Жуки в янтаре. Глава 129
От пронзительного звука будильника Сэмюэль резко открыл глаза. Казалось, он только на мгновение прикрыл веки, а было уже восемь. Он торопливо нашарил телефон, отключил будильник и поднялся с постели. В комнате никого не было. Честер спал в другой комнате, а Бран… вероятно, давно проснулся. По крайней мере, час назад, не меньше.
Бран был из тех, кто спит крайне мало. Изначально он не относился к любителям поспать, но несколько лет назад у него начались проблемы со сном, и это, похоже, вошло в привычку. Сэмюэль твердо верил, что если в их деле кто-то высыпается, то скорее всего был аномалией. В каком-то смысле, был почти психопатом.
Конечно, Сэмюэль и сам не был психопатом, поэтому первые несколько месяцев после начала операции спал плохо. К счастью, благодаря своему спокойному характеру он быстро пришел в себя, но в последние дни всё снова пошло наперекосяк. Все потому, что Честер начал буянить, Бран принимал решения, на него совсем не похожие, а начальство без разбора изводило одного только Сэмюэля.
В конце концов, последние два дня, втайне от Брана, он непрерывно связывался с начальством и пытался организовать отдельную встречу со стороной Мартино, отчего чувствовал себя совершенно измотанным. Особенно вчера: до самого рассвета он не выпускал из рук телефон, переведенный в беззвучный режим, проверял сообщения и отвечал на них, так что почти не спал.
– Черт побери, и это мое красивое лицо? – пробормотал Сэмюэль, войдя в ванную и посмотрев в зеркало.
Глаза были налиты кровью, кожа – грубая, просто кошмар. В подавленном настроении Сэмюэль умылся и побрился тщательнее обычного. Затем, нанося на лицо тоник и лосьон, стоявшие на раковине, он широко раскрыл глаза от ощущения, как средство приятно впитывается в кожу. "Это еще что такое? – Сэмюэль с удивлением снова рассмотрел использованные им средства по уходу за кожей. На упаковке красовался незнакомый логотип – по написанию было ясно, что это французская марка. – Наверное, это Бран принес".
Запомнив труднопроизносимое название бренда, Сэмюэль вышел из ванной. Подключившись к интернету с телефона, он вбил название бренда в поиск и, увидев заоблачную цену, вскрикнул и отбросил телефон. А затем стер из памяти только что увиденные цифры.
Сэмюэль, пав духом, снял с вешалки пиджак. "Нет, все же, если это дело удачно разрешится, я смогу получить специальный бонус". Пытаясь хоть как-то подбодрить себя, он накинул пиджак на мятую рубашку, повязал вчерашний галстук и вышел из комнаты.
На лестничной площадке, спускаясь на первый этаж, он встретил Грейс, которая держала охапку оранжевых роз.
– Доброе утро, Сэмюэль, – вопреки приветствию, лицо Грейс не выражало особой радости.
И было отчего. Последние несколько дней она то и дело кричала на Седрика. Всего пять дней назад Сэмюэль слышал, как она в ярости швыряла вещи и кричала:
– Ты думаешь, я для этого вытащила его из наркопритона? Если он женится на девушке из семьи Корнелл, на этом его роль закончится. Неужели нельзя просто дать ему пожить нормальной жизнью?!
Грейс, не знавшая, что ее сын так и не бросил наркотики, что свадьба с Корнеллами сорвалась, и что он не сможет жить нормальной жизнью, даже если не станет главой мафии, давила на Седрика, угрожая разъездом и разводом, но в итоге уступила упрямству мужа.
Таким образом, сегодня ее обожаемый единственный сын должен был унаследовать дело отца и стать боссом мафии. И, чего она не знала, этот день также должен был стать днем, когда ее страхи воплотятся в реальность. Сэмюэль обратился к женщине, переживавшей самое печальное утро в мире, максимально вежливым тоном:
– Кажется, вам тяжело, может, я помогу?
– Ох, нет, спасибо. Кстати, Честер в гостевой комнате? Или…
– Понятно, – Грейс вздохнула, будто и не надеялась на другой ответ.
За последние десять дней Честер спал в гостевой комнате считанные разы. За исключением первых трех-четырех дней, он почти всегда спал в своей комнате в конце коридора второго этажа. Седрик, конечно, об этом не знал. Грейс, которая каждое утро будила Честера, знала, но мужу не говорила. Даже Бран, поначалу с интересом наблюдавший за привычками Честера во сне – тот храпел, скрипел зубами и проявлял легкие признаки лунатизма, – позже, видимо, открыто сказал ему, чтобы тот убирался куда подальше.
