот ли камень, про который бормотал пойманный перебежчик? Как его… Степанко? И теперь кто-то заметает следы, потому что штабс-капитан случайно узнал слишком много.
— Если я подписал тот рапорт, — сказал он в пустоту, — значит, я стал частью их игры. Но я могу исправить ошибку.
Он взял чистый лист бумаги и начал писать. Не рапорт. Дневник. Свои подозрения, свои выводы, все, что он знал о «Донском», о Корпорации, о контрразведке, о снах. Пусть это будет спрятано, но когда-нибудь пригодится. Может быть. Или при встрече во сне расскажет тому самому Марку, где будет спрятан дневник. Он найдёт применение информации, Тертый малый и имеет вес в армейской разведке.
Черненко понимал, что он не ученый и не разведчик. Он просто офицер, которого использовали. Но теперь у него есть шанс — найти правду. И он не собирался упускать этот шанс.
Он дописал последние строки, спрятал листы в тайник под половицей и посмотрел в окно. За стеклом серел холодный рассвет. Где-то там, в далеком космосе, «Дмитрий Донской» продолжал свой вечный полет — уже как могила для тех, кто знал правду. Или теперь уже как улика.