128)
Гориясный сидел за столом, глядя в лио пани Дзенилевской на коммуникаторе. Она была воплощением корпоративной аккуратности — серый костюм, гладкая прическа, бейджик с гербом Корпорации и фамилией. Но было заметно, что за этой безупречной оболочкой скрывалось напряжение. Это было видно в том, как она держала спину слишком прямо, как её пальцы чуть заметно постукивали по краю стола.
— Пани, — голос Гориясного прозвучал глухо, — я принял решение. Наши люди полетят на Марс.
Глава польского департамента подняла на него глаза. В них мелькнуло что-то похожее на облегчение.
— Это мудрое решение, пан, — сказала она ровным голосом. — Корпорация ценит вашу готовность к сотрудничеству.
— Не спешите, — перебил он. — Я сказал, что мы летим. Но у нас есть ряд условий. Важных для нас и не затратных для вас.
Пани Дзенилевская замерла. Её пальцы перестали постукивать.
Гориясный встал, подошёл к окну. За стеклом был унылый серый пейзаж — бетонные коробки, редкие деревья и люди. В основном женщины. Майдан продолжался бессрочно. Посреди площади стояли мокрые от дождя палатки из которых изредка кричали эти настырные…
— Я требую гарантий, — сказал он, не оборачиваясь. — Письменных. Заверенных. С печатями и подписями. Каждый корабль, который повезёт моих людей, должен быть застрахован Корпорацией. Если что-то случится в пути, то мы вправе ждать полной компенсации анклаву. Ну а если корабль не дойдёт, то вообще никакой колонизаии.
— Кроме того, я хочу гарантий, что мои люди будут размещены в отдельном секторе. Никак неприемлемо, чтобы мои люди смешались с остальными колонистами. У них будут свои жилые блоки, свои теплицы, своё управление. Это и в ваших интересах, как я понимаю. Но мы не станем придатком вашей администрации. Мы самостоятельный анклав.
Дзенилевская медленно кивнула. Она записывала. Ну или делала вид, что записывает, Гориясный этого не понял.
— Это... сложные условия, — сказала она. — Но я передам их в Корпорацию.
— Я не закончил, — жёстко сказал Гориясный. — Третье. Я хочу знать, что происходит в Поясе. Ваши конвои перехватывают космиты. Я слышал об этом. Если мы полетим, то я должен быть уверен, что не станем следующей целью.
Пани Дзенилевская подняла голову. Гориясному показалось, что в её глазах промелькнула какая-то тень. Испуг? Раздражение?
— Космиты — это временная проблема, — сказала она. — Корпорация работает над её решением. Российская Империя строит флот, который...
— Российский флот, — перебил Гориясный, — это не Корпораия. То не ваша забота. Или как у нас говорят - Яка тобі журба! Это забота Империи. А я спрашиваю конкретно: что сделает Корпорация, чтобы наши корабли прошли безопасно?
Дзенилевская промолчала. Но через какое-то время все же ответила:
— Мы выделим военное сопровождение. Каждому транспорту с колонистами будет придан эскорт. Корабли Корпорации, оснащённые системами защиты. Если космиты попытаются атаковать, то они получат отпор.
Гориясный усмехнулся. Он столько раз слышал это выражение. «Всё возможное». То есть всё и ничего. Всегда найдётся тысячи причин не пошевелить и пальцем, что бы исправить ситуацию. Как это знакомо!
—Пани, я слышал эти слова много раз. — снова заговорил он. —От политиков, от военных, от корпоративных менеджеров. И знаете, что я понял? «Всё возможное» — это то, что говорят, когда не хотят давать конкретных гарантий. А мне нужны гарантии. Впрочем… Я об этом уже говорил.
Дзенилевская явно не привыкла к такому напору. Обычно люди, с которыми она вела переговоры, либо соглашались сразу, либо отказывались. Гориясный же торговался.
— Я понимаю вашу обеспокоенность, — сказала она. — Но вы должны понимать и наше положение. Блокада Пояса — это временная мера. Корпорация делает всё возможное...
— Опять «всё возможное», — перебил Гориясный. — Хватит. Я хочу конкретики. Либо вы даёте мне гарантии, что каждый корабль дойдёт до Марса, либо мы остаёмся здесь.
Он вернулся к столу, сел напротив коммуникатора, закреплённого на столе, сложил руки на груди.
— И ещё одно. Я хочу знать, что нас ждёт на Марсе. Не общие слова про «новую жизнь» и «светлое будущее». Конкретно. Сколько жилых блоков? Сколько теплиц? Сколько воды в сутки на человека? Какие условия труда? Какие права у моих людей? Я хочу видеть цифры. Документы. Планы. До сих пор я не видел ничего этого. Что за кота в мешке вы мне подсовываете, пани?
Дзенилевская опустила глаза. Она явно не была готова к такому разговору. Ей поручили убедить Гориясного согласиться. Но она не имела права отвечать на слишком подробные вопросы. Да и она сама не знала на них ответов. Председатель обошелся лишь общими словами.
— Я передам ваши требования в Корпорацию, — наконец сказала она, поднимаясь. — Это займёт какое-то время. Вам придётся подождать…
— Слишком долго. — Гориясный тоже встал. — У меня женщины сходят с ума. Люди требуют ответов. Я не могу ждать. Даю вам ровно сутки. Если завтра вы не дадите мне гарантий, то я отменяю решение. Мои люди останутся на Земле.
Дзенилевская замерла. Потом кивнула и нехотя сказала:
Связь прервалась. Гориясный вновь подошёл к окну, посмотрел на площадь. Дождь прекратился. И сразу же женщины вновь начали митинговать. Они кричали, требовали, умоляли. И он понимал, что долго их не удержит.
— Что ж, — сказал он в пустоту. — Либо Корпорация даст мне то, что я требую. Либо я останусь здесь и буду смотреть, как мой анклав разваливается.
Он налил себе горилки и выпил залпом. Впереди была ночь. И ещё один день торга.