Поэтому и вчера Честер ушел в свою комнату. Нет, сначала он пошел в гостевую. Сэмюэль слышал, что вскоре после начала ужина Честер напился в стельку, и его люди отнесли его в гостевую. Однако после ужина, когда Сэмюэль вместе с Браном зашел в гостевую, Честер уже переместился в свою комнату в конце коридора второго этажа. Там он, видимо, снова не удержался и курнул. Около полуночи он внезапно распахнул дверь гостевой комнаты и закричал:
– Отлично, тогда давайте втроем! – Глаза у него были полностью затуманены, от тела шёл едкий запах марихуаны – но явно не только её. – Это будет нашей братской клятвой, как тебе? Мы с тобой станем братьями, соединёнными не кровью, а дыркой, крепче любой крови! Но я старший, потому что у меня день рождения раньше. И боссом я буду!
Половину из того, что он говорил, невозможно было разобрать из-за того, как у него заплетался язык. Слюней текло столько, что впору было надевать слюнявчик.
– Честер! – Мэнни, который с тревогой сидел на кровати у двери, подскочил как пружина и вытащил Честера из комнаты.
Честер сопротивлялся, брыкаясь и крича:
– Ты кто такой, пошёл к чёрту, тебя мы не возьмём!
Но в итоге Мэнни утащил его в угловую комнату. И вскоре все стихло.
– Что с ним вообще происходит... почему он таким стал, – ошарашенно пробормотал Сэмюэль, словно самому себе.
Бран, переворачивая страницу книги, ответил:
– Может, по тетушке Анджелине скучает?
"Вот так элегантно можно сказать, что кто-то жить не хочет…" – Сэмюэль был искренне восхищен.
Бран, несмотря на то, что так много выпил за ужином, не выказывал никаких признаков опьянения. Даже лёжа в постели, первым делом взял книгу.
Однако настроение у него было не из лучших. Сэмюэлю это показалось странным. Благодаря тому, что Сорокопут "сбросил бомбу", договорились использовать боковую дверь церкви вместо задней, что должно было создать снайперу, нанятому Честером, серьезные проблемы с поиском нового угла для стрельбы. Разве Бран, хорошо знавший устройство здания Тэйтон, не должен был сейчас если не праздновать заранее, то хотя бы с некоторым удовольствием ожидать завтрашнего дня? Почему же атмосфера была такой гнетущей?
"Неужели… он знает о нашей отдельной сделке со стороной Мартино".
Едва эта мысль пришла ему в голову, как по спине пробежал холодный пот. "Да нет, Бран же не ясновидящий, откуда ему знать такое". Сэмюэль, натянув одеяло до подбородка, фыркнул. Он перепробовал все способы успокоиться, но ничего не помогало. А слова Сорокопута только усиливали его беспокойство.
– Почему Бран, имея столько подчиненных, доверил такое важное дело именно тебе?
– Потому что он знал: вероятность того, что ты переметнешься к Честеру, равна нулю.
"…Откуда, черт возьми, он узнал?" – сколько бы он ни думал, поверить в это было невозможно. С другой стороны, была и та часть его, что смиренно признавала: "Да, Бран не мог не знать, было бы абсурдно, если бы такой наблюдательный человек до сих пор не догадался". К тому же, такова уж человеческая психология – склоняться к последнему варианту.
Он решил вести себя как ни в чем не бывало, но, оставшись наедине с Браном, никак не мог заставить себя заговорить. Боялся, что в глупом желании все исправить, сболтнет лишнего и совершит ошибку.
Поэтому он просто рано попрощался на ночь и закрыл глаза. Но о сне не могло быть и речи. Слышно было, как Бран переворачивает страницы – видимо, все еще читал.
Затем, после часа ночи, Бран внезапно начал с кем-то разговаривать по телефону. Это был Сорокопут. Сэмюэль на мгновение задумался, не стоит ли крикнуть: "Я еще не сплю!", но решил продолжать притворяться спящим. Если бы это был разговор, который ему не следовало слышать, Бран бы сам вышел. Тот факт, что Бран разговаривал, не обращая внимания, означал, что Сэмюэлю можно было это слушать. Да и, по правде говоря, ничего особенного в разговоре и не было.
Если верить отчету Максима, у них были именно такие отношения. Поначалу он подумал, что Максим что-то напутал. И неудивительно, ведь он часто видел их вместе, но никогда не замечал подобной атмосферы. И, насколько Сэмюэль знал, Бран никогда не встречался с мужчинами. Дело было не в том, что у него не было эрекции на мужчин, просто они не были для него объектами романтического интереса. Его романтическими партнерами всегда были женщины.
"Или, может… это операция по соблазнению Сорокопута телом, чтобы переманить его на свою сторону? Да, возможно. Честно говоря, ничего лучше и не придумаешь. Ведь раньше он так же соблазнил директора той строительной компании, где это было… А тот тип из аудиторской организации так запал на Брана, что даже не заглянул на наше предприятие, просто пропустил. И кто там еще был…"
Сэмюэль лежал под одеялом, одного за другим вспоминая тех, кто пал жертвой обаяния Брана.
– А если наоборот, смотришь на пистолет и вспоминаешь луну? А потом вспоминаешь меня? – сказал Бран смеющимся голосом.
Это было первое романтическое высказывание, которое Сэмюэль услышал с начала их разговора. Почему-то он почувствовал, как забилось его собственное сердце.