121)
Машина Селина остановилась у серого здания СИЗО поздно вечером. Полковник вышел первым, подав руку Ольге Орловой, которую захватил по пути. Ученый выглядела уставшей, но собранной. Она понимала, что от этого визита может многое зависеть.
В коридоре, после обязательной проверки документов на КПП, их встретил прапорщик Ковалев. Он откозырял полковнику.
— Товарищ полковник, — доложил он, — врач уже осмотрел заключенного. Ждет вас в кабинете начальника.
Селин кивнул и жестом пригласил Ольгу следовать за ним. Они прошли по коридорам с тусклым освещением в небольшой кабинет, где за столом сидел пожилой врач в белом халате. На вид ему было под шестьдесят. Седой, с глубокими морщинами на лице. Белый халат смотрелся здесь как насмешка над здравым смыслом. Перед ним лежала тонкая папка с записями и древний стетоскоп.
— Здравствуйте, — сказал он, вставая. — Полковник Селин?
— Да. Это моя коллега, Ольга Орлова. Она специализируется на нестандартных психических состояниях.
Врач кивнул, жестом приглашая садиться.
— Капитан медслужбы Охрименко. Я осмотрел Степанко, — начал он без предисловий. — Состояние тяжелое. Он дезориентирован во времени и пространстве. Речь несвязная. Говорит о странных вещах. Не понимает, где находится. Периодически впадает в ступор или, наоборот, в возбуждение. Мне кажется, что это прогрессирующее расстройство. Я бы рекомендовал провести комплексное обследование.
— Он был нормальным, когда его задержали? — спросила Ольга.
— Я не знаю, — ответил врач. — Я работаю здесь недавно. Но судя по тому, что рассказал прапорщик, он начал «сходить с ума» постепенно, в течение последних недель. Сначала говорил о снах, потом о камне, потом начал терять связь с реальностью. Сегодня утром он не узнал надсмотрщика. Принял его за кого-то другого.
— За старика с перстнем, — врач развел руками. — Я не знаю, что это значит, но он начал кричать: «Ты пришел за камнем! Ты пришел за ним, я знаю! Отдай мне мой камень!» Потом он забился в угол и замолчал. Сейчас он в камере, лежит на нарах и не реагирует ни на что.
Селин переглянулся с Ольгой. В ее глазах читалась тревога. Чисто по человечески и Селину было жаль этого простоватого парня.
— Я настоятельно рекомендую отправить его в психиатрическую клинику. Срочно. Ему нужны нейролептики, стабилизаторы. Если оставить его здесь, он может навредить себе или другим.
— Но он никому не угрожал, — возразил Селин.
— Пока нет. Но я не могу гарантировать, что это не изменится. У него явные признаки параноидного синдрома. Бред, галлюцинации. У него появляются приступы агрессии. Так что...
— Мы поняли, — перебил его Селин. — Можете оставить нас на пару минут?
Врач кивнул, взял папку и вышел. Когда дверь закрылась, Селин повернулся к Ольге.
— Что ты думаешь? — спросил он.
Ольга помолчала, потом медленно проговорила:
— Я думаю, что он не сумасшедший. Во всяком случае, не в том смысле, который вкладывает этот врач. Скорее всего, камень действительно у него был. И без него он потерял связь с Лабиринтом. Для него то, что он находится не в привычной окружающей обстановке уже плохо. Его сознание считает, что он не вернулся из сна. Он не знает, как вернуться в ту реальность, где он мог быть собой. И его сознание пытается справиться с этой потерей.
— Ты хочешь сказать, что он не болен?
— Он болен в том смысле, что без камня он не может существовать. Как человек, который всю жизнь пил воду, а потом ее отняли. Он умирает от жажды. Вот почему он становится нестабильным.
Селин встал, прошелся по кабинету.
— Значит, если мы вернем ему камень, он выздоровеет?
— Возможно. Или, по крайней мере, станет более стабильным. Но мы не знаем, где камень. И, честно говоря, я не уверена, что его возвращение будет добром. Если камень действительно связан с Лабиринтом, он может сделать Степанко еще более уязвимым. Или, наоборот, дать ему силу.
— Ну не знаю. Возможно, ту, которая нужна Багирцеву. — Ольга посмотрела на Селина. — Я предлагаю оставить его здесь, под наблюдением. Но не отправлять в клинику. Потому что в клинике его накачают лекарствами, и он потеряет последнюю связь с реальностью. Идеальный вариант отпустить его вообще и отправить домой. Но это, я так понимаю, не возможно.
— Но врач сказал, что он может навредить себе.
— Я присмотрю за ним. — Ольга встала. — Оставьте меня здесь на несколько дней. Я знаю, как разговаривать с такими людьми. Если он видит сны, я могу попытаться установить контакт через его сны.
Селин долго смотрел на нее, потом кивнул.
— Хорошо. Остаешься. Но если что-то пойдет не так… Немедленно, слышишь! Немедленно связывайся со мной.
Они вышли в коридор и направились к камере Степанко. По очереди заглянули в глазок. Заключенный лежал на нарах, свернувшись калачиком. Глаза были открыты, но взгляд отсутствующий. Прапорщик, находившийся неподалёку пробормотал: «Может его в дурку, а?»
— Внешне он вроде совсем не изменился, — сказал Селин. — Когда я видел его в первый раз, Степанко уже был странным. Но что теперь?
— Теперь он теряет себя, — закончила Ольга. — Без камня он не может. И если мы не поможем, он исчезнет. Навсегда.
Селин отступил от двери. На лице его застыло выражение, которое редко можно было увидеть у него. Беспомощность. Ведь в камере не преступник, обычный парень с далёкой Украины.
— Что мы можем сделать? — спросил он.
— Только одно, — ответила Ольга. — Найти камень. Или дать ему надежду. Иногда человеку так мало надо…
Они стояли в тихом коридоре, и за стеной, в камере, Степанко вдруг громко закричал:
— Домой! Я хочу домой! Отдайте мне мой камень! Вы слышите меня?!
Звук его голоса разнесся по коридору, словно эхо из другого мира. Селин и Ольга переглянулись. Надсмотрщик перекрестился…